Безумно

сентябрь, 2019 год       — Привет, киса.

***

      Ира в Питере только второй день. Маша зазывает ее в гости каждый Иркин отпуск, но Исакова все не может найти в себе силы. Уехать из вновь выстроенной зоны комфорта, что с каждым годом только сильнее врастает в окружающие Иру обстоятельства, очень сложно. Даже на какую-то жалкую неделю. Но сейчас Исаковой никто выбор не дал. Лучшая подруга никогда бы не простила Ирку, если бы та пропустила ее свадьбу. Взяв отпуск на месяц, Ира вместе со своим таким же тяжелым на подъем молодым человеком отправилась к Поповой.       — Дорогие мужчины, извините, конечно, но сегодня вы нас больше не увидите! — довольно заявляет Попова.       Машка устроила импровизированный подиум и ходит туда-сюда, показывая Ире свои приобретения последних двух лет. На слова Исаковой, что она уже все это видела на фото, подруга лишь фыркнула и продолжила показ.       — На картинке не то, Ир. Надо вживую все и посмотреть, и потрогать. — Машка покрутилась на все триста шестьдесят и подошла к Ире. — На, пощупай.       — Я не понял, а почему не увидим? — врывается Тим с кухонным полотенцем в руках.       — У нас день онли фо герлс, так понятно? — отвечает Машка и чмокнув жениха в щечку идет примеряться дальше.       — Ладно. — совершенно беззлобно отвечает Тимур. — Значит, у нас будет день онли фо бойс. Ирка, где твой Игорек опять застрял?       Игорек застрял в работе. Получив очередную порцию заданий «буквально на 5 минут» от своего начальника, он до сих пор не вышел из снятой на ближайший месяц квартиры.       — Я дам тебе его номер.

***

      — Я хочу знать все!       Настрой у Маши боевой. Она приводит Иру в ресторан и сразу же заказывает по бокалу вина, чтобы языки легче сплетались. Девушки так рады видеть друг друга вживую, вот так вот, лицом к лицу, что не описать словами. Они вспоминают старые приколы школьных и студенческих лет, Машка делает пародию на каждого, кто приходит им в голову, и Ира впервые за долгое время чувствует себя счастливой. Хоть их возраст и стремительно приближается к тридцатке, когда они рядом, время будто обращается вспять.       — С тобой так хорошо, Мась. — говорит Ира и делает очередной sip.       — Так переезжай, Ир. — взгляд Маши в миг становится серьезным, хоть она и пытается это скрыть за улыбкой. — Что тебя там держит? Родители живы-здоровы, они только порадуются за тебя. Работу ты и здесь найдешь, поверь мне, более оплачиваемую. А пожить первое время можешь у нас.       — Игорь.       — Что Игорь? — Машка тяжело вздыхает и закатывает глаза. — Его там что держит, кроме тебя?       Ирка опускает глаза и принимается ковыряться в своей тарелке. Они ни разу не поднимали тему переезда с парнем. Они и съехались лишь из удобства. Игорь не плохой, вовсе нет. Просто очень зависимый от комфорта и стабильности. И эти комфорт и стабильность он дарит и самой Ирке.       — И если честно… вот уж прости, но я должна это сказать! — Маша заставляет Иру посмотреть ей в глаза. — Я знаю, какая ты, когда влюблена. И сейчас это не то. Не перебивай! Да, чувства могут притупиться в какой-то период отношений, но я помню, как у вас все начиналось, и уже тогда было видно.       — С ним мне спокойно.       — А как же счастье?       — Счастье улетает, ничего не сказав.       Маша хмурится и сжимает руки Иры.       — Прошло много лет, Ир. Пора отпустить и ее, и всю эту ситуацию. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь любви.       — Давай не будем об этом сейчас. — Ирка трясет руками, будто пытается скинуть с себя болезненные воспоминания. — Лучше выпьем за нас!       Криво-косо, но они уходят от неприятной темы. Хоть осадок и остается. Исакова то и дело возвращается мыслями к своему прошлому. Оно комком застревает в горле, желая вырваться наружу. Просит внимания, мечтает забрать еще больше Иркиных эмоций, будто она и так мало отдала. Понимая, что может не выдержать этого напора в любой момент, девушка извиняется и уходит в уборную. Взгляд затуманен, руки потрясывает. Она проталкивается сквозь толпу таких же клиентов, а видит лишь по-прежнему родное голубое безумие. Эти глаза, что снились ей месяцами, в самых разных обстоятельствах и локациях, преследуют ее в собственной голове. Ире плохеет, она прислоняется к стене, пытается привести дыхание в порядок и чувствует… чувствует, будто кто-то лезет в карман ее брюк.

***

      Это была записка. Это была чертова записка. Первым порывом было разорвать бумажку в клочья, стоило лишь заметить знакомый угловатый почерк. Но щемящее где-то в межреберье чувство не позволило этого сделать. Больное подсознание мечтало узнать, что же там. Что же этот человек решил сказать таким образом, хотя у него была целая куча возможностей сделать это ранее и более цивилизованно. Никто не отменял соцсети. Да что там! Ира до сих пор не поменяла свой номер телефона. Целый год она отвечала на каждый звонок, в надежде услышать родной голос. И вот сейчас, спустя столько лет, есть возможность понять хоть что-то.       Ира разворачивает записку и делает глубокий вдох. Привет, Киса! Приезжай завтра в любое время. Буду ждать.       И адрес.       Ире даже смешно. Неужели, все может быть вот так просто?       Она не замечает, как прощается с Машей, как возвращается в съемную квартиру, как целый час стоит под теплым душем. Ира старается ни о чем не думать, но все тщетно, мыслительный процесс уже запущен.       Приходит в себя Исакова лишь тогда, когда заносит кулак над чужой дверью.       Наврала парню о срочных делах с Машей. Наврала Поповой о неожиданно наметившейся прогулке с Игорем. И стоит трясется, сама не понимая, чего хочет. Но ей ведь давно пора закрыть этот гештальт. Возможности лучше уже не будет. Была не была.       Дверь открывается быстро. Девушка бросает бодрое «входи» и запрыгивает на барную стойку.       Ира неловко мнется на пороге, кое-как стягивает кроссовки и проходит в центр комнаты. Самая обычная квартира-студия, примечательная лишь видом, открывающимся с двадцать первого этажа. Исакова никогда бы не захотела в такой жить, но вот Аня… Где же Аня? Ира переводит взгляд на сидящую на стойке девушку и замирает. Вот оно, то самое голубое безумие. Сидит, игриво подергивая ногами, и осматривает Иру.       — Ну давай хоть поздороваемся, Киса. — подает голос девушка.       Она выглядит также, как и тогда. Только прическу сменила. Волосы осветлены и коротко острижены, но ни сколько не портят внешность Ани. А голубые глаза так еще более выразительны. Она даже смотрит также, как и тогда.       — Серьезно? — Ира пытается взять себя в руки, но выходит на троечку. Плохо спрятанная обида вырывается наружу. — Ну здравствуй, Ань.       — Привет, Ир.       Аня улыбается во все тридцать два, будто и не было этих трех лет, соскакивает с барной стойки и идет к холодильнику.       — Могу предложить чай, кофе, сладкое пиво. Еще есть кисель в пакетиках, но ты никогда его не любила.       Аня ждет ответа. Ира ждет объяснений. Смирнова сдается первой и хлопнув дверцей холодильника идет к своей гостье.       — Ир, ну давай я тебе хоть чаек зеленый заварю…       — Ты что, под чем-то? — недовольно прыскает Ирина.       — Что? Нет! — Аня настолько оскорблена, что останавливается на месте как вкопанная. — Ты же меня знаешь, я никогда…       — Тогда какого черта, Ань?!       Иру прорывает. Держать себя в руках не вышло, слишком сложно сдерживаться, когда человек, которого ты мысленно уже несколько раз чуть ли не похоронил, стоит напротив тебя и с улыбкой предлагает бухнуть пивка.       — Ты просто ушла! — Ира подходит все ближе и ближе, ее голос все громче и громче, а если присмотреться, то можно увидеть подступающую к глазам влагу. — Не сказав ничего! — Аня же отступает, даже не пытаясь что-то сказать и успокоить девушку. — Ты собрала все свои вещи, забрала все наши совместные фото и исчезла, Ань!       Идти больше некуда. Они стоят в шаге друг от друга и пытаются совладать с эмоциями. Иру трясет, очередной комок прошлого подошел к ее горлу. Раз покричали, то надо поплакать. Аня ей всегда так говорила. И этот факт становится последней каплей.       Эй-эй-эй, иди ко мне! — Аня укутывает Ирку в свои объятия, мысленно улыбаясь тому, что ей позволили. — Поплачь, это нормально.       — Нам ведь было так хорошо, Ань. — шепчет Ира, наконец уняв поток конвульсий. — Ты помнишь?       Аня также, как тогда, запускает руки в волосы Иры, утыкается своим лбом в ее и зажмурившись шепчет:       — Я все помню, Ир.