Между двумя мирами

Леви быстрым шагами удалялся от волшебников. Сейчас возвращаясь в штаб, он пытался пересилить себя. Нужно было немедленно уходить, дабы не поддаться искушению и не затянуть прощание на долго. Так будет проще для них обоих. Впрочем, оба ведь знали, что рано или поздно этот момент наступит. Последние дни перед вылазкой они, как два ребёнка, пытались игнорировать очевидные факты. Они не заводили разговоров на тему операции, планов и поджидающих опасностей. В его кабинете они позволяли себе хоть на некоторое время быть обычными людьми. Словно он не капитан Разведкорпуса, сражающийся с титанами. Словно она уже не пережила ужасы войны. В моменте они были двумя близкими людьми, которые коротали вечера за разговорами. Называть это влюбленностью до сих пор было страшно. Гермиона смотрела в спину капитана, борясь с желанием нормально попрощаться. Слишком много ей довелось пережить: война за Хогвартс, смерти близких людей, сражения с новыми врагами, тайны и загадки. От всего этого начала раскалываться голова. Когда она успела так привязаться к капитану? Ещё недавно она побаивалась что-либо говорить в его присутствии, а последние недели всё свободное время проводила у него в кабинете. Волшебница только шумно выдохнула, пытаясь держать свои эмоции под контролем. Так же, как это получалось у капитана. — Мы можем идти, — проговорила Гермиона, глядя на Эрвина. Дрожь в голосе сильно резонировала с уверенным движением руки, крепко схватившей меч. Драко, казалось, пребывал в ступоре. Он ожидал, что рано или поздно Грейнджер найдет выход из сложившейся ситуации. Но слизеринец не ожидал, что это случиться так быстро и неожиданно. На вылазку они шли без плана, Гермиона только хотела осмотреть участок, где они появились впервые. Сейчас же они на лошадях направлялись в нужное им место. Времени для размышлений оставалось всё меньше и меньше. Единственным, что тянуло его домой, была мама. Нарцисса точно переживала, возможно, думала о гибели сына. Представлять себе её эмоции не хотелось. Но кроме матери его ждали осуждение, жалость и неприязнь. Здесь же он мог быть другим: не зависеть от мнения отца, не скрывать метку на руке, не оправдываться за то, что сделал в прошлом. Ему позволяли меняться, показывать себя в поступках. Отвлёкся Драко от мыслей, когда они прибыли на ту самую поляну, где он впервые увидел Микасу. Небольшой клочок земли выглядел точно так же, как в день их неожиданного появления здесь. Он наблюдал за действиями Гермионы, надеясь, что её план не сработает. Ему нужно ещё немного времени, чтобы подумать. При помощи «Акцио» волшебница вытащила из сумочки камень, который не давал ей покоя долгое время. Одним ударом она разбила его на две части. Теория подтвердилась: в месте раскола двух половинок появилось яркое свечение. Оно напоминало то же, что случилось с бузинной палочкой, когда Гарри переломил её пополам. Гермиона не прогадала: дело было в артефактах. Бузинная палочка, будучи даром смерти, владела немыслимой силой. Стоило сломать её, как поток энергии перенёс их в другой мир, где также существует магия. Меч Гриффиндора же, разрубив прочный камень, высвободил энергию, доказывающую существование магической силы в этом мире. Девушка собиралась перенести камень на точное место их появления, но её отвлёк командор: — Гермиона, постой. У меня есть к вам просьба. Я обещал, что посодействую вашему возвращению домой и от своих слов не отрекаюсь. Возможно, я прошу слишком много, но не могли бы вы задержаться ещё ненадолго? Нам бы очень пригодилась ваша помощь. Эрвин с восхищением смотрел, как девушка одним взмахом меча расколола камень из подземелья Райса. Если верить словам Ханджи, то именно из этого материала сделана оболочка, которой себя покрыла Энни Леонхарт. Меч в руках волшебницы помог бы им расколоть кристалл. Так они смогут допросить Леонхарт. Замешательство и ужас на лице Рона невозможно было описать никакими словами. Гермионе казалось, что в последний раз она видела друга таким в Гринготтсе, когда вещи в сейфе Беллатрисы начали бесконтрольно множиться. — Думаю, мы можем остаться и помочь раз уже знаем, как можно вернуться домой, — с надеждой в голосе сказал Драко, глядя на «золотое трио». Гермиона удивилась порыву слизеринца. Она ожидала, что он первый и во всех красках сообщит Эрвину насколько глуп его план. Девушка сомневалась, тот ли Драко перенёсся с ними из Хогвартса. Перед ней стоял уже не заносчивый аристократ, называвший её грязнокровкой. — А тебе это зачем? Разве не ты сначала говорил, что мы втянули тебя в неприятности? — спросил Гарри, не выдерживая такого поворота событий. Из песни слов не выкинешь. Здесь ему не нужно было оправдываться: эти трое всегда находили приключения на свои задницы. Но попадание сюда стало его возможностью жить по-другому, без предрассудков. Он не знал, как коротко объяснить им причину своего желания остаться в этом мире на подольше. Поттер и твердолобый Уизли наверняка его не поймут, поэтому он решил пояснить Гермионе. Драко вытащил свою волшебную палочку, взмахнул ею и произнёс: «Экспекто Патронум». Из кончика палочки образовалось синее свечение, которое превратилось в небольшого дракона. Драко опустил палочку, патронус стал рассеиваться, и он смог увидеть удивленные взгляды гриффиндорцев. — Я никогда не мог вызвать патронус, как и большинство пожирателей. Я не против остаться здесь на подольше. Гарри, Рон и Гермиона смотрели на слизеринца, словно видели его впервые. Казалось, что не этот человек ещё совсем недавно воевал против них. Гарри вспомнил, как после ареста егерями, он попал в Малфой Мэнор. Драко точно знал, кто перед ним находится, но не выдал его Волдеморту. Пусть он был заносчивым, и менять своё мнение так сразу Гарри не станет, но изменения в Драко видны невооруженным глазом. Гермиона сумела разгадать секрет их возвращения, но чувства удовлетворенности не было. Ей не понравилось их прощание с капитаном, точнее его отсутствие. Девушка в некоторой степени была рада, что Эрвин предложил им остаться. Облегчило ситуацию и признание Драко. Сейчас её слово было решающим. Она знала, что Рон и Гарри прислушаются к ней.

***

Всю дорогу в штаб Леви пытался не зацикливаться на происходящем. Мужчина заставлял себя думать о том, что его жизнь возвращается в привычное русло. Никакой магии, никаких странностей и терзаний, никакого больше кофе и откровенных разговоров. Он больше не будет заворожено смотреть на кудрявые непослушные волосы и заправлять их Гермионе за ушко. Нужно было думать о том, что операция прошла успешно: он возвращает в штаб почти столько же солдат, сколько и отправлялось на вылазку. На этой мысли он опять споткнулся: ведь в успешности миссии сыграла роль и Гермиона. Войдя в свой кабинет, капитан схватился за голову, будто пытаясь таким образом выгнать мысли из своей головы. Но в памяти мелькали все моменты, проведённые вместе: её испуганный взгляд при их первой встрече, терпеливые объяснения и звонкий смех. Смех, который ещё пару дней назад звучал в этом помещении. Леви оглядывал все вещи вокруг. Казалось, абсолютно всё напоминает об их странных отношениях: на диване находилась книга, которую читала Гермиона, на полке стояла коробка с кофе, а на столе — две чашки. Собственные, неприсущие ему мысли, начинали раздражать. Капитана бесили его слабость и безоружность. В один миг Леви резко махнул рукой, чашка упала на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Это была та самая кружка, которую Гермиона некогда превратила в камень. Отвлёк его стук в дверь. Сейчас не хотелось никого видеть: нормальный диалог с ним не завяжешь. Вариант поговорить с кем-либо о чувствах даже не рассматривался. Поэтому капитан ничего не отвечал, ожидая, когда человек за дверью уйдёт прочь. Но его гостю не нужно было разрешение. Через миг за спиной Леви послышался скрип двери и тихие шаги, которые заставили его обернуться. На минуту ему показалось, что он видит сон или же бредит, выдаёт желаемое за действительное. Перед ним стояла Гермиона. Гермиона, которая, он был уверен, уже размахивает своей волшебной палочкой в родном мире. Она должна была уже находиться дома и рассказывать друзьям, где она была всё время. Но она стояла перед ним и смотрела в глаза, не произнося ни слова, словно галлюцинация. Волшебница не могла сказать ничего, потому что сама не знала, зачем в первую очередь пришла именно сюда. Глаз зацепился за осколки кружки на полу, которые выглядели очень неестественно в антураже стерильно чистого кабинета. Сказать хоть что-то нужно было, но слова не клеились в предложения, а обрывки несчастных мыслей вылетели из головы, как только они с Леви пересеклись взглядами. Девушка сделала шаг навстречу, не разрывая зрительного контакта. Пусть она не могла сформулировать свою мысль словами, но вполне понимала, как объяснить всё действиями. Положив руки на плечи капитана, она коснулась его губ, затягивая в поцелуй. Поцелуй, сквозь который можно было почувствовать степень переживаний обоих. Леви казалось, что она использует магию. Иначе как объяснить чувство, разливающееся в его груди. Словно время вокруг остановилось, а пространство сжалось до размеров комнаты. Руки спустились к её талии, он не мог контролировать силу, желая обнять её крепче и никуда не отпускать. Находиться в его объятиях было сейчас слишком необходимым, слишком правильным. В голове казалось, пролетели вспышки искр, оставляя от его самоконтроля ошмётки, когда девушка тонкими пальцами провела линию от его шеи к ключицам. Кожа покрывалась мурашками, пока Гермиона медленно расстёгивала верхние пуговицы его рубашки. Не было сил думать о правильности происходящего, хотелось просто поддаться импульсу, идти за своими желаниями. Издав гортанный рык, Леви оттолкнулся от стола, и снимая с плеч девушки зелёный плащ, направлял её в сторону спальни. Происходящее выбивало воздух из лёгких, не давая нормально дышать. Но оторваться друг от друга их бы не заставило и очередное вторжение гигантов. Оказавшись в спальне, капитан опустил Гермиону на белые простыни, расстёгивая пуговицы на её рубашке. Холод постельного белья контрастировал с горячей кожей девушки, заставляя её только больше чувствовать жар, нарастающий внутри. Первый стон сорвался, когда Леви поцеловал её в шею, медленно опускаясь к линии ключиц. Терпения не оставалось, Гермиона подтянула лицо капитана к своему. Продолжая это безумие, она расстёгивала ремень на его брюках, не разрывая поцелуя. Происходящее походило на иллюзию: в его руках девушка, которую он думал, что уже потерял. Леви охотно поддавался на её действия, вдыхая в лёгкие цветочный аромат её волос. Избавившись от штанов, он провёл дорожку поцелуев от шеи к бедренным косточкам, снимая её брюки вместе с бельем. Пока Леви возвращался к губам девушки, она обхватила ногами его бёдра. Нетерпеливые движения Гермионы не оставляли возможности медлить. Хотелось остановить время и получать удовольствие от каждого мига: смотреть в янтарные глаза, наслаждаться видом румяной кожи, вдыхать её запах и не прекращать пьянящие поцелуи. Девушка издала громкий стон, когда он одним резким движением вошёл в неё. Леви остановился, давая Гермионе привыкнуть к ощущениям. Тем временем он вглядывался в черты её лица: хотелось внимательно изучить каждую родинку на её бархатной коже. Движение бёдер девушки было сигналом к продолжению, и он не смел её ослушаться. Сейчас приказы отдавала она. Кожа к коже, глаза в глаза, разделяя чувства на двоих. Всё происходящее было слишком: слишком правильно, слишком необходимо, слишком прекрасно. Выдержка покинула Леви, когда он почувствовал её дрожь, услышал протяжной тихий стон, увидел, как она прогнулась в пояснице. Подушечками пальцев Леви провёл линию от груди девушки, прошёлся по животу, вызывая табуны мурашек под кожей. Ещё раз поцеловав Гермиону, которая до сих не могла отойти от полученного удовольствия, он отстранился от неё и лёг на кровать. Казалось, нельзя объяснить словами насколько хорошо им было друг с другом. Более того, им было спокойно, сейчас их было только двое. Никаких проблем, титанов, разницы в мирах и мыслей о будущем. — Останься сегодня здесь…пожалуйста, — сказал Леви, затягивая девушку в свои объятия. Её не хотелось никуда отпускать.