Связанны одной судьбой

Аиноске стучит в дверь комнаты дочери, но на удивление в ответ на стук тишина. - Милая, ты в комнате? Мужчина нехотя нарушая личное пространство ребёнка, так и не дождавшись ответа заходит в комнату. Перед Аиноске картина, его дочь сидит на конце кровати свесив руки. На белоснежную простыню капают прозрачные слезки. Шиндо недоумевая подходит к девочке, садится на корточки перед ней и обеспокоено ловит взглядом её лицо. Она действительно плачет. Ребёнок грубо вырывает свои руки из рук отца. Аиноске замечает следы шрамов от ударов и порезов на запястьях дочери. - Что я делаю не так, раз моя дочь наносит себе увечья? — Первая мысль в голове мужчины. - Солнышко, что произошло? Что с твоими руками? Это ты сделала? — Как можно ласковее, говорит Шиндо, боясь спугнуть девочку. - Нет. Не я. — Наконец-то доносится из под копны блондинистых волос. - А кто это сделал? - Когда я ещё не попала "туда", моя жизнь казалась такой безнадежной. Каждый день, каждый час, был для меня мукой. Мой папа, постоянно бил меня по рукам. — Девочка сглатывает слюну. — Я плакала. Мне было страшно. Я постоянно спрашивала его, зачем он это делает, а он говорил, что это лишь метод воспитания. Он хочет оберечь меня и научить быть послушной, потому что он меня ЛЮБИТ. — Последнее слово она громко выделяет и её голос постепенно срывается. — После каждого такого случая меня трясло. Я резала свои руки, причиняя ещё больше боли, для ещё большей любви. Мужчина молчит. Молчит и слушает. - И когда, ты с папой Аши*, забрали меня, — Дочка хватается за рукав рубашки отца и подносит своё лицо к его лицу широко раскрывая ярко зелёные, как летняя поляна - глаза. Её голос становится тише и практически переходит на шёпот. — Мне стало страшно. Я боялась, что это повторится. Аиноске все также молчит, но продолжает вести зрительный контакт с девочкой. Кажется, что даже не моргает. Он растёгивает пиджак. Одну пуговицу за другой и снимает его. Снимает запонки с рубашки. Дочка завороженно следит за движениями папы. Шиндо закатывает правый рукав и перед глазами ребёнка возникает голая рука с такими же проявлениями любви. Девочка рассматривает шрамы, которые уже давно должны были исчезнуть. Шрамы не болят, болят воспоминания. - Мы похожи этим с тобой. Я не хочу чтобы ты боялась меня, как ты боялась своего папу и как я боялся своих родственников. Я обещаю, что я никогда не причиню тебе вред. — Говорит Аиноске медленно и тихо, смотря в глаза своего ребёнка. - Даже если буду капризничать? — Девочка поджимает губы бантиком и хмурит брови. Аиноске тихо, но искренне смеётся. - И даже если будешь капризничать. Ты можешь обратиться ко мне когда тебе будет нужно, ведь моя любовь к тебе — бесконечна.