Я потерял тебя.

—Скучал, шлюха? Чимин перевел взгляд на дверь, и там стоял уже пришедший в себя Чонгук. Юнги скрипнул зубами, чтобы не врезать Чону за такие слова. —Двое пиздюков, прекрасно, и что ж мне с ними делать?—растягивая слова задал вопрос Чонгук подходя к кровати. Чимин не отвечал. Он боялся, и испуганно смотрел на альфу. —Через сколько его можно забрать?—спросил Чон у Юнги, стоявшего позади всех, и уже нервно сжимающего кулаки. —Через неделю, если полностью восстановиться,—прошипел Мин. Чонгук вышел из палаты, а Юнги с Чимином вопросительно переглянулись. Но через несколько минут, заходит повеселевший Чон. —Его выпишут сегодня, уже оформляют документы на выписку,—ухмыльнулся Чонгук,—Кстати, Юнги, ты можешь ехать к себе домой, приедешь завтра вечером. —Х-Хорошо,—стиснув зубы сказал Юнги и молниеносно, кинув легкий взгляд на Чимина, вышел из палаты. —Собирайся,—похолодел Чонгук идя на выход. Чимин встал с кровати и подошел к тумбочке, на которой была его свернутая одежда. Он оделся, под похотливым взглядом альфы, который уже был готов трахнуть эту маленькую омежку, не смотря на все запреты. Они вышли из больницы, предварительно забрав документы омеги. Чонгук сел в машину, и завел ее, дожидаясь пока сядет Пак. Дома, если его можно так назвать, Чимин сразу ушел в спальню, не сказав никому ни слова. Он думал, что сейчас ляжет спать, ведь было уже далеко за полночь, но не тут то было. В комнату входит Чонгук и садится на кровать. —Жаль, тебя трахать нельзя,—громко вздохнул он, а Чимин поднял голову с подушки,—Думаешь, меня это остановит? Чимин при одном взгляде Чона, задрожал, как осиновый лист. —Иди сюда, и встань на колени,—приказал Чонгук. Чимину нравилось, когда приказывал Юнги, ему нравилось ему подчиняться и стонать для него, а в случае с Чонгуком, он уже испытывал отвращение к личности альфы. Пак подошел, и встал на колени на пол, между разведенных ног Чона. Сквозь ткань джинс, выпирал довольно заметный бугорок. Чонгук взглядом указал на него, на что Чимин отрицательно замотал головой. Альфу это взбесило, и он сам расстегнул ширинку и достал пульсирующий орган, подставив его к рту омежки. —Не надо, прошу...п-пожалуйста,—отнекивался Чимин отводя голову в сторону, а по щекам покатились слезы. Сейчас, у него такой период беременности, в котором в твоей жизни управляет токсикоз, тошнит от всего чего угодно, и сейчас, врядли детям понравиться вкус чужого члена, и то без спермы. —Сука,—Чонгук знал все эти сиптомы, но хотел получить разрядку от ротика омежки. Чон поднялся с кровати и застегнул ширинку. Последнее время, он стал до боли агрессивным, чем обычно, это пугало омегу. Никто не знал, даде лучший друг - Юнги, что Чонгук принимает "успокаивающие" вещества. —Встань,—прогремел Чонгук. Чимин поднялся с колен и смотрел в пол, на который падали слезы. —Тебя не наказывали давно что ли?—спросил Чонгук, доставая что-то из своего пояса, а Чимин стал отходить назад,—Но мы это исправим, но я же не буду делать это когда ты в положении. Последние слова он произнес с сарказмом. Чимин успел только поднять свой заплаканный взгляд, как увидел направленный пистолет на него и в ту же секунду выстрел. Громкий, оглушительный выстрел. Пуля залетела прямо в живот, насквозь пролетая через омегу, и врезаясь в пол. Чимин ахает, и открывает рот в немом крике, держась за живот, а конкретно за то место, куда попала пуля. Ладонь вмиг стала красной от крови, а по щекам непереставая лились слезы. Ноги стали подкашиваться и в итоге Чимин падает на колени уже обеими руками хватаясь за живот. Чонгук холодно смотрел на омегу, не желая вызывать скорую, или как-то ему помогать. Чимин не мог закричать. Горло будто перерезали, и он умирает. Хотя он уже умер...Две жизни внутри него, которые он уже полюбил в одно мгновение исчезли. Чимин больше всего на свете хотел умереть. На полу красовалась огромная лужа из крови, и он умирает, наконец-то..Нет смысла жить, когда даже еще не родившиеся дети умерли. И Чимин хочет с ними. Мысли мешаются в голове. Ненависть к Чонгуку наростает все больше, но боль пересиливает и Чимин истошно кричит. Кричит, что есть мочи. В этот крик вложена вся та боль потери, ненависти и разочарования. Скорее всего это последний крик в его жизни. И все так же плача, Чимин остался на холодном полу, держась за живот, в котором уже никого нет, и он остался один.