Может, ещё не всё потеряно?

Посмотрев в ночное небо, затянутое тучами, Гермиона медленно села на самый край Астрономической башни. С начала нового учебного года прошла всего неделя, но за это время она уже успела пожалеть, что решила закончить обучение. Гермионе казалось, что война забрала с собой и её тоже. После войны прошло всего четыре месяца, а чувство опустошения с каждым днём заполняло её всё сильнее. Она перестала искренне улыбаться, смеяться, да радоваться в принципе. Всё, чем она занималась сейчас, так это учёбой, книгами, саморазрушением и селфхармом. Она не была затворницей, просто сейчас ей было легче проводить время с самой собой или книгами. Конечно, Грейнджер общалась с друзьями, но это лишь тяготило её. Честно признать, Гермиона хотела бы прекратить общения со всеми и стать как раз таки затворницей. Она считала, что не заслуживает своих друзей, что недостойна счастья, ничего. Она винила себя в том, что не смогла спасти своих друзей в войне, что не смогла быть такой же сильной, как подносила себя общественности, что не смогла спасти родителей, которых всё же умерли, и боже, так комично, не от рук Пожирателей, а от газа, который они забыли выключить, когда ложились спать. Это война перевернула её саму и её мировоззрение. Война сломали некогда смелую и упрямую гриффиндорку. Её друзья, Гарри и Джинни, которые тоже вернулись вместе с ней в Хогвартс, первые два месяца после войны пытались вернуть её в прежнее состояние. Но это делало Гермионе лишь хуже. В конечном итоге, она не выдержала и попросила их не навязываться. И Гермиона была благодарна, что они её поняли. Они считали, что ей просто нужно время. Время. Гермиона всегда считала это слово забавным. Ведь время — это непрерывная величина, априорная характеристика мира, ничем не определяемая. В качестве основы измерения используется некая, обычно периодическая, последовательность событий, которая признаётся эталоном некоторого промежутка времени. Некоторого. Гермиона считала, что такое забавное слово, как время, не сможет ей помочь. Она считала, что уже ничего не сможет ей помочь. Сейчас Грейнджер была всего лишь своей тенью. Говоря о её втором лучшем друге, Роне, Гермиона лишь грустно ухмылялась. Он снова сбежал. Сбежал к Чарли в Румынию. Даже не попрощавшись. Ни с кем. Гарри пытался с ним связаться, постоянно писал ему письма, но Рон ни разу за четыре месяца не ответил. Гермиона не винила его, ему просто нужно было разобраться в себе, во всей ситуации в целом. И в какой-то степени, Грейнджер была даже рада, что сейчас его нет рядом с ней. Зная его, он бы каждый день лишь давил на неё. А ей и так хватало редкого общения с Гарри и Джинни. К слову об этих двоих. Их союз не был чем-то удивительным. После войны они нашли утешение друг в друге. И, главная причина, почему Гарри вернулся на повторный седьмой год обучения, была как раз таки Джинни. Он не хотел оставлять её одну. Где-то глубоко в душе, Гермиона была рада за друзей. Они оба уже были почти такими же, как до войны. А Гермиона, грустно ухмыльнувшись, лишь села поближе к краю башни. Всю эту неделю она часто сюда приходила. Астрономическую башню было запрещено посещать, поэтому Грейнджер не боялась встретить тут кого-то. Вынув из кармана мантии пачку сигарет с ментолом, Гермиона небрежно её открыла и вытянула из неё одну никотиновую палочку. Зажав её между губ, Грейнджер похлопала себя по карманам, но зажигалку так нащупать и не смогла. Раздражённо выдохнув, она поднесла палочку к лицо и шепнула заклинание. На конце палочки появился небольшой огонёк, от которого она и прикурила. Сделав глубокую затяжку, Гермиона блаженно закрыла глаза. За этот день она порядком устала. А возвращаться в общую спальню девочек ей не хотелось. Выпустив из лёгких бело-прозрачный пар, Гермиона открыла глаза. - Грейнджер. Гермиона вздрогнула, и сигарета выпала из её руки прямо за пределы башни. - Чё-о-о-орт, - протянула тихим голосом Гермиона. Тяжело выдохнув, Грейнджер медленно обернулась на владельца голоса, что так потревожил её уединение. Прямо за её спиной, в двух шагах от неё, сидящей, возвышался Малфой. Хмыкнув, Гермиона снова отвернулась от него к виду безграничного леса и полезла в карман за ещё одной сигаретой. В свою очередь, Малфой, тихо сел рядом с ней на край башни. Снова хмыкнув, Гермиона зажала новую сигарету между губ. Не успела она поднести к лицу палочку, как перед ней оказалась бледная рука с зажжённой зажигалкой. Грейнджер вскинула левую бровь и глянула на Малфоя, но тот лишь закатил глаза. Приблизив лицо с сигаретой в губах к его руке, Гермиона прикурила. Лопнув ментоловую кнопку, она затянулась. - Спасибо, - тихо сказала она на выдохе и посмотрела на него. Малфой, в свою очередь, кивнул и сам закурил. - Не знала, что ты куришь. Фыркнув, Драко повернулся лицом к ней. - Тоже самое могу сказать по отношению к тебе. Ухмыльнувшись, Гермиона посмотрела на него. Это был первый раз, когда они говорили с момента окончания войны. И первый раз, когда он не накидывался на неё с оскорблениями. Грейнджер заметила за эту неделю, что они успели провести в Хогвартсе, что Малфой всегда был либо один, либо с Блейзом Забини. Он перестал кого-либо задевать, был отстранён, всё время в себе и в своих мыслях. Взглянув ещё раз на Драко, Гермиона медленно начала рассматривать его. Белоснежные волосы, острые черты лица, бледная кожа, широкие плечи, чёрная водолазка и такие же чёрные брюки, длинные пальцы. Взглянув на слегка задравшийся рукав левой руке, Гермиона не улежала судорожного выдоха. Драко сразу же повернул голову к Грейнджер и проследил за её взглядом. Ярко красные, ещё кровоточащие, шрамы отчётливо выделялись на его коже. Закатив глаза, он уже хотел было поправить рукав, но Гермиона резко вцепилась в его правую руку. - Покажи. Вопросительно изогнув бровь, Драко снова посмотрел на Грейнджер. - Пожалуйста, - шёпотом. Сделав последнюю затяжку, Малфой выкинул окурок в бездну под ним. Приподняв левую руку, Драко медленно задрал рукав водолазки до локтя. Всё предплечье было покрыто россыпью шрамов, свежих и старых. Но больше всего было изрезано место, где должна была находиться метка пожирателя. Гермиона знала, что после падения Волан-де-Морта она не исчезла, но из-за количества шрамов на бледной руке её попросту не было видно. Грейнджер медленно отпустила правую руку Драко, которую всё ещё держала, и поднесла руку к его левой руке. Пробежавшись кончиками пальцев по неровным шрамам, она посмотрела на Малфоя, который всё это время наблюдал за ней. Гермиона ухмыльнулась, подсела к нему ближе и задрала рукав своей мантии на левой руке. В точности, как и рука Малфоя, её предплечье было покрыто множеством шрамов. Спустя пару минут Малфой снова посмотрел ей в глаза. По её щекам струились ручейки слёз. Драко наклонился ближе к её лицу, положив левую ладонь на её щёку и вытерев большим пальцем слёзы. А после наклонился ближе и поцеловал её холодные губы. Гермиона резко выдохнула. Положив свою правую руку поверх его, что была на её щеке, она ответила на поцелуй. Так нежно и трепетно, как она не целовала никого. Немного осмелев, Драко провёл своим языком по её нижней губе, а после углубил поцелуй. Когда воздуха в лёгких не осталось, они отстранились друг от друга. Смотря в его глаза дождливого неба, Гермиона мягко улыбнулась ему. Искренне, впервые за четыре месяца. - Может, ещё не всё потеряно?