Оплатите дорогу до лучшей жизни.

День открытых дверей. Толпы людей, палящее солнце, ветер, качающий кроны деревьев. Запах хлорки в помещениях. Нескончаемый и всеобъемлющий смех абитуриентов, суетливый персонал. Я ещё думала, что буду готова? Наивно. Сегодня запланировано несколько мероприятий, которые мне интересны. Как же все обернется? На одном из очередных мероприятий в вузе я разговариваю о различиях в японской, корейской и русской культурах с девушкой-кореянкой, представившейся как Мирэ. — Понимаешь, в Сеуле, как и в Токио, невероятная архитектура, но у меня дома она более… Меня цепляет в ней то, что она нестандартно подходит к этому вопросу и подбирает интересные сравнения. Довольно редко случается так, что мне удается найти кого-то, с кем мне действительно интересно вести диалог, поэтому я оказываюсь приятно удивлена. Нам удается развить эту тему, и мне хочется довести дело до конца и прийти к определенным выводам, но ей нужно спешить на какой-то факультатив, и тогда она говорит: — Так, смотри, продолжим на вечеринке. — Вечеринке? — о чем она? Я что-то не услышала? — У моих знакомых сегодня вечеринка, пошли с нами! — Плохая идея, не люблю собрания людей без веской причины. — А что, не хочешь продолжить обсуждение? Ладно, это был неплохой ход. — Нет, это не так, но... — О, Вох! Во-оха! Воха, блять! Здесь! — она вдруг начала кричать на человека в солнечных очках пробегавшего мимо. Он обернулся и улыбнулся, слегка усмехнувшись. — Я тебя уже пятнадцать минут ищу, блять, где ты была? У тебя разве еще не начался… — Начинается, да, минут через семь, я уже бегу. Вот, Акико — Воха, Воха — Акико. Отведи к остальным, пожалуйста, она пойдет с нами на хату. Воха пристально посмотрел на меня из-под очков, улыбнулся, засмеялся. Он зачем-то протянул мне руку. Что? Разве это не мужское приветствие? — Меня зовут Акико, приятно с Вами познакомиться. — Володя, Воха, приятно, погнали, отведу к остальным долбоебам. Ты шаву будешь? Я тут не доел, слишком много. «Такой спонтанный... — подумала я. — Странно, предложить незнакомому человеку свою пищу, так еще и начатую... Мерзко». — Нет, спасибо большое, я не голодна. Он ухмыльнулся. Почему он так часто так ухмыляется? Я не говорила ничего смешного. — Хм-м, откуда ты? Эй, а осторожнее нельзя? — на выходе из вуза в него врезалась тучная женщина, с трудом умещающаяся в дверной проем. — Еще раз, откуда ты? Ветер сегодня крайне приятный, деревья шумят, как и прежде, жаль, что горизонт закрыт высотными домами. — Из префектуры Киото, Япония. — Ого, — он присвистнул. — Япония. Далеко же тебя занесло. А это рядом с Токио, или…? — типичный вопрос, типичный русский, они что, думают, что вся Япония — это один город? — Нет. А ты из Москвы? — скучно. — А что, все русские должны быть из Москвы? — он засмеялся. Как иронично. Мы обогнули идущую нам навстречу толпу, мои кеды мягко шаркают по мощеной дороге. Зачем он пошёл в обход именно через газон? Его кроссовки уже побелели от валяющейся с краю дороги гальки. — Да блять. Опять мыть. А, ладно, похуй. Ты там как? Не жарко? Извини, имя забыл, Акира, так? — Акико. — А, точно, сорян, аниме просто есть такое хорошее. Ладно, Аки, видишь, во-он там стоят долбоебы такие? Один с рюкзаком белым и девушка с зелёными волосами? Иди к ним, я пойду воды пока куплю по-быстрому, не потеряйся только, искать еще придется! Давай, и передай, что я скоро приду. Ухмыльнулся и убежал. Что ж, теперь знакомиться еще и с этими. Ну, подошла. Они меня даже не видят. Как мне вообще сказать, что тот парень… — Ты кого-то ищешь? — справа ко мне подошла девушка небольшого роста. Как я ее даже не заметила? — Этот ваш Воха сказал, что скоро вернется, он пошел за водой. А еще я иду на вечеринку. — остальное оставлю на Мирэ и Воху. — Ой, прекрасно. Меня зовут Саммер, очень приятно познакомиться с тобой! Ты из Китая? Извини, я из Америки, плохо различаю жителей восточных стран. Извини, если я тебя обидела! — она подняла руки на уровень груди, как будто защищаясь. Часто извиняется, неуверенна в себе, американка. Кожа загорелая, но загар естественный, тут так не загореть. Жила на юге или у побережья? — Меня зовут Акико. Япония, не Китай. Китайцы обладают желтым оттенком кожи. — А, ой, — она вдруг резко развернулась и дотронулась до плеча человека с белым рюкзаком. — Алекс, тут еще человек пришел. Она тоже идет! Классно же? — она спрашивает или утверждает? Не понимаю. Компания Мирэ для меня оказывается поистине огромной: девять человек, и все просто невероятно разные. Все они хором уверяют меня, что есть еще и «другие», но мне, если честно, и такого количества людей предостаточно. Они почему-то рассказывают мне о себе и о взаимоотношениях в их компании, а я слушаю и анализирую все это. Есть три закадычных и хаотичных друга, Вова, Алексей и Антон. Самый адекватный и спокойный из них, пожалуй, Антон. Он почти все время молчит, в то время как остальные двое забрасывают меня вопросами, иногда слишком неразумными. Есть еще лучшая подруга Леши, зеленоволосая Маша, подозрительно смахивающая на хиппи — душа компании, открытая, но абсолютно иррациональная и такая же хаотичная, сразу доброжелательно приветствует меня и заносит в мысленный список друзей. Есть спокойная, но очень, даже слишком добрая Даша и ее парень-поляк Ярик с длинными черными волосами, приятным взглядом и обостренным чувством справедливости. Уже знакомая мне американка с поэтичным именем Саммер — тихая, грустная и необщительная, как будто вечно витающая в облаках, но явно довольная тем, что ее приняли как свою в этой компании. Есть ирландка Грейс, жившая еще и во Франции, постоянно вставляющая всякие французские фразочки в речь. У нее — утонченное чувство стиля, счастье жить настоящим моментом, безграничный оптимизм и друг-таиландец Монгкут. Этот — вообще непонятно, как попал в компанию, но еще более непонятно то, как ему удалось в ней продержаться. Любит правила и планирование, обожает рутину и традиции и терпеть не может неожиданности и перемены, и это прослеживается даже в его внешнем виде: аккуратно зачесанные набок волосы, выкрашенные в пепельный блонд, прямоугольные очки в тонкой оправе, позволяющие спутать его с каким-нибудь профессором, и официально-деловой стиль в одежде. Среди всего этого хаоса выглядел он каким-то лишним и несчастным, но, видимо, держался ради Грейс. Как эти двое сошлись — загадка не то что для меня, но даже для остальных членов их компании. Иногда я вообще не имею понятия о том, для чего я запоминаю столько деталей и информации, которая, вероятнее всего, вообще нигде мне не пригодится. Однако я была вынуждена признать, что слушать истории этих людей оказалось интересно, потому что это дало мне возможность поразмышлять и сделать определенные выводы о том, что ожидает меня сегодня вечером да и не только. Но, в общем, заканчивается наша беседа тем, что я тоже вкратце сообщаю им необходимую информацию о себе. Далее справа ко мне молча подходит Антон. Он протягивает мне бумажку. На ней написано название улицы и номер дома. — В котором часу мне нужно будет там быть? — Короче, подъезжай к семи. Сейчас полшестого, успеешь, — резко ворвался Воха. — Только не опаздывай, Антоха обидится, — засмеялся и получил удар в затылок тыльной стороной ладони вечно смеющийся любитель шаурмы. * * * Добраться до дома Вовы и Антона оказалось непростой задачей, но мне удалось запомнить определенные приметы и выстроить в голове приблизительный маршрут, поэтому теперь вернуться обратно не составит труда. Но все эти сложности можно было оправдать тем, что мне необходимо завершить мою дискуссию с Мирэ. Моя мысль в диалоге с ней оказалась оборвана на полуслове, а значит, ее надо завершить. Пить я не планирую, общаться не по делу — тоже, так что все должно пройти адекватно. Я, поднявшись на нужный этаж, звоню в дверь. Мне открывает Вова, а за ним уже видна целая толпа народу. Я прохожу в квартиру и подмечаю то, что все в ней было обставлено очень культурно и приятно на глаз. Мебель стояла аккуратно и логично, особого беспорядка не наблюдалось, зато наблюдалась куча радующих людской глаз безделушек, неприменимых в быту. Сразу становилось ясно, что квартира ни Вове, ни Антону не принадлежит, потому что непохоже было, чтобы эти двое держали свой дом в таком бережном состоянии. Надеюсь, мы здесь законно, потому что никаких проблем с полицией иметь не хочется. Чуть позже оказывается, что я была права, но все же лишь частично, потому что, как объясняет на ходу Вова всем, кто готов его слушать, изначально квартира действительно принадлежала не им, но, тем не менее, они вместе с Антоном снимают ее уже довольно давно. Он предлагает провести что-то вроде экскурсии по дому, я пристраиваюсь где-то в хвосте толпы и продолжаю наблюдать и делать выводы, параллельно ища глазами Мирэ. Дверь в комнату Вовы гостеприимно распахнута, и, даже не заходя туда, видно, что она находится в разгромном состоянии, но хозяина это явно никак не беспокоит. Комната Антона закрыта, он нас к себе не приглашает. Экскурсия оказывается недолгой и не слишком познавательной, потому что экскурсовод постоянно отвлекается, а в конце и вообще забрасывает эту неудачную идею, сбегая, чтобы поставить музыку, и оставляя гостей в недоумении. Однако их недоумение длится недолго, и все они быстро разбредаются по углам и разделяются на компании, благополучно забыв про несостоявшуюся экскурсию по комнатам, которых было не так уж и много, на самом деле: я насчитала две, плюс кухня, плюс гостиная. В общем, я не слишком много потеряла: почти все, что стоило внимания в этой квартире, я подметила сама и без пояснений Вовы. Так, это все хорошо, но теперь мне надо найти Мирэ и продолжить разговор. Напряженно выискиваю ее в толпе — и нахожу: вот же она, болтает о чем-то с Дашей и Саммер на диване в дальнем углу гостиной. Видимо, показывает им свои зарисовки, потому что в руках у нее блокнот и карандаш. Протискиваюсь к ним и подсаживаюсь рядом: — Можно к вам? — Конечно, садись, — со спокойной улыбкой отвечает за всех Даша, а Саммер робко кивает головой. — Ох, как хорошо, что ты пришла! Я очень ждала тебя тут! — возбужденно говорит Мирэ, замечая меня. — Знаешь, я тут показывала девочкам свои скетчи... Не хочешь взглянуть краем глаза? — сует мне под нос свой блокнот. Я беру его, поправляю очки и начинаю пролистывать, вглядываясь в зарисовки. Мелькают знакомые лица: вот нагло ухмыляющийся Вова, а вот смущенная Саммер, нашелся еще очень удачный шарж на танцующего Алексея... На последней странице я обнаруживаю красивый и детальный портрет незнакомой мне строгой девушки в очках с голубой оправой. — Кто это? — указываю я на портрет. — Не могу оценить, насколько профессионально все исполнено, но это выглядит очень неплохо. — Большое спасибо, ха-ха-ха, — довольно смеется Мирэ. — Это Юи, моя соседка, самая лучшая подруга и просто очень-очень отличный человек. Ох, ты ее ещё не знаешь? Очень жаль, она не захотела приходить сюда, сказала,что это тупые развлечения для малых детей... Была бы она здесь, я бы вас обязательно познакомила! — Всегда восхищалась тем, как ты умудряешься ладить с ней, даже очень восхищаюсь, — вступает в разговор Даша, а Саммер лишь согласно кивает головой. — Да я сама восхищаюсь, ты даже не представишь, как, — вдруг становится серьезной Мирэ и замолкает. Я отдаю блокнот обратно и напоминаю о незаконченной дискуссии. Она неловко отмахивается: — Ой, Аки, ну что ты, тебе лишь бы всегда о чем-то серьезном и конкретном. У нас же все-таки вечеринка, может, развлечешься без таких уж важных и серьезных тем? Мы успеем поговорить об этом в вузе. Расслабляйся! — Я вообще не терплю незаконченных диалогов. Ты думаешь, мне будет хорошо, если я не закончу очень даже интересную тему для разговора, а особенно — упущу её? — полушутливо-полусерьезно хмурюсь я. — У меня в голове уже выстроились в ряд миллион идей о том, как ее можно было бы продолжить! К тому же, ты мне обещала, и я пришла сюда, можно сказать, только из-за этого, из-за разговора с тобой... Мою речь прерывает чьи-то нетрезвые веселые крики с кухни, и я, очень недовольно морщась, продолжаю: — Потому что с остальными не так уж и легко выйти на действительно интересный диалог. Но Мирэ притворяется, что не слышит меня, и я понимаю, что сейчас ничего существенного я от нее не добьюсь. В итоге мы сходимся на том, что как-нибудь встретимся специально для того, чтобы обсудить все недосказанные мысли, и я успокаиваюсь. Нет, конечно, я никогда не могу быть полностью уверена в том, что она сдержит свое обещание, да и нельзя не учитывать разных непредвиденных обстоятельств, однако я добилась от нее уже хоть чего-то, и это радует. Поскольку диалог с Мирэ не удался, я решаю побродить по квартире и понаблюдать за поведением гостей и хозяев, чтобы хоть чем-то себя занять. В том, что ты не социальный человек и не находишься и не хочешь находиться в центре внимания, как некоторые, есть свои плюсы: тебя мало кто знает и мало кто замечает, а для того, чтобы быть хорошим наблюдателем, такие качества бесценны. Я успеваю отметить для себя то, что все основные участники событий разделились на определенные группы, так что было достаточно легко определить, кто из присутствующих с кем дружит. Основную «суету» наводят, вне всяких сомнений, Вова и Грейс, которые за сравнительно короткое время уже спелись и стали отличными друзьями. Они оба уже успели знатно напиться, чему никто из присутствующих не удивлялся. По сути, им было не столь важно, чем заниматься — главное, чтобы было весело и как можно более бессмысленно. За «интеллектуальные дискуссии» в этой компании отвечают, видимо, Маша и Алексей. Сейчас они стоят в центре одной из комнат и ведут увлекательнейший спор о политике, а вокруг них стоит кучка любопытных, которых утомили развлечения Вовы. Среди них я замечаю и Антона, который, как и я, ни в какие разговоры не вмешивается, однако на его лице играет характерная для него хмурая улыбка, как будто ему все это тоже кажется проявлением абсурда. — Итак, — громко и пафосно заявляет Алексей, — сейчас я на простом и понятном примере объясню вам, почему я лучше Путина. Я думаю, вы уже поняли, что я был бы самым лучшим президентом, ведь я, знаете ли, не пальцем деланный и знаю, как занимать лидерские позиции, – продолжает он, пока Маша сгибается в три погибели от истерического хохота. Все еще смеясь, она убегает в соседнюю комнату за маркером и листом бумаги, а вернувшись, притаскивает уже листовку с неровной надписью «Алексея Кольцова в президенты». — Заканчивай дискуссию, мордобровый, — грубовато говорит только что подошедший Воха и утаскивает Леху танцевать. А Алексей, кстати, уже благополучно позабыл о своем разговоре и весело скачет по квартире как ни в чем не бывало. — Вот вам и весь сказ про Леху и его концентрацию внимания, — пожимая плечами, оправдывается Маша. — Расходимся, ребята, расходимся, — весело кричит зеленоволосая, размахивая руками, и нечаянно сносит с тумбочки стоящую рядом вазу. Кажется, это не особо ее смущает, поскольку хозяева дома совершенно не обеспокоены тем, что их квартиру крушат прямо у них на глазах. Было очень странно наблюдать за тем, как веселятся все эти люди. Одни творят неведомые, шумные вещи, которые едва можно понять, другие тихо сидят в уголках, в своих тесных кругах. Я бродила по квартире достаточно долго в поисках тихого места, даже хотела уже пойти на балкон, ведь там тихо и спокойно, но и он был занят. Там стоял Антон, который под шумы улицы курил сигареты, рядом с ним на подоконнике стояла бутылка пива. Видимо, он вообще не умеет говорить, но это и радует. Меньше шума — лучше атмосфера. Так как балкон оказался занят, я решила поискать еще место, где можно расположиться. И снова шум: — Опа, кажется, к нам ещё гости пришли, — пьяно и весело сказал Воха, — Бля, это тот таец-очкарик, как его там... Манг... Монх... Моня, короче... И он, как ни странно, оказался прав. Если честно, я была даже удивлена, что такой человек как он пришел на это мероприятие. Я слышала, что Грейс написала ему маркером на руке адрес, где будет проходить вечеринка, но не верится в то, что он не смыл его в ближайшем общественном туалете. — Приветствую всех, — сказал Монгкут, — Кажется, я опоздал. — Приве-е-ет! Ты чего так долго, я уж начала, блин, думать, что ты не придешь! — улыбаясь и радуясь, говорила Грейс. — Раздевайся, повеселишься с нами! Его эмоцию на лице было сложно описать, было непонятно, то ли он был спокоен, то ли нервничал из-за большого количества людей, то ли был зол на Грейс, но чисто интуитивно я поняла, что он уже пожалел о том, что пришел. Слегка устав от всех этих наблюдений, я направляюсь на кухню, надеясь оказаться там в одиночестве, но обнаруживаю сидящего там Алексея в не самом позитивном расположении духа. Мне казалось, что я совсем недавно видела его весело хохочущим совсем в другой комнате. Телепортация реальна? — О, здорóво... Акико, так? — его грубоватый голос сбивает меня с мысли и не позволяет мне начать размышлять о возможности телепортации, что меня несколько расстраивает. — Да. — Так, значит, будешь Аки... Мне лень договаривать. — Как знаешь. Я спокойно прохожу мимо него, чтобы налить себе воды, а его явно удивляет моя сговорчивость, ведь он наверняка ожидал возражений, которые могли бы стать поводом для начала бурного обсуждения. И вот я наливаю воду, как вдруг вспоминаю, что хотела добавить туда лимон, и оборачиваюсь, чтобы спросить: — Кстати, ты случайно не знаешь, у вашего Вовы есть лимон? — Че? Лимон? — в недоумении уставился на меня Алексей. — Ну да, лимон, — повторяю я. — Я ебу? Посмотри в холодильнике, — грубовато говорит Алексей. Что с ним такое произошло вообще? А лимон и правда был в холодильнике. Я взяла его и сделал себе что-то наподобие лимонада. Собираясь уходить из кухни, я решаюсь спросить еще кое-что: — А твоя сестра, Света, она сегодня здесь? Я недавно познакомилась с ней, и она упоминала о том, что ты ее брат. Она показалась мне очень находчивым и умным собеседником, было бы интересно побеседовать с ней. — Света? — Леша очень недовольно и, видимо, с какой-то грустью закатывает глаза. — Такие мероприятия не для ее высочества... И вообще, мне непонятно, почему всегда Света? Даже, блять, сейчас, когда ее тут и нет вовсе? — внезапно восклицает он с обидой, причину которой я не могу понять. — Да и вообще, если тебе нужен находчивый, а главное, харизматичный собеседник... На этих словах я покидаю кухню. Вечно у него все сводится к одному и тому же. Я решаю, что настало время вернуться к Мирэ и ее компании, которые все также сидели втроем. Пожалуй, для меня это будет наилучшим решением, потому что несмотря на то, что я вряд ли смогу поддержать их разговоры, у них все хотя бы спокойно и без происшествий. Когда я подхожу к ним, они радушно приветствуют меня и как ни в чем не бывало продолжают разговоры о жизни, периодически спрашивая что-то и у меня. Я даже не испытываю дискомфорта от того, что мне приходится довольно активно участвовать в бессмысленном, по сути, разговоре, потому что у девочек каким-то образом отлично получается проявлять участие и внимание, заинтересовывая, но при этом не сильно навязываясь. С ними я даже стараюсь «расслабляться», как советовала мне Мирэ в самом начале, и уже задумываюсь о том, что, возможно, я даже не потратила этот вечер зря, но вот несчастье-то какое — хорошего понемножку, ведь к нам, а точнее, к Саммер, подсаживается абсолютно пьяный и производящий уже совсем неприятное впечатление Вова. Он начинает нести какую-то ерунду и отпускать не самые приличные шутки в ее адрес, и, пока я вообще ничего не понимаю, а возмущенная Даша пытается его утихомирить, но это лишь раззадоривает его, Мирэ оттаскивает меня в сторону и эмоционально нашептывает мне какую-то трагичную историю о неразделенной любви Саммер к Вохе. Все эти истории про чувства запутывают меня окончательно, поэтому слушаю я ее вполуха, а второй половиной уха прислушиваюсь к тому, что происходит непосредственно между Саммер, Вовой и Дашей, потому что там, кажется, назревает конфликт. — Прекращай унижать ее, умник хренов, — Дашин голос спокоен, как и всегда, но ее прямой взгляд и руки, грозно сложенные на груди, говорили, что она действительно очень зла. — Знаешь что, дорогой? Такой, как ты, не стоит и пальца такой, как она, и тебе очень повезло, что у нее такой мягкий и нежный характер, козел, и что она никогда не опустится до того же уровня, что и ты. Но ты очень и очень зря думаешь, что это обойдется тебе вот так просто, потому что если не даст отпор она, его дам я. Да, может, это сделает меня не таким уж хорошим человеком, каким я хочу быть, но зато я помогу человеку, который явно не заслуживает того, чтобы типы вроде тебя оскорбляли ее направо и налево. Под таким гнетом Вова как будто съеживается, и кажется даже, что его вдруг настигает осознание того, что он поступил не слишком хорошо, и вот он уже похож на того, кто готов отступить, но все это портит Ярик, который, видимо, прибежал сразу же, как только до него донеслась весть о том, что где-то с кем-то спорит Даша. Он, не разобравшись в ситуации, героически полез на Воху, но все это привело лишь к тому, что все усилия Даши, которая почти добилась того, чтобы утихомирить Вову, потому что тот воспринял действия Ярика как повод воспрять духом и, возможно, устроить драку. Даша горестно пожимает плечами, глядя на Ярика, и обращается то ли к самой себе, то ли к нам с Мирэ и Саммер, шокированной от того, что происходит: — Думает, что защищает меня... А я не нуждаюсь в защите. Драки, по счастью, не случается, потому что как только Воха бросается на Ярика, количество выпитого им алкоголя дает о себе знать, и он неуклюже валится на пол и тут же засыпает, так что оба они отделаются сегодня лишь небольшими синяками. Я оглядываюсь по сторонам. Все остальные, не участвовавшие в ссоре, ведут себя так, как будто ничего и не случилось. Похоже, каким бы громким и значительным это событие не выглядело для его участников, мы не привлекли вообще никакого внимания со стороны других людей. — Куда я попала? Это нормально вообще? — обращаюсь я как бы ни к кому и вдруг слышу в ответ голос Маши, пришедшей вместе с Антоном и Лешей утаскивать храпящего Вову в его комнату, всегда с легкой смешинкой: — К сожалению, здесь — вполне, хих. Понимаю, что в первый раз это выглядит безумно, но ты привыкнешь, если продолжишь тусоваться с нами, Аки. К слову об этом, всегда рада тебя видеть в нашей компании, если что! — Антон значительно покашливает. — Ой, блин, да, заболталась я, как обычно, а надо ведь нашего милого друга отнести в спальню. Пока, Аки! — она дружелюбно машет мне рукой. — Стой, но как ты поняла, что я собираюсь уходить? — удивляюсь я. — Вечеринка ведь еще не закончена. — Да просто по выражению лица, — весело отмахивается она. А ведь она права, я действительно собираюсь уходить. Это происшествие оставило неприятный осадок, поэтому я, пожалуй, посижу дома в спокойной атмосфере и еще раз проанализирую все, что произошло. * * * Итак, я почти равнодушно прощаюсь со всеми обитателями дома и спускаюсь на улицу. Задумавшись о прожитом дне, долго стою около подъезда и смотрю на ночное небо. Подмечаю, что звезд на нем, разумеется, особо не увидишь – это ведь город. Да, красота природы часто дает мне почву для размышлений. Бросаю взгляд на приоткрытое светящееся окно, из которого даже отсюда слышна громкая музыка. Удивительно все как-то. Настолько погружаюсь в свои мысли, что не замечаю даже, как из подъезда, запыхавшись, выбегает Алексей, а за ним — Антон. Вот черт. Надо бы прекращать эту тенденцию. На лице Леши ни следа усталости, как будто это вовсе не он буянил весь вечер, и готов заниматься этим еще и всю ночь, а еще он вновь в отличном настроении, а не такой угрюмый, каким я встретила его на кухне. Антон же, наоборот, выглядит очень уставшим, а еще ему, кажется, неуютно без своего товарища, Вовы. Хотя, я ошибаюсь, быть может. Все эти взаимоотношения — не столь важно. Леша тормошит меня и тараторит что-то о том, что все вместе они решили, что нельзя отпускать меня одну домой в малознакомом городе, так еще и под полночь. С его подачи звучит это все максимально раздражающе, тем более что, он практически наорал на меня на кухне, а теперь, будто ничего не было, говорит со мной, но он ведь не отстанет, поэтому я поспешно соглашаюсь, хотя, если говорить честно, мне все эти торжественные проводы совсем не нужны. Я преспокойно добралась бы и сама. — Отлично, что ты согласилась! — продолжает свою болтовню Алексей. — У нас тут, как ты видишь, целых две кандидатуры набралось, — показывает на себя и на Антона. — Ну что, кого выберешь? Кстати, блин, я тут такую тему для дискуссии подобрал! Под тебя как раз, думаю, как ты любишь. Будет интересно, обещаю!, – возбужденно начинает он. Я с опаской смотрю на него и вижу его загоревшиеся глаза, вижу то, как они вспыхивают; вспыхивают так каждый раз, когда речь заходит о возможности «развести полемику», как он сам любезно выражался. Я сама, в принципе, люблю дискуссии, когда они обоснованы, а люди не переходят на личности(что в нашем обществе случается крайне редко), но с такой эмоциональной личностью, как Алексей, у меня вряд ли что-то выйдет, так что придется, пожалуй, потушить огонь в его глазах. — Я, пожалуй, выберу Антона, — нарочито холодно отвечаю я. — Не пойми меня неправильно. С удовольствием позже подискутирую с тобой, но сейчас я страшно устала. Леша горестно вздыхает, но, видимо, принимает свое поражение, хотя я готова поклясться, что в голове он уже строит новый план, как втянуть меня в диалог в следующий раз. Что же, за этим будет забавно понаблюдать. Если у него получится, я, возможно, даже зауважаю его. Я, в свою очередь, игнорирую его печальный вздох и смотрю на Антона. — Ну что, пойдем, получается? Адрес вы все знаете, как я поняла, – тот в ответ лишь кивает, и мы идем. Мне показалось довольно веселым смотреть на то, как растерянно смотрит нам вслед Алексей. Как будто первый раз в компании кто-то предпочел не его общество. * * * Я внимательно изучаю взглядом своего молчаливого и хмурого спутника и размышляю о том, что выбор несомненно удачен, ведь Антон своей немногословностью дает мне прекрасную возможность проанализировать этот насыщенный день. Я оглядываюсь в ту сторону, где должен быть дом, что столь гостеприимно принял меня и всех остальных ребят сегодня, и начинаю думать о том, что, может быть, все не так уж и печально, как я предполагала изначально. За всеми этими людьми будет интересно наблюдать, это как минимум, а наблюдение — всегда прекрасное занятие. Внезапно я оборочиваюсь к Антону, который за всю дорогу не произнес ни слова, и с легкой улыбкой произношу: — Ты отличный собеседник, однако. Тот лишь хмурит брови, но мне кажется, что в его глазах вспыхивает какая-то задорная искра, как будто в душе он и сам смеется над моей неприкрытой иронией. Я же, с удивлением для себя отметив то, что мне действительно хотелось бы вести с ним разговоры, ну или, по крайней мере, с ним я не чувствую такого резкого дискомфорта, что у меня редко случается с окружающими людьми, продолжаю: — Я серьезно, на самом деле, — придаю своему лицу как можно более серьезное выражение, чтобы смотрелось искренне. — Я полагаю, ты заметил, что я говорю очень мало, — этим мы с тобой похожи, кстати, — но вокруг меня обычно собираются люди, любящие поболтать о ерунде. Меня это раздражает. А вот с тобой вполне комфортно. Знаешь, бывают такие люди, о которых говорят, что вместе с ними приятно думать. Полагаю, ты из таких. Вот это я даю сегодня, конечно. Антон, или же Антоха, как его называют все ребята, с настороженным удивлением смотрит на меня, как будто не знает, верить мне или нет. В общем-то, я его понимаю — обычно я, в силу своей скрытности, не вызываю у людей особого доверия. А уж когда я ни с того ни с сего начинаю толкать вот такие вот речи, так это вообще страшная вещь. Антон, явно нервничая, тихо произносит: – Хм… Спасибо? Спокойной ночи тебе, — кивает головой, указывая на мое общежитие. Мы уже пришли? Интересно. Несмотря на отсутствие разговора, время с Антоном пролетало как-то незаметно. Кстати, мне показалось, или он разговаривает так, как будто ему приходится превозмогать невероятные трудности, чтобы выдавать даже пару коротких предложений? Впрочем, не думаю, что это стоит того, чтобы ломать над этим голову. Я вижу одни сплошные удобства в том, что он так неразговорчив. Поэтому я лишь киваю ему в ответ, машу рукой, а затем поворачиваюсь спиной и спешу к зданию, не смотря назад.