Мысли

Дни тянулись долго. Учеба давалась тяжело, хоть преподаватели и не требовали многого. На выходные у золотого трио были планы, поэтому кое-как дождавшись заветной субботы троица отправилась к Северусу. Гарри хотел узнать ещё больше о своих родителях. Кто может лучше рассказать о них, чем человек, который учился с ними в одно время? В кабинете зельеварения показалась макушка Гарри. Следом появились Рон и Гермиона. Гарри не дождался, пока Северус спросит зачем же они пришли, и заговорил первым: — Профессор, можно поговорить с вами о моих родителях? — Почему ты спрашиваешь именно меня, Поттер? — Снейп пытался скрыть смешок. — Сам не знаю. Так что? Скажите что-то или мы пойдем? — Хм, пожалуй я могу что-то пояснить вам всем. Но это будет моя версия, если вы услышите от Римуса и Сириуса другую, меня это не волнует. Я буду говорить свою правду. Профессор начал долгий монолог. Иногда он едва не плакал, вспоминая Лили. Плечи Снейпа еле заметно вздрагивали, когда он говорил о Мародёрах. Неужели они до сих пор пугали его? Это уже неважно, все позади. Столько лет прошло. То и дело монолог прерывали вопросы кого-то из парней. Герми молчала, она все время сновала туда-сюда. Что-то её беспокоило. Осталось узнать, что именно. Дослушав и поблагодарив профессора, ребята вышли из кабинета. Гермиона хотела слинять в библиотеку, но Рон устроил настоящий допрос. — Что с тобой? — вопрос вышел грубее, чем хотелось. — Со мной? Я в полном порядке! А вот что с тобой, Уизли, мне непонятно. Ведёшь себя, как ребенок. Противно от такого тебя. — Гермиона повернула направо, покинув парней. Они не знали, что ее беспокоят отношения Гарри и Драко. Когда они общались, Гарри просто сиял от радости, сейчас же в нём не было и намёка на счастье. — Чего? — Рон бросил многозначительный взгляд на Поттера, тот лишь пожал плечами. В это время рядом проходил Малфой. Своей этой дурацкой аристократической походкой. Ровная спина, высоко поднятая голова, он не шел, он плыл по коридору. — Так завораживает. — на этой мысли поймал себя Гарри, но быстро выкинул ее из головы. Это же противный хорёк! Как можно заглядываться на него? Нет уж, ни за что Гарри не поведётся на это снова! Поттер сам не заметил, как начал махать головой в разные стороны, отгоняя мысли прочь. Только со стороны это выглядело, как приступ. Такое иногда случалось с мальчиком, который выжил. В это время Поттер переживал войну заново. Очень тяжело эти припадки давались ему и Рону, который постоянно боялся за друга. — Эй, ты в порядке? Это не приступ? Нужно сесть? Воды? — Рон задал кучу вопросов, прежде чем они пошли дальше.

***

— Что Поттер делал здесь? Какая мне разница? О Мерлин, Малфой, как же ты жалок! — снова терзающие Драко мысли. Он был зол на самого себя. Те дни, что дались Поттеру тяжело, для Малфоя пролетели со скоростью света. Он держал лишь одну цель в голове, но никак не мог решиться. Не знал, с чего начать. Драко шел куда-то в неизвестность. Сам того не желая, он пошел за Роном и Гарри. Как это произошло? Нужно меньше думать. Чтобы его не заметили, беловолосый парень юркнул за плотную штору. Сейчас он был безмерно благодарен тому недотёпе, что повесил эти шторы сюда. Оглядевшись, он понял, что находится в библиотеке. Хоть где-то ему повезло. Стоило только дождаться, пока эти простаки куда-нибудь отойдут, и можно спокойно выходить.

***

Гарри и Рон искали Гермиону. Первым делом они отправились в библиотеку, куда она собиралась. Только они собрались осмотреть следующий зал, как у окна кто-то чихнул. — Чертова пыль — выругался Драко. Смысла прятаться больше не было, он вышел к парням и как-то виновато посмотрел на них. — Ты что тут делаешь, хорёк? — Рон начал говорить первым, зная, что Гарри вовсе не захочет общаться с Малфоем. — Пойдем, Рон. Надо искать Гермиону. — Поттер попытался развернуться, но Рон его удержал. Ох уж эта вспыльчивость Уизли! Постоянно вляпаются, а потом кожа становится цвета их волос. — Нет уж, я хочу знать, чего хотел белобрысик. Чего тебе? — Уизли не следил за языком. — Ты шпионил за нами? — Уизли, выбирай выражения! И лучше вали к своему дружку, вместе поплачетесь твоей жирной мамашке! — Ты! Ты просто жалкое подобие своего отца! Но как не старайся, все равно не станешь похожим на него. — Гарри не мог терпеть гадостей в сторону Молли, она действительно заменила ему мать. Ещё немного и завязалась бы драка. Половина библиотеки с интересом таращила глаза на них. — Знаешь, Малфой, я и правда тебя ненавижу! Не смей приближаться ни ко мне, ни к гриффиндорцам! Понял? — Ещё чего? Какой-то Гарри Поттер будет указывать мне, с кем общаться, а с кем нет. — Драко был все также холоден, не показывая эмоций. Гарри не выдержал. Удар кулаком куда-то в скулу. Малфой будто этого ждал и продолжал выводить на эмоции. — Давай! Ударь ещё раз! Пусть все видят какой золотой мальчик на самом деле! Гарри отвернулся, но смешок хорька не дал ему уйти, Поттер развернулся и снова ударил парня. С такой силой, что тот пошатнулся и чуть не упал. Его поймал Забини, появившийся из ниоткуда. Наверняка он забавлялся с очередной девчонкой, как иначе можно объяснить его нахождение в библиотеке? — Поттер, какого хрена ты творишь? — Блейз вытирал кровь с лица Драко. Не ответив на этот вопрос, Гарри практически убежал из библиотеки. Он не стал ждать Рона, просто двинулся в сторону гостиной Гриффиндора. Гермиона сидела в гостиной, кажется, она делала домашнее задание по травологии. Заметив запыхавшегося Гарри, она не обратила на него внимания. Парень подсел к ней. В этот раз она не могла игнорировать его, Гарри отодвинул учебник и уткнулся в плечо Гермионы. Редкое явление — слезы Поттера. Можно было собрать их и использовать для зелий, также, как и слезы единорога. Наконец он показал эмоции. Столько времени прошло, а от Поттера изредка был слышен смешок, а тут слезы. Апатия когда-нибудь должна была закончиться. Может и не было никакой апатии, а Поттер просто стал социапатом. Гермиона лишь удивлённо посмотрела на слегка кудрявую макушку парня, и не раздумывая, начала жалеть его. Поддержка нужна была ему сильнее, чем хорошая оценка девушке. В гостиной Гриффиндора раздавались тяжёлые всхлипывания, из-за которых ученики обходили это место стороной. Когда кто-то проходил мимо, Гермионе стоило лишь кинуть самый опасный взгляд, что она могла, и этот кто-то быстро уходил. Поттер просто плакал. Тот Поттер, что победил Темного лорда, тот, что только что въебал Малфою. Такой беззащитный, словно ребенок. Когда Рон нашел своих друзей, ничего не спрашивая, он просто обнял Гермиону и Гарри. Святой троице нужна была поддержка. Где ее искать, если не друг в друге?

***

Драко и Блейз поспешно покинули библиотеку. Забини не знал, почему Поттер завелся, почему пострадал Малфой. Но спрашивать как-то не хотелось, слишком уж хреново выглядел Драко. — Блейз, скажи: «мне пизда». — Ну, с какой стороны посмотреть. А так, да, тебе пизда. Люциус стопроцентно узнает. — Чёртов шрамоголовый! Как же я его ненавижу! Постоянно все происходит из-за него. — Но задница у него ничего. — Блейз попытался разрядить обстановку, но кажется не получилось. — С каких пор ты разглядываешь задницу Поттера? — Неужели я слышу ревность в твоём голосе? Драко прижал Блейза к стене. Поднял палочку и направил ее прямо на лицо темнокожего парня. — Забини, я итак на взводе! Твои шуточки неуместны. Хватит! — Я и не шутил, ты ведёшь себя так, будто влюблен в Поттера. Засматриваешься на него в Большом зале, причем постоянно. Теперь это. Ты давно трахался в последний раз? Тебе нужно расслабиться. — Драко ослабил хватку и Блейз спокойно ушел, не оглядываясь назад. Малфой вот-вот перестанет сдерживаться. Ещё чуть-чуть и он умрет раньше, чем задумал. Драко хотелось уйти красиво (ох уж эти Малфои, никуда без пафоса), поэтому он решил написать прощальные письма. Сейчас настало самое время, чтобы написать их. Возможно, на это повлияли эмоции, что парень не мог сдерживать. Быстрым шагом Драко добрался до своей спальни, достал новый пергамент, поставил чернильницу. Недолго думая, решил, что первое письмо будет предназначено Нарциссе. Этой прекрасной матери, что воспитала столь ужасного, слабого сына. Она защищала, спасала его, а он отплатил ей этим. В письме было сказано об огромнейшей любви к матери, о благодарности, а также, Драко попросил прощения. Слова давались ему тяжело. Вот-вот он бы разрыдался. Слезы предательски хлынули из глаз хорька. Красивый, аккуратный почерк сменился на что-то непонятное. Писать сквозь слезы было безумно сложно. Отцу писать такого письма не было смысла. Он бы подумал, что это глупая шутка. На минуту Драко захотел написать письмо самому Гарри Поттеру. Которого Драко ненавидел также, как любил. Он не мог признаться себе в этом, из-за этого вел себя ужасно по отношению к возлюбленному. Драко просто не хватало смелости признать влюбленность. Не было сил сказать это в лицо самому себе. Идея написать Поттеру оказалась не такой, плохой, но слова никак не связывались в предложения. Да и вообще, какого хрена лорд Малфой будет писать какому-то гриффиндорцу? Пару предложений накалякались чудесным образом, но Драко лишь скомкал пергамент и бросил в карман. Оставалось лишь одно — отправить этот сборник грусти, который получился только для матери. Но с этим следовало повременить.

***

Тем временем золотое трио все никак не расходилось по комнатам. Они сидели на диване и обсуждали всё, что можно и нельзя. Выплакали все слёзы, что были. Высказали все, что хотели. Между ними больше не было секретов. Речь о глупых, высокомерных слизеринцах больше не заходила. Никто не хотел говорить о них. Пока Гарри сам не заметил, как перешёл на разговор о Малфое. Ни разу не назвал его по имени, даже по фамилии. Все время были дурацкие, даже детские сравнения по типу: «хорёк, слизень, урод, еблан». Последним словам парень научился у Дадли. Неудивительно, что этот мешок с жиром говорит такие же противные слова, как и он сам. В какой-то момент поток слов Поттера пришлось остановить, ибо его занесло уже совсем далеко. Наступило время отбоя, но троица не хотела расходиться. Долгое время они сидели молча. Так и могло продолжаться, если бы не Рон, который решил вспомнить о том, как Гарри и Драко чуть не стали друзьями. Это было плохой идеей. Глаза героя мгновенно налились кровью, кулаки сжались сами собой. Он посмотрел куда-то в даль тёмного, звёздного и такого манящего неба. Спустя несколько минут ярость сменилась грустью и тоской. Герой попросту скучал по хорьку. По его коротким объятиям, когда никто не видит. По его тонким, аристократичным рукам, касающихся грубых, неухоженных рук Поттера. Гарри снова начал мотать головой из стороны в сторону. Гермиона обеспокоенно посмотрела на друга, и коснулась его плеча. Гарри кинул короткий взгляд на ее руку, а затем на Рона. Девушка также окинула рыжего испепеляющим взглядом. — Я пойду. — бросил Гарри и поднялся с нагретого им места на диване. Когда парень удалился достаточно далеко, Гермиона также ушла, не забыв напомнить Рону о том, какой он дурак. Друзья оставили парня одного. — Как обычно! Во всем виноват самый красивый! — самооценке Рона можно было позавидовать. Пробубнев ещё пару слов о прекрасном спасителе мира магии, Рональде Уизли, он оставил гостиную в одиночестве.