Тэхён, а кого ты представлял?

Тэхёна хотелось прибить прямо на месте, даже не думая о том, что Чонгук его до безумства любит и всё тому подобное. Этот негодник посмел отвлекать Чона от важной работы, и ладно бы он отвлекал по какому-то несусветно важному поводу, но... Нужно было достать сумку. Понимаете? Сумку, чёртову сумку, которую он мог достать и сам. Чонгук себя успокаивал, зачесывая длинные волосы двумя руками назад, а потом выходит к Тэ, видя, как он тянется на носочках к верхним полкам в спальне, пытаясь что-то достать. Стулья, видимо, не для него придуманы, а разница в росте даёт о себе знать, даже когда она не сильно большая. Тут либо ручки коротки, либо ноги не выросли. Но, судя по тому, какие Тэхён показывает бёдра и красивые вытянутые икры, щеголяя в шортах – второй вариант отпадает. Старший невинно улыбается, смотря на раздражённого Чонгука, и как-то оседает. Понимает, что что-то успел натворить, а что – не догоняет. Глазки в пол, руки вместе, рот на замок. — Что хотел? — складывая руки на груди, твердым тоном произносит Чонгук. Тэхён молча показывает пальцем на тёмный портфель, лежащий вместе с другими сумками на самой верхней полке. А сам же думает: «Господи, он такой злой, но такой сексуальный». Младший вздыхает и не может больше злиться на Кима, спокойно подходя к нему и дотягиваясь до нужной вещи, стянув её на себя, а после отдавая в руки Тэхёну. Глаза того засверкали, а губы сразу полезли оставлять поцелуи благодарности на щеке, как он обычно и делает. Тэхён по-доброму чмокнул Чона в уголок губ, проведя ладонью по шее и уселся на свою кровать, довольный, что достал портфель. Хоть и не сам. Чон сопроводил его взглядом, оглядывая с головы до ног, а когда тот поднял к нему свои глаза, хлопая ресницами, младший невольно сжал челюсти. Чонгук подвязал хвост из волос по новой, слабо дёрнув головой, и медленно выходя из комнаты даже не обернулся, пока Тэ смотрел парню в спину. Наверное (доходило до Тэхёна так же медленно), он что-то подпортил, раз Гук был таким раздражённым. А в голову закралась навязчивая мысль, что он хочет видеть такого Чонгука ещё. И в другом контексте. А ещё… А ещё получается уже очень много и развязно, чего Тэхёну сейчас надумывать не надо. Парень ужаснулся, что он вообще об этом размышляет, и стараясь больше не думать о эмоциях младшего, принялся разгребать завалы вещей в своём комоде, выбирая, что возьмёт для ночёвки у друзей. Ближе к ночи Тэхён стал вести себя как-то странно, даже не захотел ложиться вместе с Чоном. Отнекивался, что ему хочется в своей кровати спать, потому что места там побольше. «А тут любви побольше» - отозвалось от Чона, на что Тэхён только цокнул, отвечая, что прекрасно об этом знает. Да и вообще, зачем ему своя спальня, в ней же спать надо! Хоть иногда. Поэтому Тэхён твёрдо заверил, что сегодня предастся сну в своём «просторном ложе». Тэхён снабдил Чона поцелуями на ночь, в итоге ушёл, а младший помолчал с минуту. В память об адекватности Тэ, скорее всего. Уйти в свою спальню было лучшим решением чтобы не палить свои грязные поползновения в сторону Чонгука. Вообще, план таков: Тэхён уходит к себе, не видит Чонгука, а значит и не думает о нём. Гениально же! Только иногда организму всё равно, что ты там планируешь, и он начинает издеваться, подкидывая дров в огонь, разводя непредвиденный пожар в молодом теле. Своди ты колени или нет – желание от этого не убавится. Оно только сильнее распалялось, отдаваясь тяжестью внизу живота и ноющим членом, до которого Тэ никак не мог дотронуться. Мог, точнее, не очень хотел. Да и хотел в общем. Совесть не позволяла. Какие же мы правильные! Прямо невеста до свадьбы: себя не трогай и жениху не давай. Тэхён, лёжа на просторной кровати, не мог совладать с самим собой, всё оттягивая тот момент, когда рука полезет под кромку шорт. А она туда так и просилась. Метнув взгляд в сторону двери, он невольно подумал о том, что лучше закрыться. Тэхён встал, тихонечко прокрутил замок в двери и отошёл обратно к кровати, выключая свет в комнате, оставив только прикроватный светильник. Сведя колени, Тэхён почувствовал приятное напряжение, отчего закусил губу. Перед глазами всё ещё мелькают сильные руки Чонгука и выступающие вены на них; его длинные пальцы с кольцами, что он не снимает в течение дня и колется холодом, стоит ему коснуться чужой кожи; слышится его грубый раздражённый голос с нотками злости, которым он может накричать или чего унизительнее – ругаться. Тэ вздыхает. Рука бесстыдно лезет под резинку шорт, оглаживая почти вставший член, а парень откидывает голову назад. Сразу хочется поддаться вперёд, толкнуться, утонув в приятном ощущении, но он нехотя выуживает руку обратно, мысленно ругая себя за то, что вообще таким занимается. Щёки парня вспыхнули румянцем, он вновь свёл ноги вместе, почти замычав. Эта идиотская совесть давит ему на горло. И на ткань трусов. Тэхён недовольно сводит брови к переносице, медлит ещё секунду, после чего запускает руку под ткань белья и его прошибает током. И в этом он себе сейчас отказывал? Тэ облегчённо вздыхает, ведя рукой по основанию, не торопится, растягивая своё удовольствие, думая о Чонгуке. Его так кроет, будто у него уже с ним раз десять было, а не всего один. Но он оказался таким запоминающимся и требовательным, что теперь тело опять хочет. Хочет так, чтобы уже его терзали и держали сильными руками. Было бы куда лучше, если бы сейчас руки Чона трогали и сжимали; тянули к себе, давили. Тэхён от таких мыслей невольно ускоряется, двигая рукой грубее и в один момент понимает, что этого недостаточно. Он не может догнаться. Гей законченный, только такой полезет в тумбочку за тюбиком смазки, чтобы пальцы в себя легче протолкнуть за счёт неё. Наверное, не стоит задаваться вопросом – а откуда? А вот из аптеки, потому что Тэхён предвидел, что он захочет подобным баловаться, а использовать слюну в качестве смазки не очень, хоть и можно. Это тоже спрашивать не стоит. Он просто знает об этом. Тэхён кидает тюбик лубриканта рядом с собой, стягивает шорты вместе с бельём, откладывая их в сторону и задирает футболку почти до груди, проведя теплой ладонью по члену и животу. Ноги сами по себе вновь свелись вместе, чуть задрожав, но парень их разводит в стороны, при этом выдавливая на пальцы немного смазки. Из груди вырывается блаженный вздох, когда влажные подушечки пальцев касаются сфинктера и водят по нему, размазывая лубрикант по коже. Когда на взводе – долго ждать не надо. Тело практически сразу принимает в себя один палец на первую фалангу, но Тэхён жмурится с непривычки. Самого себя растягивать ещё не приходилось, хоть и думалось. Тэхён проталкивает палец дальше, добавляя второй, отчего почти выгибается, закрывая глаза. В голове почему-то заиграл голос Чонгука, навязчиво произносящий «котёнок» или обычное «Тэхён-а», а фантазия так играется, что кажется, будто наяву, а не в собственном сознании. Это заставляет парня выгнуться в спине, кусая влажные от слюны губы и ведя языком по ним, в это время проталкивая уже два пальца в себя, не дёргаясь от нарастающих ощущений. А Чонгук даже не подозревает, что за стенкой на него дрочит Тэхён. Ноги не слушаются, руки тоже, а голова спьяну одурманена. Тэхён контролировал свои охи и вздохи, чтобы никто ничего не услышал, и у него это получалось очень хорошо. Приходилось кусать губы и затыкать себе рот свободной рукой, чтобы уж наверняка. А был бы Чонгук, затыкал бы он… Тэхён вновь выгибается в спине, мнёт простыни и тихонечко скулит, двигая пальцами внутри себя быстро и размашисто. Надавливая ровно на чувствительный комочек нервов, Тэхён невольно сводит ноги, сжимаясь и второй рукой помогая себе, начиная водить по члену. Парня кроет, воздуха в лёгких становится безумно мало и дышать нужно чаще, а делать это надо тихо. Десяток мучительно-сладких секунд достигают своего пика, Тэхён кончает, попадая в ладонь и на оголённый живот. Грудь ходит ходуном и тело обмякло в приятной усталости, на которую каждое прикосновение откликается, стоит Тэхёну двумя руками провести по изгибам талии, подняв ладони к груди. Соски стали чувствительнее, сам он не успел остыть от накатившего оргазма, а голова уже не на подушке, а где-то на краю кровати. Так извивался и метался по простыням в диких ощущениях, что сполз, оказываясь почти на середине постели. Взгляд черных игривых глаз зацепился за собственное отражение в зеркале, стоящее в углу. У парня зрачки расширенные, щёки румяные и волосы встрепаны, падая кудрями на лоб. У него все конечности обмякли и вставать не хочется, а смотреть на себя двояко. Он ведёт взглядом вниз, но даже до созерцания живота не доходит - останавливается. Тэхён поджал опухшие от укусов губы, нахмурился, отвернулся. В темечко клевало то самое «что ты наделал», а отдохнувшее тело твердило «всё хорошо», перебрасывая Тэ из чувства стыда в принятие нормального туда-сюда. Пока Тэхён не слышал о том, насколько его блаженное состояние прекрасно. От того смотреть на себя такого, остывшего от возбуждения и желания – сложно. Скорее даже невозможно. Перебежав в ванную с чистыми вещами, Тэхён умывался и вытирался, уничтожая все улики. Его никто не собирается проверять и ругать за это, но невинное сознание кричит о том, что такое держать надо в секрете. А если не в секрете, то хотя бы не болтать об этом. Тэхён переоделся в длинные шорты черного цвета, натянул на себя старую чонгукову футболку, которую давно у него утащил и понял это только тогда, когда взглянул на себя в зеркало. Тэ опять зарделся, сжимая мужскую футболку у воротника, смотрит на своё отражение и улыбается, не зная, что на него нашло. Видимо, у Тэхёна не только во время, но ещё и после мастурбации любовь к человеку в неведомом количестве объявляется. Аккуратно и тихо выйти не получилось. На пороге встретил Чонгук. — Ты чё не спишь? — спросонок хрипит Чон, потирая затылок, а Тэ готов поспорить – он сейчас второй раз кончит. Даже к себе не прикоснётся. — Тэхён? — Мне жарко, я умываться ходил. Чонгук осматривает Тэхёна с головы до ног, щурясь от света из ванной комнаты. Во всём доме окна открыты, чувствуется прохлада, о какой жаре может идти речь? — Ну разделся бы, без одежды спи. Какой умный… — Ну, ладно, мне уже полегче, я к себе пойду, — Тэхён поправлял волосы, машинально заправив кудри двумя руками. Чонгук медлит секунду, что-то продумывает у себя в голове и выжидает тот момент, когда Тэхён откроет дверь своей спальни. Младший тут же сделал шаг к нему, тихо позвав по имени, а Тэ по злой судьбе остановился. С открытой, мать его, дверью. Чонгук притянул Тэхёна к себе за талию, поцеловав сначала в губы, а потом спустился на шею, глянув исподлобья на кровать старшего. Простыни смяты, одеяло в стороне, а вещей нет. Из-под бежевой простыни виднеется тюбик бледно-розового цвета. Ох, Тэхён-а, невинная душа. — Чонгук, ну Чо-о-н, — сладко тянет Ким, отстраняя от себя младшего, улыбается и даже не подозревает что сейчас был сдан с поличным. — Я хочу спать, — он коротко чмокает его в губы, кладя ладони на щёки. На устах Чонгука проскочила усмешка, но Тэ этому значения не придал. — Спокойной ночи, котёнок. — Котёнок? — Чон от такого обращения опешил. — Котяра, — Тэхён тихо засмеялся. Старший проскочил в комнату, в затуманенном сознании не поняв, что спалился, а Чонгук оказался в полумраке квартиры. Парень невольно представил это, думает о грязном, говорит сам себе: «вот это да», не веря. Котяра готов забить хвостом и двояко шевельнуть усами, но его человеческое обличие способно только на ухмылку и удивлённый смешок. Тэхён не промах. Интересно, кого представлял?