Anteros

      Из кладовки для метел снова донесся стон. На этот раз достаточно громкий, чтобы его можно было услышать в коридоре, где стоял Том. Он вздохнул, провел ладонью по лицу и вытащил свою «палочку» — светодиодный фонарик с эмблемой католической школы Хогвартс на одном конце. Она была слишком хрупкой, чтобы бить ею людей, размышлял он, и это было действительно очень печально — ужасно приятно было представлять, как он бьёт ей людей по лицу. Особенно этих троих — близнецы Уизли и их друг, Ли Джордан. Он не понимал, почему они так отвратительно отчаянно трахают друг друга в школе. Более того, он не видел ничего привлекательного в том, что производило на свет те звуки, которые он слышал прямо сейчас. На самом деле, им бы лучше полностью прекратить свои любовные занятия и посвятить себя учебе: видит Бог, им необходимы хорошие оценки. Он подошел к двери и громко постучал, прежде чем попытаться повернуть дверную ручку: звуки прекратились, но дверь была заперта, чего не должно было быть. — Выходите оттуда, вы трое, — потребовал Том, а затем поправил себя. — Когда оденетесь. Он стоял и ждал, стряхивая воображаемую пыль со значка «отряда против купидонов» на своем свитере, когда звуки ворчливых ругательств и толчков об полки достигла его ушей через дверь. — Такой властный, Риддл, — пропел голос прямо за его левым ухом, а знакомая рука обвила его плечи. Том поморщился, многозначительно глядя на дверь. Тьфу. Поттер был здесь. — Я должен сообщить тебе, язычник, что ты нарушил комендантский час, — выплюнул он. — И перестань вешаться на меня, словно мокрая тряпка. Поттер тихо рассмеялся и прижался к Риддлу ещё сильнее.  — Ты говоришь это каждый раз, но никогда ничего не делаешь. Интересно, нравлюсь ли я тебе в конце концов. Расстроенный, Том стряхнул его с себя и развернулся, чтобы посмотреть прямо на Поттера. Надменный ублюдок появился в Хогвартсе только в этом семестре и действовал Тому на нервы с первого же дня, когда рассмеялся ему в лицо при предложении поправить свой галстук. — Давай, завяжи его мне сам, дорогой, — протянул Поттер, стоя так, словно искренне ожидал, что Том это сделает. Впервые за долгое время Том ввязался в драку. (К счастью, взаимопонимание, которое он установил с Амбридж за эти годы, избавило его от каких-либо последствий.) Хуже всего, Поттер не переставал враждовать с ним: он постоянно вмешивался в дела отряда по борьбе с купидонами, пресекая конфронтацию между Томом или членами его команды и многочисленными парами, попавшими в запрещенные ситуации на территории школы. Поттер потрепал Тома по щеке с насмешливой нежностью, заставившей того покраснеть от сдерживаемой ярости.  — Все в порядке, я никому не расскажу о твоих чувствах ко мне. Хотя даже если бы рассказал, они не могут винить тебя за это. Он подмигнул Тому так же тошнотворно, как та Беллатрикс из городской школы. — Просто отойди от меня, — прорычал Том, но вместо этого Поттер шагнул ближе, прижимая Тома к стене у двери. — Что ты де…? — Ты не устал ещё от этого фарса, Том? — спросил темноволосый мальчик, стоя слишком близко к нему и положив руки на его бедра. — Притворяться, что тебя волнуют правила? — Его дыхание обдало шею Тома, когда тот вздохнул. — Всегда послушный и услужливый, неплохо устроившийся за пазухой учителей. Всегда… такой… жаждущий… выполнять то, что они говорят. Поттер провел пальцем по галстуку Тома, и у того перехватило дыхание от его мрачного взгляда. — Не трогай моё лицо, — запротестовал он, но даже ему самому собственный голос показался слабым. — Хорошо, — согласился Поттер, резко опускаясь на колени. Его руки все еще были на талии Тома; он сделал вид, что хочет расстегнуть пуговицу на его брюках. — Как насчёт потрогать здесь, вместо лица? Слова, образовывающиеся на губах Тома, никак не хотели слетать с его губ. Он смотрел на Поттера со смесью обиды, тревоги и чего-то еще, чему не мог подобрать слов. Поттер только ухмылялся, засунув большие пальцы в петли его ремня. — Тебе нравится видеть меня таким, — заметил он. — Стоящим на коленях. Все дело в силе, не так ли? Доминирование. Ты ведь не знаешь, что с этим делать, правда, Том? И расстегнул верхнюю пуговицу на его брюках. Вздох, вырвавшийся у Тома, казался оглушительным в тишине коридора. — П… прекрати, Поттер, — выдохнул он, чувствуя, как жар от его щек распространяется вниз по шее. Поттер медленно облизнул губы, глядя на него с тем же самодовольным выражением, которое у него было всегда. А потом он встал и оставил Тома, примятого к стене, как раздавленный паук. Через мгновение он тоже убежал, не думая о студентах, которых должен был отчитать. Драко и Блейз что-то бормотали над документом, когда через несколько минут Том вернулся в штаб их отряда. Они отпрянули друг от друга, словно ужаленные звуком открывающейся двери и широко раскрытыми глазами уставились на Тома. — Риддл, — кивнул Блейз. — Смена караула, да? — Он встал, потом остановился и посмотрел вниз. — Кстати, у тебя пуговица расстегнута. — Нитка на пуговице порвалась, — солгал Том, ставя фонарик на стол. — Но да, я ложусь спать. Следите за Финниганом и Уизли, они еще не объявились. Спокойной ночи, Малфой, Забини. Вскоре после этого он удалился в свою комнату, с досадой скидывая с себя униформу. Пока он переодевался в пижаму, его предательский мозг продолжал воспроизводить слова и действия Поттера. В комнате стало слишком тепло для дополнительных слоев одежды, и он решил спать голым, с неловкостью осознавая физическую реакцию, которую вызвал в нем другой мальчик. Хуже того, к тому времени, как он проснулся, перед самым рассветом, она еще не спала. Том облегчился, небрежно подрочив и решив при этом не представлять себе ничего или никого конкретного. Просто физическое высвобождение ненужных жидкостей, сказал он себе, это ничего не значит. Последние слова Поттера, когда он уходил, эхом отдавались в его ушах. Отрицание — это не просто река, Риддл.* *Фраза — Denial is not just a river in Egypt. Здесь идёт игра слов: «Denial» — это проблема обсуждаемого человека. Звучит похоже на «the Nile» (р. Нил). Например идёт разговор о человеке, который не хочет признавать само существование какой-то проблемы — he is in denial. Эта фраза означает, что, мол, Нил («the Nile») — это не только река в Египте, но ещё и отрицание наличия какой-то проблемы.

≫*≪

Поттер продолжал приставать к нему весь следующий месяц, но события той ночи не повторялись, за что Том был ему благодарен. Его относительно спокойное существование, однако, не могло длиться долго, и их следующее столкновение произошло в ночь Хэллоуина. Или, скорее, в канун Дня Всех святых. Суперинтендант, Дамблдор, настоял на том, чтобы студентам разрешили общаться с остальной частью города, по причинам, которые Том не мог понять. Удивительно, но Тома не попросили следить за общежитием на предмет возвращающихся студентов, и в итоге он гулял по городу с Драко и Блейзом, наблюдая за охотой за сладостями, происходящей в округе. Днем Хогсмид был симпатичной деревушкой, а выходные, проведенные в прогулках по нему на протяжении многих лет, приучили Тома к его красоте: укрытый снегом он был особенно прекрасен. Но в ночном Хогсмиде было что-то другое, и даже Том чувствовал это. Осенний холод в воздухе был лишь частью этого ощущения. У Тома было какое-то предчувствие, пока он бродил по тихим улицам, освещенным только светом луны и фонариками, которые указывали путь. Его спутники остановились в городском пабе «Три метлы», чтобы воспользоваться туалетом. Том отпустил их, не собираясь ждать их возвращения. Он выключил фонарик и пошел дальше — вниз по главной улице, к полям на окраине, где ветер трепал его пальто, словно мантию волшебника. Оставшись один, он заметил слабое мерцающее свечение в траве. Огонь, подумал он встревоженно. Приближаясь, он совершенно не заметил силуэт человека рядом — пока чья-то рука не обвилась вокруг его талии и тяжелое от вина дыхание не ударило ему в нос. Он обернулся, готовый закричать, и с немалым раздражением узнал лицо в свете костра. — Поттер, — начал он, — зачем ты развел огонь в траве? — Это костер, Риддл, — заметил тот. — Не может быть Хэллоуина без костра. — И вина? Поттер поднял бутылку, вероятно, украденную этим отъявленным преступником, и выплеснул немного жидкости на землю. — Нельзя разводить костер без выпивки. Хочешь? Он сунул горлышко бутылки Тому в лицо, ударив им по губам, на что Риддл поморщился и оттолкнул его. Поттер слегка споткнулся, но не упал. Возможно, он не был настолько уж пьян. — Не могу поверить, Поттер, — пробормотал Том, глядя на огонь. В пределах досягаемости стояло большое ведро с водой, а трава вокруг костра была расчищена. На первый взгляд это было вполне безопасно. Возможно, он слишком поспешил объявить Поттера преступником… Потом он увидел, что мальчик пьет вино из бутылки, и вздохнул. — Есть ли хоть один грех, которого ты не совершал? — Если мы собираемся вести подобный разговор, ты должен называть меня Гарри, — предложил Поттер, снова протягивая бутылку, на этот раз на приличном расстоянии. Том взял ее, просто чтобы забрать из его рук. Опьянение и огонь казались ужасным сочетанием. — Ладно, хорошо, Гарри, — согласился он, просто чтобы тот перестал приставать к нему. Поттер хихикнул, усаживаясь, и жестом пригласил Тома сесть рядом. — Семь смертных грехов в самую темную ночь года… Как иронично, ну прям сам Бог велел. Том не удостоил его ответом. Вместо этого он сел, оставив некоторое расстояние между ними. Костер был довольно милым, подумал он. Тёплым. — Я не помню, в каком порядке они идут, — задумчиво произнес Поттер. — Начнем с гнева. Меня отправила сюда мама за то, что я устраивал слишком много драк в школе. Когда люди выводят меня из себя, я не могу сдержаться, — он потянулся к бутылке в руке Тома, но тот удержал ее, и Поттер вздохнул, сдаваясь. — Жадность… Я пробовал свои силы в краже вещей, давным-давно. Но, вероятно, у меня это не очень хорошо получалось. Лень — с ней у меня все в порядке, не то что у моего друга Рона, но, — он пренебрежительно махнул рукой, — Ему стало лучше после того, как он переспал с Гермионой. Черт возьми, они действительно собираются пожениться, как будто им тридцать, а не шестнадцать. Том молчал, размышляя, не совершил ли он ошибку, позволив Поттеру разглагольствовать о своей личной жизни. На самом деле, он не был похож на болтуна, но, возможно, выпил больше вина, чем казалось. Мальчик вздохнул, столкнувшись плечом с Томом, когда откинулся назад. — Такого обжору, как Рона, я тоже ещё не переплюнул. Он так же плох, как Крэбб и Гойл, когда дело доходит до манер за столом. Что дальше… Хмм… — Гордыня, — предположил Том. Он все еще смотрел на пламя, но его внимание было больше сосредоточено на том, как Поттер продолжал опираться на него, придвинувшись ещё ближе. — Я никогда не буду извиняться за то, какой я человек, — твердо сказал Поттер, или Гарри, неважно, положив голову Тому на плечо. — Ты собираешься пить это вино или просто решил подержать его для меня? Просто назло ему, Том сделал глоток вина, тут же сморщив нос от сухого послевкусия. — А как насчет зависти? Гарри некоторое время не отвечал. Когда он вновь заговорил, его голос звучал тише, чем раньше, и Тому пришлось напрячься, чтобы расслышать его. — Мои родители больше не вместе, — наконец сказал он. — В этом году мой отец расстался с мамой, чтобы сбежать со своим лучшим другом. Мне было жаль маму, но папа всегда был счастливее рядом с дядей Сири, чем с ней. Я… немного завидую этому. Счастью. Том искоса взглянул на него. — Гарри… — он замолчал, не зная, что сказать. Гарри положил руки на талию Тома и снова обнял его так, как тому совсем не нравилось. — Вот почему я злюсь, когда Амбридж заставляет вас патрулировать школу, — продолжал он приглушенным голосом, прижимаясь к пальто Тома. — Я не за публичные непристойности и все такое, но ее они не так и волнуют, как разлучение людей. Только «мужчины и женщины» или что-то в этом роде. Мои родители поженились только потому, что думали, что так и должно быть. Я бы никому не пожелал такого несчастья. Некоторое время они молчали; в конце концов Том передал бутылку обратно Гарри, который сделал лишь глоток, прежде чем, поморщившись, поставить ее на траву. Его рука, лежавшая на талии Тома, успокаивающим жестом поглаживала ткань пальто. Палец зацепился за одну из петель на поясе; он едва заметно вздрогнул при воспоминании о том, когда Гарри сделал это в последний раз. — Ты забыл один, — сказал ему Том. В ответ на растерянный взгляд Гарри он уточнил. — Семь смертных грехов. Есть еще один. Он переместился, придвинувшись чуть ближе к Гарри. Когда он повернулся, Гарри с жаром смотрел на него, так же, как и месяц назад. — Полагаю, что так, — согласился он. Том сглотнул, внезапно занервничав. Он отвел взгляд, снова уставившись на огонь, но тут же перевел взгляд на Гарри, когда тот положил руку ему на щеку. — В последнее время я чувствовал себя довольно похотливо, — признался Гарри, — но не действовал. — Даже своей рукой? — удивился Том. На это Гарри рассмеялся. Винное дыхание щекотало Тому нос. — Ну, а как без этого, — ответил он хриплым голосом. — Во всяком случае, прикосновение к себе не считается. Это просто неразумно. Ты же должен как-то снимать напряжение. — Необходимый выброс накопившихся жидкостей, — согласился Том. У него перехватило дыхание, когда Гарри придвинулся еще ближе, переплетая их ноги.  — Знаешь, это может быть и нечто большее, — выдохнул мальчик, проводя пальцем по узлу галстука Тома. — Это не обязательно должно быть прилично или серьёзно. — Одна рука потянула узел, ослабляя его. — Иногда даже не нужно отвечать взаимностью. Том протянул руку, чтобы полностью снять галстук. Он просто мешал. — Ты… предлагаешь? Подрочить мне? Гарри улыбнулся ему. — Конечно, я бы мог использовать руку, — указанная рука скользнула вниз по груди Тома, расстегивая несколько пуговиц на его рубашке. — Хотя я думал о том, чтобы задействовать свой рот. Резкий выдох, вырвавшийся у Тома, явно доставил Поттеру удовольствие. — Ты такой горячий, когда позволяешь себе это чувствовать, — вздохнул Гарри, забираясь к Тому на колени. Он оседлал его ноги, используя руки для равновесия. — Все, о чем я мог думать с тех пор, это то, как ты выглядел, когда я стоял перед тобой на коленях. Как будто ты развалишься на части, если я продолжу. — …Я дрочил на это неделями, — признался Том, нервно поджимая губу. Гарри мягко толкнул его в плечо, и Том позволил ему опустить его на траву. Костер начал догорать; свет луны был теперь главным источником их освещения. У него не было возможности полюбоваться Гарри в лунном свете — тот наклонился, а затем они поцеловались, целомудренно прижавшись губами. А затем язык Гарри проник в рот Тома. Они целовались и целовались, медленно и неторопливо, в открытом поле, и стон Тома, когда Гарри прижался к его паху, был поглощен их языками. Когда Гарри отстранился, его губы распухли и блестели от слюны. Он отодвинулся и опустился ниже, погладив ладонью выпуклость на брюках Тома — звук, который тот издал, был таким же громким и непристойным, как и все, что он слышал столько раз. Он понял, что ничего не может с собой поделать. Никто из них не мог. Гарри ловко расстегнул его брюки, скользнув пальцами по ткани трусов под ними, а потом нежно взял его член в руку, освобождая его эрекцию из одежды. Том ахнул, почувствовав, как на головке образовалась бусинка смазки, и застонал, прикусив губу, когда Гарри слизнул её языком. Том сжал траву между пальцами, тяжело дыша, когда влажный жар рта и горла Гарри окутал его член, заглотив его по самое основание одним махом. — Ооохх… Гарри, — выдохнул он, рефлекторно толкаясь бедрами. Он не мог себе представить, как мог бы стоять, пока Поттер делал это, если бы все действительно произошло в коридоре в тот раз. Гарри водил языком вокруг его члена, одной рукой лаская яйца. Он отодвинулся, пока его губы не сомкнулись только над чувствительной головкой, затем снова вобрал весь член Тома в рот, посасывая сильнее.  — Гарри! — воскликнул Том. Он смущенно вскинул руку, чтобы прикрыть лицо. Поттер продолжал доставлять ему удовольствие, извлекая из губ Тома всевозможные звуки, которые он никогда не мог себе представить. Он уже приближался к краю. Том запустил пальцы в волосы Гарри, дергая их и безуспешно пытаясь сдержать себя. — Гарри… Я уже почти… Гарри только застонал, сглотнув, когда Том излился ему в горло. Это было очень сильное удовольствие, больше, чем Том мог себе представить. Некоторое время он лежал, тяжело дыша, руки безвольно свисали по бокам, пока Гарри слизывал с него остатки семени, засовывал член обратно в брюки и вытирал свое лицо носовым платком. — Это было потрясающе, — наконец выдавил Том. Гарри, улыбаясь, лег рядом с ним на траву. Он сунул платок обратно в карман. — Значит, мы вместе поддались похоти.

≫*≪

Блэйз взглянул на часы на стене и с удивлением обнаружил, что время их патрулирования уже должно было длиться почти двадцать минут. — Том опаздывает, — заметил он. Драко поднял глаза от того места, где он стоял на коленях между коленями Блэйза, прижавшись щекой к бедру другого мальчика. — Может, он прокрался в учительскую, чтобы выпить чашечку чая? — предположил тот. В замке уже было холодно из-за выпавшего снега. Блэйз нахмурился, ужасно привлекательно опустив уголки губ, и снова посмотрел на часы. — Я думаю, нам следует пойти поискать его, — озабоченно признался он. — Он мог задержаться, имея дело с оргией или чем-то в этом роде. — Или с Поттером, — хихикнул Драко. — Я не могу поверить, что творит этот пацан. Как будто никто не говорил ему, что Тома не интересуют парни. — Или люди в принципе, — добавил Блейз. Они отпустили друг друга и отправились патрулировать школу в поисках своего лидера по длинным коридорам первых двух этажей, и были внезапно остановлены шумом, доносившимся из кладовки для метел, излюбленной Джорданом и Уизли. За исключением того, что за дверью определенно не был ни один из обычных нарушителей. Стоны, доносившиеся из кладовки, были… Более страстными, чем когда-либо издавали Уизли. — Пожалуйста, — всхлипнул незнакомый голос, — я не могу.Охх… Гарри. — О, Мерлин, — одними губами произнес Драко, обращаясь к Блейзу, который с широко раскрытым ртом уставился на дверь. — Поттер тоже там? Они услышали влажные звуки, и еще больше мольбы, а затем Поттер заговорил, его голос был таким низким и соблазнительным, что Драко на мгновение поверил, что демоны реальны. — Ты можешь ли поймать на свой крючок Левиафана и можешь ли связать его язык? Ты можешь ли продеть верёвку в ноздри его и проколоть его челюсть иглой?* *Книга Иова гл. 40 ст. 20,21 — Аргх… — Драко вздрогнул, прислонившись к каменной стене рядом с дверью. Он встретился взглядом с Блэйзом, который закусил губу, прежде чем оглянуться на дверь. — Будет ли он много молить тебя о свободе и говорить с тобою кротко?*— голос Поттера был хриплым от желания. Тот, кто был с ним внутри, ударил кулаком по деревянным полкам. *Книга Иова гл. 40 ст. 22 — Гарри, Гарри, пожалуйста, пожалуйста… Поттер зарычал. Влажный шлепок кожи о кожу, как от шлепка по ягодице, раздался в безмолвном коридоре.  — Если ты думаешь, что победишь Левиафана, забудь — нет никакой надежды, — прохрипел он. — Ты даже его вида устрашишься.* — Н-нет никого столь отважного, кто осмелился бы потревожить его*, — воскликнул другой мальчик. *Книга Иова гл. 41 ст. 1,2 Поттер рассмеялся жестоким смехом, от которого у Драко подогнулись колени. Блэйз прижал ладонь к своим широким брюкам. — Кто предварил Меня, — пробормотал Поттер, — Чтобы Мне воздавать ему? Под небом всё лишь Мне принадлежит. * *Книга Иова гл. 41 ст. 3 — Все, — задыхаясь, выдавил мальчик. — Верно, — вздохнул Поттер. — Ты был так добр ко мне сегодня, мой дорогой. Несколько мгновений за дверью не было слышно ничего, кроме тяжелого дыхания. Затем, глухой, скользкий звук грубого, настойчивого траха. Поттер снова декламировал библейские стихи между тяжелыми вздохами, его собственные вокализации были намного тише, чем у его компаньона. Драко сунул руку в карман брюк и внимательно прислушался. — Нет на земле подобного Мне; Я сотворен бесстрашным; На все высокое смотрю смело! Я царь над всеми сынами гордости. * * Книга Иова гл. 41 ст. 25,26 — Гарри, — всхлипнул другой мальчик, — я уже почти… — Скажи это, — со стоном потребовал Поттер. — Ты знаешь этот стих. — Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя*, — дрожащим голосом произнес другой. *Книга Иова гл. 42 ст. 5 Это звучало почти знакомо. Блейз засунул руку в штаны и принялся быстро и сильно поглаживать себя. Драко подавил стон при виде этого зрелища. Только Поттер, подумал он, мог использовать библейские стихи для ролевых игр. Милый Салазар, это богохульство — даже Драко только всуе использовал имена основателей школы. — П-поэтому я отрекаюсь… Ах, Гарри, пожалуйста, сильнее… и раскаиваюсь в прахе и… пепле! Ах, пожалуйста, Гарри, я кончаю! — Кончи же для меня, — прошипел Поттер, — вот так… Дааа, Да, аххх… Том, Том. Член Драко мгновенно превратился из полутвердого в абсолютно каменный и пульсирующий. Его рот приоткрылся в маленькой букве «О», и он привалился к стене. Блэйз прикрыл рот рукой, чтобы заглушить свое восклицание. Это был Том. Мольбы, стоны, плач. Мерлин, это был самый сексуальный голос, который Драко когда-либо слышал. Он больше не сможет смотреть другу в глаза. Из кладовки донесся приглушенный стон и громкий всхлип. Затем наступила тишина, нарушаемая только Поттером и… И тяжело дышащим Томом. Блейз и Драко воспользовались случаем, чтобы сбежать обратно в назначенный им штаб на втором этаже. По часам прошло еще пятнадцать минут, прежде чем Том вернулся, и вид у него был совершенно растрепанный; волосы не уложены, кожа раскраснелась и блестела от пота, губы распухли. Драко не мог смотреть на него — Блейз помог ему облегчить его эрекцию всего несколько минут назад, и сам вид Тома все еще вызывал у него виноватый стояк. — Извините, что опоздал, — искренне сказал Том, словно и не сиял, как новенькая монета. Он даже не стал оправдываться. Ни один из мальчиков не осмелился спрашивать его. Даже когда Том вздрагивал, сидя на стуле, или когда его галстук соскальзывал так, что под ним виднелись засосы.