В путях

— Я не верю… Просто не могу поверить…       Они стояли на стене, в путях. Всё вокруг было только частью воспоминаний, воссозданных Эреном…       Конни схватился за голову, истерично хохоча; Йегер стоял прямо перед ним, спокойно наблюдая за происходящим. В конце концов Спрингер рухнул на колени, теперь уже обхватив себя руками в тщетной попытке успокоиться, и качался из стороны в сторону, искренне надеясь, что это хоть как-то поможет.       Не помогало. — То есть ты, — хрипло продолжал он, — ты, суицидальный ублюдок, устроил весь этот грёбаный геноцид ради… Нас? Никому ничего не сказал, не объяснил, не предупредил, и просто решил стереть в порошок весь мир, зная, что мы не сможем просто стоять и смотреть на этот ад… Просто взял, и…       Он замер, скосившись в сторону Йегера. Тот не шевелился. Словно приговорённый к смертной казни смирившийся преступник, он просто склонил голову и слушал. — Эрен, наши друзья умирали там, на поле боя! Ханджи погибла! Ханджи, которая оберегала нас, как своих детей на пару с Леви! Я уже не говорю о Саше… Вся Элдия считает нас врагами… Не удивлюсь, если нас расстреляют при первой возможности… Я… Я сам был вынужден… Убить… Товарищей… Своими, чёрт возьми, руками, слышишь?! Ты хоть представляешь, каково это, терять людей всю жизнь, и не знать, на кой хрен ты это делаешь?! Ради чего мы всё это время сражались, Эрен?! Ради чего?! Ты… Ты всё это устроил, чтобы «защитить нас»… Но в итоге только доломал… До основания доломал… — Ты оставил на могиле Саши белые розы. — Чего?..       Эрен безжизненно смотрел сквозь него. Кажется, ни слова его не задело за живое — он будто бы знал, что услышит всё это.       А потом просто взял и перенёс их обоих на кладбище, в то самое место в воспоминаниях, где на одинокой могиле лежат три букета, конверты и несколько прочих цветов. — Я видел, как в день её похорон ты уходил из цветочного магазина с белыми розами, как и Никколо… Ты ведь любил её, верно?       Его перекосило.       Конни не знал, что именно ответить. В горле встал ком.       Он понимал, что это место — его собственные воспоминания, но больнее делало то, что именно они наполняли его ещё бо́льшим отчаянием, чем прежде. — Д…да… — Тогда представь, что бы ты сделал, если бы знал, что её жизни угрожает смертельная опасность, и выход из ситуации только один: через уничтожение человечества. Ты бы решился? — Это другое, идиот! Другое… Она бы сама не позволила допустить подобного… Обменять миллионы жизней на всего одну… — Да? И это мне говорит тот, кто едва не убил ребенка ради спасения матери?       Это прозвучало слишком резко.       По сердцу словно полоснули ножом… Конни просто забыл, как дышать. Отшатнулся, словно бы от огня.       Молчание затянулось… — Я… Был не в себе… Это был аффект… Я… Не мог прийти в себя после её гибели… — Это только оправдание. При чём жалкое. Фалько не был ни в чём виноват. И ты знал это. Вот и я решился на подобное — чтобы спасти то, что для меня ценно. Спасти вас, своих друзей. Обеспечить безопасность для вас. Счастливую жизнь. — Но ты… Мог по крайней мере нас предупредить! Объяснить, что ты собираешься делать, а не оставлять в неведении, как котят в мешке! Но… Нет, ты решил свалить весь груз на наши плечи… Устроил геноцид, но платить за это пришлось нам… Ты ведь понимаешь, что даже если мы сейчас выживем, то нас убьют на острове, да? О какой безопасности может идти речь? Кого ты называешь «друзьями»? Парадиз раскалывает гражданская война, весь мир без разбора топчут гиганты, все наши близкие погибают, пытаясь спасти хоть кого-то… Если бы ты сразу сказал, чего нам ждать… Мы бы были хоть в какой-то безопасности… А так… Выходит, что мы лишь стали инструментом для достижения определенной точки в сюжете… Просто опорным пунктом…       Снова молчание.       Спрингер поднял глаза к небу… Тихо выдохнул.       Было больно. Он чувствовал себя ничтожеством, просто биомусором…       Куском дерьма, сражающимся за ничто.       Эрен, явно разочарованный в происходящем, сделал шаг вперёд. — Благодаря этому в будущем вы избавитесь от проклятия Имир, и твоя мать снова станет человеком. Это… Всё, что я хотел сказать…       Конни не успел ничего ответить.       Мгновение — и всё заволокло белым светом: образы вокруг смешались, возвращая седого солдата в реальность — туда, где его ждали едкий дам, усталость в теле и нестерпимая боль…