I've been alone with you inside my mind

      Барон не помнит с каких пор перестал обращаться к себе по имени, а лишь титул и прилагающая к нему фамилия стали его реальной личностью. Барону иногда хочется вернуться во времена, когда он был всего лишь инженером, служил государству, а дома его ждали жена с сыном. Земо не переставал себя винить с тех пор, как случилась катастрофа, унесшая жизни дорогих ему людей.       Он много раз задумывался, сумел бы он предотвратить смерть родных ценной собственной жизни или слег бы вместе с ними, и Барон не был бы против случись первое. Он часто вспоминал слова жены, чтобы поменьше отправлялся в командировки, почаще гулял с сыном, уделяя ему достаточно времени. Возможно, хоть раз прислушайся он к ней, все случилось бы по-другому.       Барон помнит, как в тот день его отправили в филиал в Турцию, как утром он переговаривал по телефону с сыном, обещая ему привезти рахат-лукум. Любимая сладость сына всегда помогала искупить вину перед малышом. Стоило вкуснейшим фиолетовым квадратикам появится перед взором мальчика, как тот забывал о затаенной обиде и бежал в широко раскрытые объятия отца. Иногда Барону кажется, что он все еще помнит разбросанные фантики по всему дому, алую помаду на устах жены и запах ее любимых духов.       Барону казалось, что в такие моменты он становился вновь Гельмутом, примерным мужем и любящим отцом. Ему казалось, что на второй половине кровати лежит его жена, обнимающая его сзади, дарящая ему незаменимые ощущения теплоты и уюта, но стоило ему повернуться в обратную сторону, как перед его взором появлялась фиолетовая вязанная маска. Барон закрывает глаза, силясь вновь ощутить родное тепло рядом, прогнать навязчивые мысли, но понимает, что все, что он чувствует сейчас – это холодные простыни и мокрая подушка и это будет его преследовать до самой смерти.       Первым напоминанием о суровой реальности стало непробиваемое стекло и маленькое помещение тюрьмы: с гулкими стуками ботинок охраны, безвкусной едой и тюремным номером, напоминающими кем на самом деле он является ˗ врагом, злодеем, сумевшим рассорить и уничтожить мстителей, истинным Бароном Земо. И ему кажется, что он вовсе лежит не на кровати с призраком жены, а на тюремной койке, до сих пор отдающей запахом пота и рыбы, а рядом на тумбочке стоят не турецкие лакомства оранжевого и желтого цветов, а книга, не позволяющая сойти с ума.       Встав с кровати, он медленно направляется на кухню, чтобы принять снотворное. По пути надев халат, Барон останавливается напротив своего плаща, дотрагиваясь, сжимая в руках клочок одежды. Еще одна связь с далеким прошлым. Земо помнит, что будучи еще Гельмутом, жена постоянно ему говорила, что у него ужасный вкус, и что он не умеет выбирать себе вещи, таким образом, намекая, что ему повезло иметь такую прекрасную жену, не только с отличным чувством юмора, но и незаменимым вкусом. И этот плащ с дурацким мехом очередное напоминание о его дурном вкусе. Он представляет, как закатила бы глаза жена на его внешний прикид, а сын залился бы смехом. По пути ему вспоминается игра на пианино и едкие замечания любимой, которая будучи учителем музыки постоянно подкалывала его из-за игры:       — Lieber, verwechseln Sie ein F mit G, und es ist, als würde man sagen, dass die Helden von Dostoewski nicht Erfordern sind*       — Liebling, ich hoffe, Sie berauben mir nicht wegen dieses Abendessens*       Барон внезапно находит себя с грустной улыбкой перед газовой плитой. Кухня, которая раньше служила уголком для приятных, смешных, а иногда и пикантных моментов, сейчас напоминает ему огромную глыбу льда, лишенную чувств и эмоций. Оперившись на столешницу, Земо откидывает голову назад, позволяя лунному освещению покрыть его кожу маленьким светом. Стоит закрыть глаза, как он видит ее руки на своей шее, нежные поцелуи, ухмылку и последующий за ней задорный смех, возникнувший из-за внезапного закружения в воздухе. Он чувствует, как тяжелеет в сердце, и как пробегают холодные мурашки по спине.       В такие моменты Барону иногда удается вырваться из личности Земо, становясь обратно Гельмутом. А фиолетовая вязанная маска, припрятанная некогда в одной из коллекционируемых машин - еще одно напоминание, что он не полностью в состоянии забыть прошлое. Какая ирония, что цвет этой маски был выбран под вкус любимого фиолетового лукума сына. И каждый раз надевая ее, он напоминал себе ради чего борется и все еще жив, если это можно назвать жизнью. Вытащив нужное лекарство Барон понимает, что пришел сюда отнюдь не за этим, он здесь за фиолетовой сладостью, отдающей вкусом горечи, сладости и боли. Барон замечает, как у него дрожат руки, открывающие обертку, он видит, как одинокая капля падает на его руку, как дрожат губы, жующие сахарную сладость, как слезы застилают глаза. Барону вовсе не нравится этот вкус, но он знает, что будет есть его столько, сколько понадобится, пока вкус не приестся, пока образ сына будет оставаться с ним навсегда.       Лежа в кромешной темноте, под звуки мигающих машин снаружи, лишенный утреннего солнечного света, он знает, что наступит день, когда они с семьей увидятся и тогда ничего не будет иметь значения: ни жизнь, ни смерть, ни мстители. Будут лишь жена с сыном и он - Гельмут, верный муж и любящий отец.