Световласка

— ..Ха! — парень отпрыгивает высоко вверх, делая в воздухе сальто назад, и умело приземляется на ноги. На губах играет усмешка, и, видя, как Страж руин ревёт и начинает вращать свою верхнюю часть тела, правая бровь дёргается вверх во внимательной насмешке над противником. — Да? Это — то, что ты собираешься использовать против меня? — проходит меньше секунды, как раздается пару ярких вспышек — и громадина валится на землю, так и не успев показать парню один из своих "лучших" приемов боя. — Не смеши меня. — парень делает вид, словно стряхивает со своих плеч невидимую пыль ладонями в темных коротких перчатках. Заправляет прядь из выбившийся рыжей челки назад и оставляет руку на своей же макушке, вторую руку упирая в бок и прикрывая глаза. Вблизи Монштадта летом жарковато. По крайней мере, этого достаточно, чтобы волосы на шее сзади немного взмокли вместе с кожей, не говоря уже о теле под костюмом. — Черт. Скучно. — парень смотрит куда-то себе под ноги, размышляя пару секунд ни о чем и с таким же задумчивым лицом поднимает взгляд, устремляя его на горизонт впереди. Небольшой, не особо примечательный городок. Рыжеволосый щурится, чуть сжимая свои же волосы на макушке. Ладно. Делать все равно нечего, так хотя бы зайдет в какой-то кабак выпить бокал-другой вина или чего-то прохладного. В городок парень заходит спокойной уверенной походкой, минуя мужчин-стражей врат молча, не обратив даже внимания, хотя порой от дикой скуки даже с ними мог бы перекинуться как минимум приветствием. Так. Здравствуй, Монштадт. На небольших улочках, как всегда, течет своя жизнь. Можно уловить ухом где-то уже позади звон металла, которым кузнец Вагнер одаривает округу на пару улиц вокруг, работая целый день. Сбоку откуда-то доносится вкусный запах.. Кажется, цыпленок в медовом соусе. Ух. Монштадтовцы считают это самой обыденной едой, а вот блюда из Снежной или, к примеру, Ли Юэ — элитными, хотя сам Тарталья, как чужеземец здесь, очень любил местную еду в силу того, что дома блюда совершенно иные, а эти настолько непривычны, отчего и манят. Все непривычное и необычное манит. Особенно Чайлда. Но больше звуков вокруг или запаха вкусной свежеприготовленной еды внимание рыжего привлекает что-то светлое где-то рядом, справа.. Точнее сказать.. Кто-то. Невысокий паренёк, на глаз, 160 см где-то, стоит возле плиты местного алхимика и занимается своей маленькой магией. Хм.. Ничего же примечательного..? Рыжий разворачивается корпусом к парнише и щурит взгляд. Хрупковатое телосложение, но одновременно и крепкое, блондинистые волосы оттенка светлого шампанского.. Местами вьются так же игриво, как и пузырьки напитка, которые гасятся на языке. Темный топик-нагрудник заканчивается немного ниже груди, но обнаженный кусочек спинки прикрывает белый шарф-накидка с золотыми вставками. "Черт" — мелькнуло где-то далеко в создании Чайлда, но он, во-первых, не успел уловить эту мысль толком, а во-вторых, не признал бы ее. Ниже на талии начинаются коричневые брюки, что заканчиваются красивыми сапожками по колено. И все же захотелось взглянуть парню в лицо. Пока Чайлд подходил, светловолосый что-то цыкнул, когда не получилось смешать зелье. "Милашка" — шепнул сам себе рыжий, через пару секунд буквально оказываясь вплотную. — Помочь? — ласково выдохнул улыбкой возле ушка паренька рыжий. Уловил краем глаза порыв алхимика, что стоял у шкафа, помочь клиенту, и взглядом дал знать: приблизишься — не поздоровится. — И-извините..? — блондин весь вздрогнул, чуть не подскочив на месте, и хотел было уже отойти на шаг в сторону, чтобы освободить место незнакомцу за каменной стойкой с разложенными элементами на ней, как умелые руки стиснули предплечья, удерживая на месте, отчего пробежала дрожь по полуобнаженной спине. Он никого в городе этом особо не знал и, когда вот так незнакомый человек подходит слишком близко, так сладко шепчет чуть бы не в самое ухо и держит на месте — мягко говоря, тревожно. — Хей, тише, тише.. — бархатный голос почти над ухом и руки, что скользнули к ладоням. — Смотри. — его ладони в перчатках. Коротких, черных. Тонкие, красивые пальцы внизу смотрятся идеально. — Крылья бабочки толочешь в порошок на листке пергамента. — блондин кивает и выдыхает воздух, на секунду прикрывая глаза и открывая их снова. Все окей. Сейчас главное сделать Зелье теплового щита.. — После осторожно выдавливаешь сок из бутона пылающего цветка. — пальцы парня позади берут бутон и нещадно раздавливают его, отчего на пыльцу медленно капает красно-огненный сок. — Добавляешь его тычинки в смесь и перемешиваешь стеклянной палочкой до однородной массы. Сошкрябываешь все в пузырек... Держи. — руки в перчатках дают ладоням поменьше пустой сосуд из ударостойкого стекла и помещают заготовку зелья туда. — Вот так.. А потом.. — незнакомец откладывает кусочек пергамента и стеклянную палочку и касается ладоней самого блондина. Ладони парня позади раза в полтора, наверное, больше, отчего накрывают ладошки светловолосого полностью, и от этого по рукам бегут мелкие, едва ощутимые мурашки. — Сосредоточься на своей силе. — внезапно обнаженная часть спины не чувствует прежнего чужого тепла, отчего светловолосый выдыхает спокойнее. Показывается какая-то фигура сбоку, но он не особо обращает внимания — сейчас главнее превратить исходный раствор в зелье, а у него всего одна попытка — пылающих цветков и, тем более их тычинок, которыми можно было бы спокойно обойтись вместо полноценного бутона, у него больше нет. Секунда, две — и плавно загорается свет, видимый в зазорчиках между пальцев. Волосы немного развивает потоком воздуха, что исходит от ладоней, слышен тихий звук легкого ветерка вокруг полусогнутых пальцев — и после все затихает. Блондин с недоверием медленно приоткрывает ладони, но восхищённо смотрит — в пузырьке плещется жидкость огненного цвета, слегка поблескивая и переливаясь. — Ну что? Успех? — вопрошает бархатный голос сбоку и блондин, повернувшись, застывает на месте: примерно на голову выше рыжеволосый парень в стильном сером костюме стоит, сверкая нескрываемым интересом в небесно голубых глазах и усмехается. Какой.. черт. — Как види.. — хотелось сначала сказать на "Вы", но новоиспеченный алхимик передумал, договаривая более неформально: — ..шь. — и показывая пузырек рядом со своим лицом. — Я тебе помог. Было бы неплохо меня отблагодарить. — улыбается шире незнакомец, прекращая опираться на древесное бревно, поддерживающее навес лавочки алхимика, как делал доселе, и потягивается. — ..Что? В каком смысле? — В прямом. Плата за помощь. Кстати, я Тарталья. — парень в сером протягивает руку в короткой перчатке. — ...Итэр. — представляется в ответ блондин, пожимая протянутую руку своей в такой же перчатке, только уже почти до локтя. — Оу.. Что забыла столь незнакомая личность в этих краях? — рыжеволосый мягко улыбается, крепко завершив рукопожатие. — Я по делу. — коротко отвечает Итэр, пряча пузырек в один из карманов и застегивает его. — Ну, это ясно и так. По какому конкретно делу? — настаивает парень напротив. — Я путешественник. По печальной судьбе, разыскиваю свою сестру. — звучит тому ответ, пока светловолосый отходит от алхимической лавки и идёт вглубь одной из улочек. — Ох.. Как печально, прости.. — извиняется за вопрос Тарталья. — Все в норме. Так, один дом, второй.. за четвертым должен быть тупик впереди, но справа — небольшой сад. А в саду — сундук. Но шаг прерывает новый вопрос: — Куда сейчас путь держишь? — Тебе какое дело..? — вздыхает странник, останавливаясь и разворачиваясь, как вдруг в него не впечатываются грудью. — Черт, прости.. Не тормози ж так резко. Ну.. — тут же принимается отвечать парень. — .. Вдруг, я тебе снова смогу помочь, я тут много чего знаю.. Итэр пропускает вдох. Крепкой грудью в самое лицо парни ему не каждый день прикладываются, тем более, когда от него ещё и веет чем-то.. Таким.. горьковато-дымным.. Это пачули? В любом случае, от этого запаха спирает дыхание на пару мгновений, отчего, когда парень напротив уже просто стоит, ожидая ответа, блондин с секунду молчит, все еще думая об аромате, что только что услышал. Итэр хмурится, смотря немного вверх из-за небольшой разницы в росте. — Прямо сейчас я планирую ограбить сундук вот за этим поворотом. — светловолосый большим пальцем указывает назад за себя и тут же разворачивается, увидев небольшое смятение на лице напротив. — Не говори, что не знаешь, о чем идет речь.. — коротко почти цыкает странник и скрывается за углом. — ..Нет. — голубоглазый останавливается, опирается на стену одного из деревянных домов и, сложив руки на груди, наблюдает, как новый знакомый переступает каменный порожек сада, погружая ступни в ярко-зеленую летнюю траву, и идет творить свою маленькую хитрость. Потребовалось лишь пара секунд, чтобы путешественник нашел сундук в том месте, на которое рыжий бы не подумал даже — в кустах прямо перед носом, но именно поэтому и нелегко было бы найти — слишком очевидно, любой бы подумал, что не может быть все так просто. Блондин присаживается на корточки, касается замка — и тот с легкостью и парой крошек волшебной голубоватой пыли, разлетевшейся в стороны, расщелкивается. Тарталья перестает опираться на стену дома и заинтересованно смотрит, спустив руки по швам. Парень в саду поднимает крышку своей находки, вставая с корточек и наклоняется, светя парой ягодиц, которые и так приковывали глаз, так а тут еще больше стали видны из-за слегка натянувшейся ткани штанов. Рыжий стоял и не знал — то ли с интересом ждать, что за улов достанет парень, то ли пялиться на его пятую точку. Слишком уж.. Манил собой, хотя и был одет в обычную одежду (даже если ни у кого тут не было такой, это не непривычно: тут у всех одеяния неповторны), не делал ничего из ряда вон выходящего.. Но, видимо, именно эта незнакомость и некая от этого недосягаемость, новизна, отчего и необычность этого парня рыжего и манили. А еще маленькая фигура. Да. Из размышлений его вырвал взмах меча, что пронесся практически перед лицом. Усмешка, которая последовала за этим, заставила парня тяжело сглотнуть. Итэр держит меч уверенно и крепко, хотя и стоит предположить, что боец не такого сильного уровня, как сам Чайлд. Меч в его небольшой ладошке смотрится настолько правильно, что, кажется, образует с рукой единое целое. Но в то же время и выглядит так изящно.. — Чего застыл? — острие у самого кадыка и невозмутимо поднятая бровь на лице напротив. Что ж, теперь черед голубоглазого усмехаться. — Меньше наклонялся бы так открыто — гляди, никто бы и не застывал. — подмигивает Чайлд. Парень напротив слегка опускает голову, хмурясь, хотя рыжему довелось все же разглядеть румянец на милых щеках. И меч опускается вниз. Звук усмешки. — Извращенец. — меч уже направлен на живот. — Тебе не пришло в голову, что так подробно разглядывать незнакомца как минимум странно и невежливо и как максимум — неприлично? — Ох, Итэр,.. кто это из нас неприличный? — рыжеволосый легко отодвигает лезвие меча от своего тела. Голос в этот момент его так бархатен, что, кажется, он говорит со своей любовницей, не иначе, а не с только что познакомившимся с ним парнем. — Ты что-то от меня хотел, так? Говори уже быстрей, а то мне пора в путь выдвигаться. — парниша напротив устало трет лоб пальцами в плотной коричневой перчатке, окончательно опуская меч, и вздыхает. — Обещай мне одно приключение. — У меня нет достаточно времени, чтобы прогуливать его где-то с неизвестно кем. — Поверь, не пожалеешь. — хмыкает Тарталья, делая шаг вперед, оказываясь достаточно близко. — Если тебе так угодно, чтобы время не прошло зря, тогда так уж и быть — ты возымеешь выгоду из него. Но дай слово, что не нарушишь обещание. Итэр напрягся. Что за приключение? Да еще и так настойчиво просит о нем. — Ладно. — Пора уже идти в сторону Храма Волка, там ждет Кэйа, чтобы разбить последний камень, от которого питает силу местный взбесившийся дракон, из-за чего страдает весь Монштадт, а он тут лясы точит с каким-то парнем, знакомым едва сорок минут. — Я обещаю. Когда и где? Уголки губ рыжего медленно расползаются в стороны, растягиваясь в хитрую улыбку: — О, я сам тебя заберу, когда нужно будет. Итэру это не нравится еще больше. — Ну, до встречи, Световласка. — Тарталья улыбается и, не успев блондин и рта раскрыть, чтобы ответить что-нибудь колкое на последнее прозвище, как тот исчезает высоким прыжком где-то на балконе близстоящего дома, а оттуда — в секунду и за его крышей.

***

— Тц..! — Итэр заряжает ладони анемо энергией и пускает выстрел ее потока в противника, надеясь, что это его хотя бы дезориентирует, не говоря о том, чтобы задело, но тот смотрит только ровно и через секунду рычит громче — для него эта атака была не сильнее пушинки — Итэр это понимает и осознает: если не убежит сейчас — умрет. Последний раз выпускает поток энергии перед собой, но лишь, чтобы поднять пыль на пустыре, — и пускается в бегство. Бежать по выжженой солнцем земле и остаткам травы, что и образуют этот пустырь, далеко, но он надеется, что успеет до обрыва — там спрыгнуть, расправить планер, немного пролететь — и можно оторваться так, что эта махина отстанет. Но попавшийся так неудачно под ногу камень заставляет стопу вывернуться где-то всего на пятнадцатом шаге, которые для Древнего Геовишапа словно как плод яблока размером — так малы, – и упасть наземь. Черт. Ну вот и все. Странник падает, протесавшись на всей скорости левой рукой и щекой по земле и перевернувшись пару раз. Но и эти несколько метров не спасли — как только он поднял голову — так почувствовал горячее дыхание совсем рядом, которое намного опережало противника, заставляя его жертв сглатывать от страха. Пара горящих глаз, кажется, уже была практически напротив лица мечника, желая поджарить на углях. Итэр шепчет тихо имя своей сестры — Люмин, — моля у нее прощения за то, что вряд ли найдет ее, вряд ли выйдет вообще живым, потому что все скорые попытки подняться на ноги в панике увенчались невыносимой болью в лодыжке, в которой, казалось, кость одна в другую впивалась, отчего хотелось лишь кричать от боли. Но Итэр закусил губу до кровавого следа. Силы на исходе, а любые атаки против этого огромного чудища бесполезны: любой увидит, насколько сражающиеся разнятся в силе. А ведь он хотел всего лишь какой-то сундук достать.. Самый обычный, на который Геовишапу глубоко по боку. Но тот, кажется, лишь блондин дыхнул, – сразу заметил его и неминуемо бросился в нападение. И как бы паренек не бегал от него среди мощных лап, рискуя в любой момент быть раздавленным таким гигантским весом и силой, нанося удары мечом и потоками энергии один за другим, — все напрасно. Итэр выдыхает последний раз, встречая свою сокрушительную размерами смерть широко распахнутыми золотыми глазами, сглатывая сухим горлом. Но внезапно где-то сбоку раздается крик — и Геовишап поворачивает на звук голову, которая тут же встречается с дико мощным потоком энергии. Итэр видит Тарталью. Тот усмехается, пролетая мимо, и подмигивает. Парень крепко приземляется на ноги и чувство, что спустя менее мгновения летит вперед. После блондин его уже не видит. Лишь несколько ярких стремительных вспышек и линий, рассекающих воздух. Не проходит и десяти секунд, как монстр валится на землю. Тарталья стоит к нему спиной и тяжело дышит. Путешественник смотрит ошарашенно на мертвое, еще испускающее жар тело на земле. — Привет, Световласка. — Итэр вздрагивает резко, как зашуганная до жути птичка, и смотрит широко раскрытыми глазами на парня перед собой. — ..Чего ты..? Я, конечно, знаю, что хороший боец, но не надо так испуганно смотреть. — Тарталья шагает вперед и наклоняется ниже, но внезапно и уже знакомо прямиком в кадык упирается острие отлично заточенного меча. — Ахах, что ты д.. — хочет неловко убрать меч от своего горла, говоря с шуткой в голосе, но не дают: — Кто ты такой, черт возьми? — О чем ты? — Ты меньше, чем за десяток секунд уложил Древнего Геовишапа, не получив и царапины, и спрашиваешь еще о чем я? — вспыхивает светловолосый. — Кто. Ты. Такой? — практически рычит он. Тарталья замирает. Этот тон.. Такой твердый, резкий и яркий.. Из-за злости словно сильный кулак, который бьет, но голос по звучанию своему сладок, поэтому вместе это образует такой тон, что у рыжего появляются мурашки, осевшие где-то внизу. Этот восхитительный дерзкий тон от такого светлого мальчика, подкрепленный вперившимися в него настойчивыми глазами.. Это очаровательно. Настолько, что аж острие стало щекотать кожу шеи, захотелось потереться о него, но Чайлд лишь сглотнул, шевеля опасную остроту на своем кадыке. — Тебе лучше не знать обо мне слишком много. — хитро усмехается голубоглазый, но создается чувство, словно за этой хитростью таится печаль. — Разочаруешься еще, не приведи Архонт. Тот дергает бровью. — Отошел. — звучит снова тем же тоном, отчего Чайлд не может не послушать. Слишком этот тон завораживает. Он отходит шага на три назад, показывая, что не представляет опасности. У блондина на щеке кровавая ссадина. Он замечает это лишь сейчас, так как до этого глядел лишь в глаза напротив и слушал. И рука стерта в кровь. Такое чувство, будто им промазали хорошенько по земле. Тот пытается подняться, опираясь на меч, становится на одну ногу, но вторую, как только ставит на землю — шипит и подавляет рычание закусыванием губы. Рыжий и на это бы залип, но больше его сейчас волнует совершенно беспощадно потрепанный вид красивого парнишки перед собой. — Боже.. Ты на ногу стать не можешь.. — он подлетает к тому, но его останавливают толчком руки в плечо. — И без тебя знаю. — Дай помогу. — Нет. — Тарталья не понимает, к чему упираться в такой ситуации, отчего после новой попытки встать на ногу, увенчавшейся подавленным шипением, осторожно приседает и закидывает мечника себе на плечо. — Пусти. Ты меня плохо услышал? — Дома будешь упираться. — после пары ударов кулаков с болючим шипением (видимо, повреждена не только нога была, к сожалению), Чайлд отвешивает смачный шлепок по той самой соблазнительной попке. — А сейчас ты слушаешь меня и молчишь там. — строгий тон делает свое дело: мальчишка на плече вздрагивает от удара по заднице, и, совершенно недовольно что-то прошипев, замолкает. Отлично. Осталось его отнести домой, вызвать лекаря — и все будет намного лучше.

***

Резкий вдох. Все, что видно — потолок. Итэр резко поворачивает голову — справа окно, из-за полупрозрачных штор которого льется вечерний приглушённый оранжеватый свет, слабо освещая комнату. Он садится на кровати, прикладывая ладонь ко лбу — сколько он был без сознания..? И почему вообще отключился? Ни понять, ни вспомнить не получается. — О, уже пришел в себя? — знакомый игривый голос откуда-то слева заставляет повернуть голову. — Да.. Сколько я был в отключке? — блондин наблюдает, как парень присаживается на кровать рядом. — Хм.. Да всего пару часов. Благодаря лекарю, его магии и снадобью, что он дал тебе выпить, ты полностью восстановился за это время. И правда.. Мечник помнит, как он был потрепанным и измотанным ужасно, не говоря уже о том, что едва не умер днём. Вдруг он вспомнил о ноге. Попытался ей пошевелить, и уже хотел скривиться от боли, но.. Нет? Ничего не болит. Он вертит голой от сапога стопой — и все в порядке. Удивительно. — ..Вау. — Да. И нога тоже восстановилась полностью. Да и ты удачно, скажем так, подвернул ее. — Чайлд касается пальцами кожи на лодыжке, указывая в то место, в котором раньше был сам центр боли. — Лекарь сказал, что, несмотря на то, что травма была по уровню боли сильной, все же не стала значительной. Самые важные кости не задело, и вылечить было легко.. — все это время Чайлд гладит пальцами по небольшой стопе на простыни, выводя то круги, то линии, но, подняв на блондина взгляд, обхватывает тонкую ножку чуть выше лодыжки, тут же поглаживая по коже большим пальцем, словно до сих пор лаская. Итэр уже давно сжимает пальцы на той стопе, и за последним жестом вообще покрывается легкими мурашками по всей ноге. Тянет на себя, высвобождая из плена ладони в перчатке и голой ступней легко толкает рыжего в грудь, шепча: — Не лезь. — Почему это? Я жизнь тебе спас, между прочим. За это вообще награда полагается. — Простите, денег у меня практически нет. — вздыхает с притворным сожалением светловолосый. — А ты думаешь, мне деньги нужны? — Если не они, то что же? "Сиди смирно." — вот, что слышит Итэр прежде, чем поле зрения затмевает чье-то размытое лицо, а губ касается что-то мягкое. Такие же губы. Только с привкусом каких-то ягод. Сжимая маленькую ладошку, Тарталья рукой скользит медленно вверх по небольшому торсу, за затылок прижимая к себе ближе. Вжимается своими губами в губы напротив отчаянней. Но вдруг замирает, слыша выдох: Итэр одной рукой упирается ему в грудь, вторую, накрытую ладонью рыжего, сжимает в кулак. — Зачем ты..? — Потому что хочу. Это было моей наградой. — рыжеволосый облизывает губы, говоря о своих уже исполненных намерениях, слегка отстраняясь, думая, что большего ему не позволят. Он, конечно, настойчивый и наглый, да. Но он не насильник. — Мм.. Тогда я могу тоже получить награду? За терпение? — За какое терпение..? — шепчет вдруг Чайлд, не понимая, о чем идёт речь. И немного зависает, когда из-под собственной руки на простыни ладошка освобождается и на бедрах чувствуется небольшой вес. — А ты думаешь, так легко держать себя в руках, когда рядом такой парень? Я злился лишь потому что ты маячил перед глазами каждый раз лишь больше, искушая. Ещё и флиртовал, гаденыш. — блондин впивается в губы рыжему, который слушал вполуха, пытаясь и слова обработать, и не сойти с ума от осознания, что Итэр сидит у него на бедрах так вплотную к его телу. Небольшие ручки обвиваются вокруг шеи, пока Тарталья приходит в себя. И, когда это происходит, — крепко сжимает ладони на талии светловолосого, начиная отвечать на поцелуй. Мычание мешается со вдохами носом, ведь отрываться от золотистых мягких губ не хочется — настолько нереальным это кажется. Плавно опустив ладони на небольшие ягодицы, сжимает; они идеально помещаются в них. Переминает какое-то время, после беря осторожно на руки странника и бережно укладывая обратно на кровать. Итэр. Такой хрупкий и маленький, что кажется, сейчас растворится в руках желтоватой пылью, но такой реальный одновременно и стойкий. Крепко держится за ворот одежды, лишь легко пальцами под него забираясь. И это лёгкое касание так будоражит. Языки касаются друг друга. Это можно сравнить с резким всплеском яркого сладкого вкуса во рту, потому что этот парень не иначе, как сладок. А Итэру Тарталья кажется терпким. Но от этого язык лишь приятно сводит у корня, благодя чему хочется ещё и ещё. Запах пачули теперь обволакивает, блондин чувствует его на вкус, скользя своим языком вдоль языка рыжеволосого, протираясь об него, ловко в конце стараясь обвить. Собственную талию сжимает чужая хватка, отчего по ней бегут мурашки — так же, как и по шее ото рта, в котором пляшется свой танец. Чайлд перехватывает инициативу, зажимая запястья блондина над его головой, второй рукой приподнимая его личико за подбородок, завершая чертовски долгий поцелуй, чтобы вдохнуть. Два тяжёлых дыхания губы в губы. — Не могу сдерживаться... Перед такой конфеткой, как ты, Световласка. — губы опускаются на шею, пока рука отпускает запястья, тут же стягивая короткий черный топик с маленького тельца. Кожа прикусывается на шее, отчего мечник зажимает губу зубами, прерывисто вдыхая. Чужой язык ведёт вверх по коже к ушку, целуя прямо под мочкой, и низкий шепот: — Я хочу слышать тебя, Итэр. Светловолосый закусывает губу сильнее от звучания собственного имени из этих терпких уст, но разжимает зубы, выдыхая вслух. От резкого укуса в шею вздрагивает весь, пискнув тихо. — Ч-черт.. — тихо шипит он. — Изводишь меня. Тарталья лишь усмехается в ответ, нависая сверху и показательно зубами снимает перчатку одну за одной с каждой ладони. Наклоняется к солнечному сплетению, целуя то ли нежно, то ли мокро, пальцами накрывая соски и резко сжимает оба. Итэр выгибается легко навстречу. Глаза распахиваются шире, так же, как и губы — светловолосый начинает легко дрожать и сглатывает судорожно. Соски скручивают, а губы целуют ниже. — .. Мх.. — мечник делает слабый, но соблазнительный, мягкий выдох, снова поддаваясь грудью немного вверх. На щеках румянец, губы ещё влажные от поцелуя, а взгляд медленно туманится желанием. Вот, во что вперились голубые глаза напротив. Тарталья хочет взять как можно слаще. Так, чтобы этот мальчишка томился в собственном желании и просил больше, чтобы этот вечер, плавно переходящий в ночь, ему запомнился на всю жизнь. Он стаскивает с себя верх одежды и медленно от бедер странника, на уровне которых сел, скользит вверх к низу живота, где целует пупок, после обратно спускается ниже и ниже, пока губы не настигают небольшой бугорок в брюках и сквозь одежду легко касаются его, после едва сминают. Руками Чайлд хватает бедра мечника крепко по бокам, и уже целует бугорок на черной ткани под аккомпанемент сладких выдохов сверху. Руками скользит к кромке штанов, плавно стягивая их сначала до колен, на секунду кидая взгляд на покрасневшее лицо мальчишки, и срывая их полностью сразу вместе с бельем. — Мм.. Голый светловолосый странник подо мной. О чем ещё можно мечтать? — дёргает бровью Тарталья, снова оказываясь над лицом парня. Хмыкает. При чем, дерзко, уверенно, так, что эта ухмылка окончательно сшибает сердце Итэра с ровного ритма, а в уже освобожденном паху заставляет начать ныть с новой силой. — Правильно. О том, как побыстрей услышать твой молящий голос. — он бегло, но мокро и горячо чмокает в губы мальчишку и резко переворачивает его. Подхватывает под бедра, заставляя встать на четвереньки и вжимается грубо пахом между ягодиц, рыкнув. Итэр резко сжимает, после тут же разжимает простыни; с сожмуренными глазами медленно открывает рот в немом выдохе, но после испускает сладостный протяжный стон. Между ягодиц трутся так настойчиво, что хочется самому поддаться назад, лишь бы чувствовать касания сзади ещё. Это так нужно сейчас. — ..Мх.. Тарталья.. — выдыхает сладко блондин, наклоняя немного в бок голову и сглатывая тяжело со все ещё сожмуренными глазами. — Ох.. Да, детка? — резко в очередной раз вжимаясь стояком между ягодиц, спрашивает тот. — Да не томи ты уже.. — А я смотрю, ты более распутен стал. — хмыкает рыжий и стягивает с себя штаны до колен с трусами, смачивая параллельно во рту пару пальцев. Мажет ими между ягодиц, водит по кругу, после надавливая легко и входя одним. Итэр охает, но не ежится. Пару раз войдя ещё этим же пальцем, рыжий добавляет второй, разводя почти сразу же их на манер ножниц, выдавливая этим впереди сорванный всхлип. — Прости.. Я предупредил, что не смогу себя полностью держать в руках. — ..Все в порядке. — тихим шепотом в ответ. После ещё какого-то времени, затраченного на растяжку, Чайлд входит сам, тяжело нависая над маленькой спиной, почти ошарашенно пялясь на аккуратную линию позвоночника. — Черт бы тебя побрал.. — шипит и выходит, тут же впечатываясь бедрами в ягодицы, что отзывается новым всхлипом под ним. — Ох, Световласка.. Какого Архонта ты так сладок. — он наклоняется ниже, проводя языком по шее сзади и оставляет засос прямо под блондинистой длинной косой, приглушённо, низко мыча. Любуется: красное яркое пятнышко расцвело на загривке, как бутон колючей розы. Именно таким колючим был и этот мальчишка в начале. А сейчас он созрел и отдает ему всю свою прелесть цветения. Рыжеволосый ведёт по шее сзади языком и, не двигаясь пока что, давая привыкнуть парню, спускается губами сбоку по коже, обдавая ее горячим низким дыханием и мокрыми поцелуями, отчего блондин сглатывает тяжело и покрывается мурашками только больше. Слышит еще какие-то сладостные, как разогретое вино, речи бархатистым шепотом на ухо и сжимается весь: как член внутри себя, так и сам оседает, почти упав с четко упертых в матрас рук на простынь, слегка выгнувшись. Ему.. то ли плохо, то ли хорошо. — ..Д-двигайся.. — тихо просит он, сам поддаваясь вперед, после назад, задыхаясь. Тарталья хмурится, увидев внезапную чертовски поддатливую реакцию, но нежно, плавно гладит по талии, властно укладывая на нее ладонь, и движется назад, впечатываясь в светлые ягодицы с новой силой. Итэр закусывает губу, после еле-еле ее отпуская и выстанывая снова вслух. Поднимается без команды послушно, снова упираясь прямыми руками в матрас и на нескольких следующих толчках так стоит, но после его поднимают еще выше, заставляя выгнуться совсем кошачьей дугой, упираясь руками в стену над спинкой кровати. Мечнику от этого только хуже. Или лучше. Светловолосый еле дышит. Не от темпа, заданного парнем над ним. От ощущений. Рыжий, что так горячо прижимается голой грудью к такой же голой спине сзади, почти слипаясь, невообразимо горяч. Невообразимо вежлив. Невообразимо игрив. И невообразимо хитер. — Тарт.. — не договаривая, почти скулит светловолосый. — Световласка? — после этого прозвища голубоглазый слышит четкий скулеж громче прежнего. Итэр вдруг запрокидывает голову назад, открывая рот и полноценно стонет, не стесняясь ничего, дыша так тяжело и распутно, что, кажется, Тарталья возбудился еще больше, хотя куда уже..? — Скажи так еще. — надорванно шепчет паренек и закусывает губу. Для рыжеволосого это равносильно спусковому выстрелу на гонках. Он не раз охмурял мальчишку за все время их знакомства: каждым словом, взглядом, касанием, намеком. Но самым неизменным и лучшим стало это прозвище. И он готов этого странника охмурять и им, и любыми другими способами снова и снова, до бесконечности, лишь бы никогда не выпустить его из своих рук, лишь бы этот поддатливый парень смотрел на него с вожделением как можно дольше, лишь бы его собственное имя играло на этих золотисто-розовых губах как можно слаще. Тарталья хмыкает: — А вот и то, о чем я говорил: твои мольбы не сравнимы ни с чем. — на паре последних слов он впечатывается сзади в паренька, слыша новый скулеж, перемешанный со стонами. — Световласка. — и на этом слове входит так глубоко, как может, вжимаясь крепкими бедрами в мягкие половинки, придерживая мальчика за шею, словно хрупкую птичку. Соловья. Чей чистозвучащий голос слаще любых ягод и заморских сладостей, чьи волосы светлее любого рассвета, а глаза — пронзительней любого солнца. — Мой птенчик. — ласково шепчет Тарталья, слыша еле уловимое, почти загнанное и истощенное желанием «угу» спереди, разбившееся о стену выдохом. Гладит второй рукой по волосам, путая в них пальцы, давая мальчику небольшую передышку, а то видно, как он еле вдыхает воздух, сжимая ладошки в кулачки на стене и снова разжимая их, скользя вспотевшей кожей вниз. — Итэр..? — тот словно не слышит, продолжая еле дышать с закрытыми глазами. Рыжий усмехается шире и решает перейти в окончательное наступление и выжать парня до конца, ведь обоим уже нечего терять: осталось лишь запомнить этот вечер на всю жизнь. Тарталья отодвигается немного и низко рычит, словно жадный и голодный хищник над жертвой, сжимая талию мечника до следов: — Световласка. — зовет, заставляя оставаться в сознании. Итэр в ответ подрывается, отрываясь от стены и чувствует, как к его спине прижимается снова крепкая грудь, властно прижимая к себе, не давая никуда двинуться. Рыжеволосый делает несколько финальных толчков, с усмешкой закусывая губу, видя, как мальчишка в его руках мечется, практически задохнувшись ощущениями, стоная громко и почти падая на стену впереди, когда слишком неожиданно достигает высшей точки удовольствия и обмякает — спасают лишь руки сзади, умело подхватившие. Тарталья загнанно и тяжело дышит — так же, как и Итэр под ним, которого он укладывает осторожно обратно на подушки. Оба запыханные, у обоих сердца стучат так, словно сейчас куда-то вырвутся. И оба смотрят друг другу в глаза неясным, но ярким взглядом: то ли в первый истинно открытый раз, то ли в последний. На крепком теле сверху блестит пот в лучах уходящего солнца, и блондин смотрит на это из-под полуприкрытых уставших век мутным все еще взглядом: на каждую вздутую до сих пор на коже вену, на каждую светлую полоску соленой влаги, на то, как она блестит. И это настолько прекрасно, настолько нереально, что невозможно смирно лежать; нет ни одного способа просто смотреть на это, иначе кажется, что оно исчезнет, а ты так и не коснешься, так и не вкусишь. Поэтому светловолосый, как бы ни был уставший и измотанный в буквальном смысле, протягивает вверх руки, за шею наклоняя ниже к себе парня и, высунув язычок, лижет прямо по мокрой коже, выдыхая то ли все еще тяжело, то ли нет — но явно довольно. Тем временем Тарталья едва держит себя в руках: эти пару секунд взгляда глаза в глаза, пока мальчишка не опустил их ниже на вспотевшую шею, эта золотистая радужка внизу светилась таким количеством испытанного удовольствия, такой распутной открытостью, что ни у одной барышни такого не увидишь; ни один мужчина такого не выдержит. Так хочется мальчишку утопить в грехе с головой, но он не может. По крайней мере, пока что. — Итэр. — он отодвигается от паренька, который сам по этому жесту все понял, спокойно ложась на подушку. — Отдыхай. — он целует ласково его в светлый висок, укрывая легким покрывалом, приметив, что тот почти сразу же сонно прикрывает глаза, никак не возражая и ничего не сказав. Хотя он ожидал хотя бы какого-то слова. Правда, какого именно — сладостного или колкого, как шип розы — не знает сам. Ну, он оставляет это решение за блондином, когда тот передохнет. Крутя в пальцах пузырек с зельем, что помог смешать светловолосому пару дней назад, рыжий наблюдает, как его магические переливы играют в последнем десятке солнечных лучей, забирая их себе — вот закат и закончился. «Сошкрябываешь все в пузырек».. Так он говорил, когда объяснял незнакомому пареньку, как готовить это зелье. Но, кажется, тот смешал не просто Зелье теплового щита, но и все внутри Тартальи в какой-то сплошной солнечно-золотистый ком, который вряд ли теперь даст дышать так же ровно, как и раньше.