la di die

Изо рта почти вырывается истошный крик, когда нога в тяжёлом ботинке впечатывается в рёбра, но Бэлла лишь стискивает зубы покрепче, заодно до крови прикусывая и так разбитую губу. Сколько ещё она будет мучаться, пока окончательно не откинется? Кто знает. Но Бэлла до этого момента секунды отсчитывает, дождаться не может. Она всё-таки поднимается с колен и бьет куда-то влево, надеясь, что попадёт кому-то в рожу, но лишь слышит смех, когда от подсечки снова падает на землю. Больше не пытается, лежит и ждёт, когда все закончится. *** После трехчасового беспокойного сна звон будильника кажется сущей пыткой. Тянется заледеневшей рукой к телефону и стонет от того, как болит тело. И почему она вечно встречает этих уродов, когда ей на работу? — Ебаать — присвистывает Бэлла, когда видит себя в зеркале в ванной. Настолько плохо она давно не выглядела. Нормально так прилетело: губа разбита, скула посинела и опухла. Опять ее на работе допрашивать будут. Ну, ничего, у Бэллы отмазок предостаточно. Упала, поскользнулась, порезалась. Вся та же лапша на уши своих коллег. Но вот что делать с остальным Бэлла не знает. На животе и руках синяки и ссадины, которые болят при каждом движении и она просто не представляет как отработает двенадцать часов. Придётся выживать. Чистит зубы, пьёт кофе и закидывается белой таблеточкой, что уже целый год позволяет ей держаться на ногах в такие дни, как сегодня. Блаженно улыбается. Бэлла не наркоманка, нет. Она может остановиться, если решит, но зачем? Чтобы потом самой выпилиться от столкновения с реальностью? Нет, спасибо. Уж лучше от передоза. Кое-как собирается на работу, одновременно читая сообщения от администратора, которая проводит миллионное собрание для оглашения каких-то «грандиозных»новостей. Бэлла эти новости в рот ебала. Потому что они в основном заключаются в приходе очередного управляющего, который продержится на своей должности максимум месяц и тут же свалит в закат, потому что клуб их тот ещё гадюшник и работать тяжело как физически, так и морально. И, действительно, сегодняшний день не стал исключением. Как только Бэлла появляется на пороге, та самая администраторша Катя тащит ее в зал, где уже собрались остальные работники. Приторная речь, которую все уже наизусть выучили и им, наконец, представляют нового управляющего. — Прошу принять Анастасию как родную и, ни в коем случае, не обижать — радостно заканчивает Катя. «Такую обидишь» — думает Бэлла, наблюдая как темноволосая девушка отрывается от стены и неспешна подходит ближе. Высокая, крепкого телосложения, со смуглой кожей и походкой хищника. Бэлле она сразу не понравилась. У тёмных глаз взгляд такой, что в них не то, что потонешь, в этой тьме тебя сожрут, не поперхнувшись. Формальные фразочки, дежурные шутки, которых Бэлла не выдерживает и предупреждает, что идёт переодеваться. Быстро натягивает футболку, принимаясь за брюки. Рёбра нещадно ноют, но она и не думает замедляться, не хочет, чтобы кто-то заметил лиловые пятен на теле, не хочет отвечать на глупые вопросы. Облегченно выдыхает, когда вся одежда оказывается на ней и идёт к выходу. Дверь открывается и Бэлла сталкивается глазами с новой управляющей. — Ты быстро — улыбается темноволосая, но Бэлле эта улыбка больше оскал напоминает, а от тёмных глаз, что смотрят со странным любопытством, хочется спрятаться. — Ага — коротко кидает блондинка, проскальзывая мимо Насти — пойду работать. *** Бэлла практически валится с ног, а ведь прошла лишь половина смены. Ее отправили на обед, но аппетита, как обычно, не было и она привычно смешивает кофе с энергетиком, в надежде, что хоть это поможет протянуть до конца дня. Закуривает, зная, что Катя снова будет ныть о том, что в подсобке курить нельзя, но по-другому не может: никотиновая зависимость не отпускает ни на день. Успевает затянуться лишь пару раз, когда дверь шумно распахивается. — Так вот кто тут дымит — голос звучит доброжелательно, но блондинка все равно чувствует себя некомфортно. Нехотя приоткрывает воспалённые глаза и видит Настю, что стоит в проеме двери, подпирая косяк плечом. — Да-да, знаю, что нельзя, — у Бэллы нет сил выслушивать чью-то лекцию, поэтому она хочет просто докурить на улице — уже ухожу. Встаёт, хватая сигареты и направляется к двери, но вдруг чувствует, как пол под ногами движется, а голова становится совсем тяжёлой. Пытается сфокусировать взгляд на чём-то, но ничего не выходит и блондинка чувствует, что заваливается в сторону. «Щас будет жестко» — думает Бэлла, представляя какую боль принесёт падение ее избитому телу. Инстинктивно жмурится, ожидая удара об пол, но вместо этого чувствует крепкие руки и слышит как Настя тихо матерится. «Блять, она ещё здесь» проносится в голове Бэллы, когда ее сажают на стул, похлопывая по щекам. — Эй, ты чего? Что с тобой? — грубоватый голос совсем близко и светловолосая машинально пытается отодвинуться, но ее лицо держат двумя руками, не давая отдалиться — Открой глаза, посмотри на меня. Бэлла открывать глаза не хочется, смотреть на Настю тем более. Ей некомфортно от того, что ее увидели в таком состоянии, она не хочет казаться слабой перед этой странной девкой. — Я сказала, посмотри на меня — голос становится строже, а хватка на щеках усиливается и Бэлла всё-таки открывает глаза, сталкивается с темным взглядом напротив. — Ох, блять — хрипит светловолосая — отпусти, че вцепилась — вертит головой и ее лицо, наконец, отпускают. — Что с тобой? Выглядишь хуево — Настя отходит, давая Бэлле немного пространства. — Все нормально, встала слишком резко, щас пройдёт скоро — бормочет светловолосая, пытаясь дышать глубже. Успокаивает саму себя, не в первой ведь воздуха совсем не хватает. Руки дрожат сильнее и она роняет пачку сигарет на пол, тут же подрываясь за ними. — Блять — чувствует, что снова заваливается вперёд и думает, что второй раз такого позора не переживёт. Настя ожидаемо ее подхватывает и Бэлла почти воет от хватки на болючем синяке на руке. — Отпусти, все нормально. Я сама. Вырывается из крепких рук темноволосой и невольно потирает свою несчастную руку. Пиздец как болит. — Что у тебя там? — голос у Насти хриплый и немного даже обеспокоенный и Бэлле это капец как бесит. — Ничего. — врет и поэтому глаза на брюнетку не поднимает, боится, что поймёт — Спасибо за помощь. Я ещё немного тут посижу и пойду работать — Бэлла почти молится, чтобы темноволосая намёк поняла и свалила, дала ей на части распасться в одиночестве. Но та лишь смотрит внимательно, немного будто усмехаясь. Светловолосой эта усмешка совсем не нравится. — Ты реально собираешься работать сейчас? Ты пару минут назад чуть не сдохла тут — Настя наконец отбрасывает ненужную вежливость — Возьми отгул, проспись, выглядишь будто прямо щас отключишься. Бэлле это не нравится. Ни тон управляющей, ни хмурые брови, ни то, что она говорит. Считает себя главной, думает, что может вмешиваться в жизни незнакомых людей. Бэлла таких уже встречала. Знала, что все так и начинается. Сперва жалеют, втираются в доверие, потом строят из себя друзей, проникая под кожу, а в конце концов им надоедает и они просто пропадают. Надоедает, что их милая подружка вечно в синяках, которые игнорировать будет некрасиво, а обрабатывать уже запарило, что работает она днями и ночами и поэтому по магазинам и кафешкам не ходит, что мальчики ее не особо интересует, потому что сначала бы с собой разобраться, чем в отношения лезть. И хоть Бэлла Настю не знает совсем, и хоть не похожа она на тех других, что светловолосой кровь пускали, она разбираться все равно не хочет. Не хочет поворачиваться спиной, чтобы проверить воткнут нож или нет. — Спасибо за совет, но я разберусь сама. Я чувствую себя нормально. — сама себе не верит, но гнёт своё. — Это был не совет — голос Насти превращается в сталь и Бэлла невольно усмехается — быстро же она показала себя настоящую — Я твой начальник, поэтому имею полное право отстранить тебя от работы и, если честно, должна была сделать это ещё с утра, потому что судя по твоим губам и разбитой скуле, твоё здоровье не позволяет тебе находиться на рабочем месте. Бэлла присвистывает. Неплохо так она разогналась для первого дня. Но светловолосая с такими уже ебалась, поэтому знает, что сказать, чтобы отвалили от неё. — Послушай, мне поебать на твои рассуждения о моем здоровье и ты, блять, не можешь отстранить меня, во-первых, потому что ты ещё на испытательном сроке и Катя все ещё принимает решения, касательно персонала, а во-вторых, — Бэлла наконец находит в себе силы встать и теперь стоит буквально в десяти сантиметрах от Насти — у меня нет никаких жалоб на здоровье, я чувствую себя прекрасно, а про мое лицо не беспокойся, я довольно неуклюжая и часто падаю, поэтому такое — указывает на разбитую губу — ты будешь видеть часто. — Ну да, часто падаешь, верю — усмехается Настя — ты видимо меня реально за идиотку принимаешь. Б на это отвечать не собирается. Настю это не касается и оправданий она не дождётся, поэтому светловолосая просто упрямо сверлит брюнетку взглядом. — Ладно, я поняла, что ты в полном порядке — Настя наигранно вздыхает, взмахивая руками — ты достаточно постаралась, чтобы убедить меня в этом. И раз уж ты пиздец как любишь и стремишься работать, то не смею тебя останавливать. Надеюсь, ты об этом не пожалеешь — заканчивает предложение знакомым оскалом вместо улыбки и Бэлла не совсем понимает к чему была последняя фраза Насти, поэтому гордо подняв голову направляется в зал. *** Через пять часов беспрерывной работы до Бэллы наконец доходит, что тогда имела в виду Настя. За все это время светловолосая не села ни на секунду и каждый раз, когда она подходила к стойке, чтобы сделать хоть глоток воды, Настя тут же окликала ее, с улыбкой сообщая о новом заказе. Бэлла почти плакала от боли в теле, но упорно хватала тяжёлые подносы, игнорируя дрожь в руках. Игнорировать прожигающий взгляд управляющей было сложнее. Она чувствовала его под кожей, когда принимала заказы, когда сгибалась под тяжестью грязной посуды, когда кусала губы от боли невыносимой. Но смотреть в глаза Насти отказывалась, пусть та считает, что у неё все отлично. Остался последний поднос с грязной посудой и клуб наконец закрывался. Рёбра и руки горели огнём и теперь Бэлла даже немного жалела о том, что начала спорить с Настей. Та ведь теперь ее до смерти загоняет. Вот и сейчас практически все работники ушли переодеваться и только Бэлла застряла тут с Настей, что стояла в углу, тихо наблюдая за действиями светловолосой. Она закатывает глаза и хватает поднос, но чувствует судорогу в руке и с грохотом кладёт его обратно, случайно задевая пару бокалов, роняя их на пол. Думает о том, что их вычтут из ее зарплаты и поспешно начинает собирать осколки прямо руками. — Бэлла, блять — слышит голос Насти и закатывает глаза. Наверное прибежала, чтобы поиздеваться снова — Не трогай, порежешься же, криворукая — наклоняется к ней, заставляя выпустить стекло из рук. — Отстань — Бэлла бесится. Бесится, потому что Настя сама ее загоняла до судорог в руках, а теперь строит из себя заботливую мамочку — уборщица уже ушла, я не могу оставить это до утра — снова подбирает острые осколки, стараясь сделать все как можно быстрее. Находиться с Настей, сидящей на корточках совсем рядом, становилось все более некомфортно. Бэлла не понимала ее поведение, не понимала почему та не могла просто дать ей спокойно работать. Это пиздец как бесило. — Откуда это? — сосредоточенная на своей ненависти, блондинка пропустила тот момент, когда Настя схватила ее за руку оказавшись совсем близко, и сейчас требовательно смотрела в глаза. — Что? — спросила Бэлла, совсем не врубаясь, что еще та от неё хочет — Чего ты опять прикопалась? — Я, блять, спрашиваю что с твоими руками — повышает голос Настя и светловолосая понимает, что конкретно так проебалась, когда задрала рукава рубашки, чтобы собрать эти проклятые осколки. Вырывает свои ладони, тут же натягивая ткань до самых кончиков пальцев. Поднимается и отходит подальше. Чувствует себя загнанным в клетке зверем и не знает, что сказать. Но она ведь и не должна оправдываться? — Тебя не касается — огрызается, чувствует, что отмазки на темноволосую не подействуют — так что, будь так добра, отъебись от меня и дай уже закончить работу. — Оставь, вторая смена уберёт — приказный тон делает голос ещё грубее — Мне просто интересно, что с твоими руками, мы ведь коллеги, мы должны заботиться друг о друге — Настя медленно приближается, становясь совсем близко. — Спасибо, но мне твое беспокойство мне не нужно. Я могу сама о себе позаботиться. — Сказал человек, который на обед мешает кофе с энергетиком — ехидничает темноволосая. — Повторяю для особо тупых: мне твоя забота не нужна. — чеканит каждое слово Бэлла — И я, блять, не понимаю почему ты не можешь просто делать свою работу, не докапываясь до меня. — Может потому что я не слепая и мне не совсем похуй на людей? — Настя размахивает руками прямо перед лицом и Бэлла невольно залипает на ее руки. Красивые. — Ты вся избитая, худая и бледная. Выглядишь так, будто каждый твой вздох последний. — Так ты из-за пары синяков так меня мучаешь? — До Бэллы до сих пор не доходит, что от неё хочет темноволосая — Забей, они даже не болят. — Пары синяков? Я по-твоему совсем тупая? — Настя видит усмехающуюся блондинку, не выдерживает и тут же срывается с места — Иди сюда, блять, щас я посмотрю на твою пару синяков. Хватает Бэллу за плечо, прибивая к стене. Задирает тонкую ткань, откидывая руки светловолосой, и громко выдыхает. На белую руку больно смотреть. Содранная кожа, гематомы, ссадины. У Насти мурашки по коже, ведь даже в детдоме таких не оставляли, даже там хоть немного жалели. Бэлла от хватки на истерзанной коже мучается, перестаёт вырываться из рук темноволосой. Чувствует взгляд на себе и отводит глаза, отказывается видеть жалость в темных омутах. — Налюбовалась? — шипит Бэлла — А теперь кончай играть в благотворительность и отпусти. Я домой хочу. — Пиздец ты больная — Настя все также не отводит глаз от бледной кожи, отказываясь выпускать светловолосую из рук. — Ты реально в таком состоянии проработала 12 часов? — Отьебись, я тебе сказала — почти рычит Бэлла, вырывая руку из крепкой хватки — мне мамочка в виде тебя нахуй не сдалась. Она вылетает из зала, берет свои вещи и выходит из клуба, наконец вдыхая свежий воздух. *** Насте не верится, что этот мерзкий день наконец закончился. Слишком много проблем, слишком много обязанностей на этой должности. Ещё эта бешеная блондиночка. Избитая как уличный пацан, а выглядит так, будто вчера восемнадцать исполнилось. Благодаря сплетням нового коллектива Настя узнала много интересного и теперь в Бэлле брюнетка себя пару лет назад видит, хочет помочь этому брошенному всеми ребёнку, однако во время разговора с мелкой получает лишь порцию яда и агрессии. Понимает, что сама ведёт себя не самым лучшим образом, когда насильно задирает ее рубашку, рассматривая синяки, но ничего не может с собой поделать, ее бесит, что Бэлла считает себя умнее всех и окружающих принимает за идиотов, которые ничего не видят перед своим носом. Настя поворачивает руль, заезжая за угол и фары машины освещают тонкую фигурку в знакомом худи. Брюнетка щурится, силясь убедиться в том, что видит свою новую знакомую. Та идёт медленно, ссутулив плечи и опустив голову. Настя не может понять как этой идиотке пришло в голову идти домой пешком в три часа ночи и она со злостью выкручивает руль, перегораживая блондинке дорогу. Опускает стекло и ловит испуганный взгляд Бэллы, который тут же наполняется раздражением. — Снова ты? — фыркает девушка, морща нос — Недостаточно мне на работе мозг вынесла, хочешь закончить начатое? Настю она пиздец бесит. Совсем маленькая ещё, а строит из себя непонятно кого. — Да-да, мне тоже очень нравятся наши беседы, — ехидничает брюнетка — садись, подвезу. — Нет, спасибо — Бэлла на всякий случай даже отходит на пару шагов — Я с незнакомыми людьми в машину не сажусь. Пытается обойти автомобиль, но слышит голос Насти. — Зато ходишь по тёмным переулкам в три часа ночи ты без проблем, да? — устало закатывает глаза девушка — Садись в машину, я просто отвезу тебя домой, чтобы ты не таскалась тут одна. Бэлла хоть и остановилась, но смотрит подозрительно, будто пытается понять, что задумала темноволосая. Переминается с ноги на ногу, но потом снова упрямо качает головой. — Спасибо за беспокойство, но я дойду сама. — блондинка даже пытается состроить что-то типа улыбки, хоть и получается плохо. — Сядь в машину, Бэлла. — Я... — Иначе я тебе обещаю, у тебя каждая смена будет такой, как сегодня, а может, и похуже — голос у Насти уставший и злой. Она следит за сменой эмоций на лице мелкой и ей кажется, что если та снова начнёт упираться, Настя просто затащит ее в эту чёртову машину. Но к ее удивлению, Бэлла лишь рассеяно кивает и направляется к машине, бормоча: — Ммм, шантаж. Ничего другого и ожидать не стоило. Настя на это лишь усмехается. В машине они практически не разговаривают, лишь по очереди косятся друг на друга, не решаясь нарушить тишину. Настя следует навигатору, думая о том, какого черта ей не все равно как эта капризная девка будет добираться домой. Бэлла тоже не может расслабиться, не понимая действий темноволосой. Она слишком привыкла к ударам, чтобы ластиться к нежной руке. Светловолосая с облегчением выдыхает, когда они заезжают в ее двор. Просит остановиться, не подъезжать прямо к подъезду, но Настя на неё даже не смотрит, тормозит прямо напротив ступенек. Бэлла не знает, что нужно говорить в таких ситуациях, но решает, что стоит быть хоть немного вежливой. — Спасибо, что довезла — неуверенно улыбается и ловит темный взгляд напротив. Настя смотрит как-то странно и от этого хочется поскорее покинуть тесное пространство машины. — Я пойду. Тянется к ручке двери, но сильная рука хватает за запястье, останавливая. Почти останавливается и сердце Бэллы. Ей кажется, что темноволосая решила ее проучить за всю сегодняшнюю ругань и она точно понимает, что такую как Настя, ей не одолеть. Оборачивается, ожидая летящий в лицо кулак, но видит лишь руку, протягивающую ее телефон. — Ты забыла — голос у Насти хриплый, глубокий и Бэлла думает, что он очень даже приятный. — Эээ.. — Бэлла ловит на себе заинтересованный взгляд темноволосой и понимает, что уже несколько секунд откровенно пялится на Настю. — Да, спасибо. Она наконец выходит из машины, практически забегая в подъезд. Как же неловко. *** Когда Бэлла благодарит ее за поездку, Настя даже удивляется мирному настрою младшей, а потом понимает, что тупо пялится на ее улыбку. Мысленно даёт себе пощечину и заставляет себя поехать, наконец, домой.