Hide and Seek

Ибо знает Сяо Чжаня чуть больше месяца, но у него к нему уже определенно что-то есть. Красивый, добрый, талантливый Сяо Чжань. Бесконечно очаровательный, милый и вежливый. Ибо обычно немногословен, но он может беспрестанно восхвалять своего удивительного партнера по фильму. И они так совпадают. Хотя, признаться честно, куда более важный и срочный вопрос — насколько Сяо Чжань его возбуждает. Ибо проработал в индустрии достаточно долго, чтобы знать, что означают определенные взгляды. На него так смотрели и мужчины и женщины, старые и молодые, и все остальные между. Он никогда не отзывался на их предложения, слишком хорошо понимая ценность карьеры и проблемы, которые это может принести. Однако он позволял себе наслаждаться возбуждением от этих взглядов, когда оставался ночью в постели один. Поэтому, когда Сяо Чжань смотрит на него так, это будто прицельно лупит его в живот. Как бейсбольной битой. В начале июня наконец-то что-то происходит. Что-то вроде. Однажды после ужина Ибо рано возвращается в свой номер, чтобы заняться рабочей перепиской и подготовиться к полёту. Хотя иногда и кажется, что ничего другого не существует, пока он на съемочной площадке, мир, к сожалению, продолжает вращаться. Новые сценарии, новые встречи, новая хореография. Именно там Сяо Чжань находит его позже, когда он разучивает новый короткий танец для Day Day Up. Да, у Сяо Чжаня есть ключ-карта от номера Ибо. Глупо настолько доверять Сяо Чжаню? Возможно, но это удобно, когда Сяо Чжань приходит репетировать реплики или тусоваться, а Ибо в душе или слишком ленив, чтобы встать с кровати, чтобы открыть дверь. — Разве это не слишком... — Сяо Чжаню приходится повышать голос, чтобы его можно было расслышать за музыкой с того места, где он сидит на кровати, и он неопределенно машет рукой, — знаешь, для семейного телешоу? Это какая-то американская песня, в которой много басов и рэпер говорит о том, насколько он возбужден для киски или чего-то в этом роде. Когда дело доходит до песен на английском, всегда требуется дополнительное усилие, чтобы сосредоточиться на текстах, вместо того чтобы растворяться в самой музыке. Ибо на самом деле не обратил внимания на слова, но отметил неоднозначный характер движений, которые ему прислали. Он пожимает плечами: — Не я выбираю музыку и не я ставлю танец. — Может быть, никто и не обратит внимания на слова, потому что все будут слишком увлечены твоими танцами, — Сяо Чжань хихикает и устраивается поудобнее, скрестив ноги на кровати. — Покажи мне еще раз, Ван-лаоши. — У меня не было возможности потренироваться, — предупреждает Ибо, хотя его радует возможность повыделываться перед Сяо Чжанем. Тем более, что это, как любезно заметил Сяо Чжань, весьма откровенный танец. — Ничего страшного, — говорит Сяо Чжань с мягкой улыбкой, которая раздувает искры в животе Ибо. Он берет телефон Ибо и нажимает на Play. Ибо танцует для него. Выталкивает грудь, сгибается в талии, ведет локтями по плавной дуге над головой. Он кивает Сяо Чжаню и подмигивает, потом падает на пол, толкаясь в него бедрами так, как он хотел бы толкаться в задницу Сяо Чжаня. Под конец он весь красный, тяжело дышит и опьянен безраздельным вниманием Сяо Чжаня. Тем, что он смотрит на него, пока он в своей стихии. Ибо встречает взгляд Сяо Чжаня, лежа на полу, а музыка продолжает играть. Даже отсюда Ибо может видеть восхищенный взгляд Сяо Чжаня, скользящий по его телу, и задерживающийся там, где Ибо чувствует, что у него наполовину встал в свободных джоггерах. И Сяо Чжань прикусывает губу. Наконец музыка прекращается, и Сяо Чжань молча подходит, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. Они стоят очень близко друг к другу, и Сяо Чжань стряхивает пыль с плеча Ибо. — Как всегда потрясающе, Ван-лаоши, — бормочет он. Он так близко, что Ибо может пересчитать его незаслуженно красивые ресницы. Он видит мягкость его щек, его розовые, как лепестки, губы и ту родинку, которую он отчаянно хочет вылизать. Несмотря на то, что ему нравится заставлять Сяо Чжаня приседать на съемочной площадке, чтобы он мог быть выше, ему нравится и то, как сейчас приходится слегка задирать голову, чтобы смотреть в глаза Сяо Чжаня, такие же расширенные и потемневшие, как, должно быть, и у самого Ибо сейчас. Сяо Чжань все еще держит его за руку, и Ибо не хочет отпускать. Такое ощущение, что они балансируют на грани чего-то неописуемого; чего-то волнующего и неизбежного. Когда Сяо Чжань неуверенно вздыхает, Ибо чувствует это на своих губах. Он чувствует на языке дыхание Сяо Чжаня. Ибо думает, что он ел мапо тофу на ужин. Ибо сходит с ума от нетерпения и сексуального голода уже несколько недель и хочет поторопить, когда ему кажется, что Сяо Чжань начинает сокращать расстояние. Он хочет, хочет, хочет. К несчастью для Ибо, их прерывает пронзительный звонок телефона, напоминающий ему о сегодняшнем ночном рейсе в Пекин. Хуже того, Сяо Чжань спокойно отходит от него, будто совсем не взволнован, в отличие от Ибо. Будто он не хочет этого так же, как Ибо. Разочарование поселяется у него внутри, отдает кислым на языке. Он пытается скрыть выражение лица, но не уверен, что ему это удается. Поэтому, когда Сяо Чжань спрашивает, может ли он одолжить лосьон для рук, Ибо не задумывается, слишком отвлекаясь на их почти поцелуй. Он машет в неопределенном направлении прикроватной тумбочки и предлагает не стесняться, прежде чем пробормотать: «увидимся позже», и выйти из номера. Это его большая ошибка, и он осознает это только сев в самолет. Бля. Бля. Содержимое этой бутылки — единственное, что он позволяет себе брать с собой в путешествие. Его единственная слабость, которую легко скрыть. Он не хочет рисковать скандалом в аэропорту, даже если иногда он невыносимо возбужден, постоянно находясь рядом с множеством горячих коллег. «Ничего, все в порядке», - говорит он себе. Есть причина, по которой большинство вещей не могут его достать. Помимо страха перед призраками, насекомыми и темнотой. Ничто не может превзойти самый унизительный момент в его жизни. Ибо должен был знать, что условно запертая дверь на самом деле не удержала бы никого из его любопытных товарищей по группе. Но в пылу момента, в восторге от возможности уединения, это показалось хорошей идеей. Можно ли его вообще винить? Он был под влиянием подростковых гормонов, изображая постоянно возбужденного мальчика; и с тех пор, как вышел EOEO, он проводил все свое время с горячими взрослыми мужчинами, от инструкторов до танцоров и своих долбаных товарищей по группе, изучая хореографию, известную как «как трахнуть танцпол». Вот как вышло, что, когда четыре его друга вернулись из похода по магазинам слишком рано и ввалились в дверь его спальни, восклицая: «Ибо! Ибо!», они обнаружили его обнаженным, с тонкой ручкой расчески в заднице. Самое стыдное, что ощущение четырех пар глаз на нем возбудило его до смехотворно высокого уровня, достаточного, чтобы преодолеть явный ужас от того, что его застукали, и он кончил нетронутым с удивленным возгласом. «Ты все еще несовершеннолетний, так что, если тебе нужны какие-нибудь... какие-нибудь... игрушки, воспользуйся моей карточкой», — сказал позже Исюань, выглядя чрезвычайно встревоженным: «Только, пожалуйста, никаких расчесок». Ибо не мог смотреть в глаза никому из друзей в течение нескольких дней, пока они не зажали его в угол и не стали делиться своими самыми неловкими историями, пока он не заплакал от смеха. Но, похоже, эта ситуация может стать близкой. Хотя бы потому, что Ибо вообще не хочет ставить себя в неловкое положение перед своим крутым взрослым крашем. Как только самолет приземляется, он быстро отправляет сообщение Сяо Чжаню, молясь, чтобы тот еще не успел использовать «лосьон» и не задавал слишком много вопросов по поводу этого самого «лосьона». Ван Ибо: Чжань-гэ! Пожалуйста, не используй этот лосьон! Просто выбрось его и возьми из моей ванной или в магазине внизу! Долгое время нет ответа, и Ибо переживает и нервничает, еще и с недосыпом. Хотя фотосессия проходит хорошо: он сумел направить все это беспокойство в «едва контролируемую интенсивность» или что-то еще, чего добивался фотограф. Однако последовавшая за этим деловая встреча с Шанель складывается хуже. Ибо удается воздерживаться от того, чтобы все время проверять телефон, но это делает его беспокойным и суетливым, и менеджер недоволен. После всего этого у Ибо есть одна ночь, чтобы отдохнуть в его собственной квартире, в своей постели, прежде чем он улетит завтра на Produce 101. Это было бы идеальное время, чтобы хорошо провести ночь, чтобы побаловать себя, свое тело. Если бы только он не зацикливался так в тревоге. Он доедает свою любимую жареную лапшу из коробки, когда его телефон звонит с уведомлением от Сяо Чжаня. Ибо давится длинным фасолевым проростком и чуть не опрокидывает кружку, спеша проверить сообщение. Сяо Чжань: Почему? Что с этим не так? Ибо откашливается, затем вздыхает с облегчением. Похоже, Сяо Чжань еще не успел его использовать. Однако ему все еще нужно придумать достоверное оправдание. Ван Ибо: Срок годности истек. Он мысленно аплодирует себе. Это довольно правдоподобно. Все те средства для макияжа и ухода за кожей, которые он использует, всегда имеют ярлыки со сроком годности. Сяо Чжань: Я не знал, что у такого вообще бывает срок годности. Что тогда происходит? Ван Ибо: Да, и именно поэтому вообще существует этикетка со сроком годности. Эм-м-м. Текстура становится странной. Сяо Чжань: Я могу пойти купить новую бутылку позже, но я уверен, что сейчас все будет в порядке! Ван Ибо: Подожди Чжань-гэ Не надо Ибо в ужасе смотрит на свой телефон. Через мгновение, в которое, он предполагает, Сяо Чжань открывает бутылку и понимает, что то, что находится внутри, на самом деле вовсе не средство для ухода за кожей, появляется индикатор набора текста. Потом останавливается. Потом начинается снова. Наконец, Ибо больше не может этого терпеть и нажимает «позвонить». Как только Сяо Чжань поднимает трубку, Ибо выпаливает: — Чжань-гэ, подожди, это не то, что ты думаешь! — О? О чем я думаю? — К счастью, Сяо Чжань не кажется сердитым или брезгливым, лишь слегка удивленным. — Я имею в виду, что там не то. Ну... — бормочет Ибо с горящими щеками. Он практически видит, как Сяо Чжань вопросительно задирает бровь, глядя на него. — Это э-э-э. Гм. Просто... — он понижает голос до шепота, — смазка. — Хм, — Сяо Чжань звучит задумчиво, и Ибо хотел бы видеть выражение его лица прямо сейчас, — она отличается от обычной смазки? Помимо очевидного? Теперь он звучит почти ...заинтересованно? Ибо думает о том, что он планировал делать после ужина, и чувствует, как у него в паху занимается знакомый жар. Есть что-то запретное, что-то захватывающее в разговоре об этом с Сяо Чжанем. — Нет ...не совсем, — он закусывает губу, думая о Сяо Чжане, держащем в руках его смазку. Наверное, он немного брызнул на ладонь, возможно, растёр пальцами. — Хм, — Сяо Чжань тихонько принюхивается, — она не пахнет и не ощущается по-другому. Бля, он был прав — Сяо Чжань прикоснулся к ней. Наверное, на его хорошеньких пальчиках она выглядит липкой и грязной. Ибо подавляет стон от возникшего в голове образа. Его джинсы становятся тесными, и он расстегивает пуговицу, чтобы немного ослабить давление. — Д-да нет... — Чего тут стесняться? Просто того, что это похоже на сперму? Чжань-гэ сказал «сперма». Это забавно, потому что в глубине души Ибо все еще ребенок, который смеется над такими вещами. Но в основном он старается не умереть от прилива крови от мозга к члену. И это не секс, что делает все это глубоко несправедливым. — Мне нравится, как это выглядит, — не задумываясь говорит Ибо. Вероятно, потому что его мозг все еще был занят тем, что сказал Чжань-гэ про сперму. — И это работает с другими моими игрушками. Едва он произносит эти слова, как начинает гудеть телефон. Входящий видеозвонок. Ибо смотрит, предвкушение нарастает. Где-то в глубине души он понимает, что они на перекрестке. Если он ответит, между ними все изменится. Если он этого не сделает, Сяо Чжань будет любезно притворяться, что ничего не произошло, и никогда больше об этом не вспомнит. Он нажимает «ответить» не колеблясь. Изображение на экране виснет секунду, пока соединение стабилизируется. Затем он видит Сяо Чжаня, сидящего у изголовья кровати, как обычно. У него розовые щеки, а глаза горят, как никогда раньше Ибо не видел. — Покажи мне, Ван Ибо. Ибо слушается, чувствуя себя одержимым. Он идет в свою комнату и вытаскивает из шкафа коробку из-под обуви. Он держит ее высоко на полке за стопкой свитшотов на случай, если придут уборщицы или кто-нибудь из его друзей решит полюбопытствовать, пока в гостях. — Хорошее укрытие, — комментирует Сяо Чжань, — эта коробка меньше, чем я от тебя ожидал. Я думал, у тебя будет большая коллекция, как Лего. Ибо бешено краснеет, он бросает коробку на кровать и забирается на нее сам. — Так и было, — бормочет он, — но я выбросил все, что мне не понравилось или не использовалось. Он вспоминает восемнадцатилетнего себя, в восторге от того, что наконец-то получил свою собственную квартиру. И всю ту уединенность, которую она обеспечивала, которой у него не было до сих пор никогда. Он скупал в интернет-магазинах все игрушки, которые хотел попробовать. Потребовался почти год, чтобы понять, что большая часть его коллекции не доставляет ему удовольствия (а то и даже вредит, когда он становится слишком амбициозным и переоценивает возможности собственной задницы). Так что потом, вместо того чтобы тайно приносить секс-игрушки в свой дом, он тайно выбрасывал их и молился, чтобы никто не совался в его мусор. — Так это проверенные временем фавориты Ван Ибо? — слова Сяо Чжаня приличны, но его голос низкий и хриплый. — Они, да. — Ибо кладет телефон так, чтобы Сяо Чжань мог видеть, и вытряхивает коробку. — Ничего особенного. На самом деле ничего: два мастурбатора, анальная пробка, виброкольцо для члена, пара дилдо и ошейник. — Что ты используешь со своей смазкой? Ибо прикусывает губу, спираль в его животе скручивается туже и нагревается. Он выбирает один фаллоимитатор телесного цвета, внутри которого есть трубка, соединенная с небольшим ручным насосом. К основанию прикреплена сверхпрочная присоска, которая, как знает Ибо по опыту, достаточно прочна, чтобы держаться, когда он действительно серьезно двигается. — Его можно заполнить смазкой и м-м-м... — Ибо поднимает насос и показывает крошечное отверстие на кончике фальшивого члена в камеру. У него в комнате есть еще одна бутылка смазки. Он кратко размышляет, стоит ли заправлять, затем понимает, что у него нет шанса не подрочить после того, как Сяо Чжань повесит трубку, так что не похоже, что это будет пустой тратой материала. Ибо кладет телефон и наклоняет его под правильным углом, чтобы убедиться, что он улавливает все, что он делает отработанными, уверенными движениями. Он занимается этим молча. Бросая короткие взгляды на Сяо Чжаня, который наблюдает за ним с нескрываемым интересом. Закончив, Ибо снова поднимает игрушку и слегка сжимает насос, чтобы на кончике искусственного члена появились капли смазки. К счастью, камера не может уловить, как он облизывает губы. Это... непристойно выглядит в его руках, и Ибо немного корчится от того, как сильно этого хочет. Сяо Чжань ничего не говорит. Ибо снова кусает губу. Он разрывается между своим нетерпением прекратить разговор, чтобы сразу заняться собой, и желанием никогда не отпускать этот момент, заряженный и полный непроговоренного смысла. Немного странно, что камера по-прежнему сфокусирована на игрушке в его руке, поэтому он берет телефон, чтобы Сяо Чжань мог видеть его лицо. Он видит себя в углу экрана, покрасневшего и отчаявшегося. Однако у Сяо Чжаня все еще это мрачное, но любопытное выражение лица. Ибо смеется диковато. За пределами поля зрения камеры он с тоской водит пальцем по основанию фаллоимитатора. — Хорошо, Чжань-гэ, — говорит он, — я просто... — Разве я не сказал «показать мне»? У Ибо перехватывает дыхание: «показать»? — Покажи мне, как ты им пользуешься, Ибо, — выдыхает Сяо Чжань. — Как ты используешь его на себе. — Я-я... — Ибо заикается, черт возьми. Черт возьми, это на самом деле происходит. — Если только… — говорит Сяо Чжань, в выражении его лица появляется нерешительность, — ты не хочешь? — Нет! Я хочу! — быстро уверяет его Ибо. Губы Сяо Чжаня складываются в легкую улыбку: — Хорошо. — Просто позволь мне, м-м-м... — Ибо оглядывает комнату, оценивая, что есть в его распоряжении. Обычно он прикрепляет фаллоимитатор на деревянный пол, но теперь есть дополнительная проблема с тем, где закрепить телефон. Он затрудняется на секунду, затем вспоминает ту штуку с селфи-палкой, которую он получил по почте несколько месяцев назад, когда его мама настояла на том, чтобы научить его новому рецепту. Это была небольшая катастрофа, но теперь он возлагает большие надежды на это (определенно менее подходящее) использование. — Подожди, Чжань-гэ, — Ибо оставляет телефон на кровати. Он ставит фаллоимитатор на пол вертикально и давит на него, пока не срабатывает присоска. Затем он роется в ящиках стола в поисках селфи-палки и ставит ее как штатив на пол. Когда он возвращается, Сяо Чжань все еще терпеливо ждет. Его сердце согревает то, что Сяо Чжань позволяет ему без претензий устроить всё так, как он хочет. Требуется несколько попыток, чтобы найти правильный угол и расстояние, чтобы камера захватывала все, но чтобы экран был достаточно близко, чтобы он мог видеть лицо Сяо Чжаня. — Готов? — подначивает Сяо Чжань, когда он подходит и садится на колени на пол рядом с дилдо. — Просто пытаюсь предоставить Чжань-гэ лучший вид, — парирует Ибо. Он едва слышит себя, так грохочет его сердце, но широко улыбается в ответ на усмешку Сяо Чжаня, их обычное подшучивание успокаивает его. Он может быть возбужден и возбужден до чертиков, но теперь, когда это действительно происходит, он не может не чувствовать себя немного неловко. — Так. Гм. Думаю, мне лучше раздеться? — Как хочешь, — мурлыкает Сяо Чжань. — Покажи мне, что ты делаешь с собой, когда ты один. Глаза Ибо закрываются, когда раздается низкий голос Сяо Чжаня. Он не может не облизывать губы и перестать тяжело сглатывать при мысли о ком-то — нет, не о ком-нибудь! Это именно Сяо Чжань! — наблюдающим, как он это делает. Он тянется за спину, хватает свою футболку за ворот, и одним плавным движением сдергивает ее. Когда его пресс обнажается, он тихонько вздыхает и ухмыляется. Кончики пальцев слегка скользят по груди, оставляя за собой мурашки по коже. Они касаются стоящего члена, все еще в белье, даже молния на джинсах не расстегнута, затем возвращаются к соскам. Колени Ибо разъезжаются, и он вскидывает бедра, поглаживая собственное горло. Ему это нравится, он любит дразнить и наращивать. Любит жжение в бедрах, ногах и прессе, когда он так трахает воздух. Иногда причина появления выпуклости на его штанах, когда он танцует, только наполовину из-за того, что на него смотрят. Другая же половина — это то, как его тело поет, когда он так движется. Одна рука опускается к паху, и он стонет, когда его бедра двигаются навстречу, чтобы потереться о ладонь. Из динамиков телефона доносится ответный стон. Ибо с усилием открывает глаза и смотрит в камеру. Лицо у Сяо Чжаня голодное. На виске капелька пота, глаза темные, зрачки расширены. Ибо ухмыляется, скользит руками по бедрам и вытряхивается так сексуально, как только может, из штанов и нижнего белья. Он чувствует себя немного глупо, но реакция Сяо Чжаня не разочаровывает — его рот открывается, и он издает небольшой сдавленный звук, который идет напрямую к эго Ибо. И к его члену. Ибо набирает смазку и слегка растирает в ладонях. Это круто, когда он размазывает ее по своему члену, как будто он уже обкончал всего себя. — Нравится шоу, Чжань-гэ? — спрашивает он, и дыхание срывается, когда он тянется другой рукой вниз, чтобы поласкать промежность. — Я… — Сяо Чжань тяжело сглатывает. Ибо выжидающе приподнимает бровь. — О, прекрати, ты знаешь, что сексуален. — Сяо Чжань говорит восхитительно задыхаясь. Ибо вздрагивает при этих словах, набирая еще смазки. Он уже сидит на коленях, поэтому раздвигает ноги и обводит пальцами дырочку. — Насколько сексуален? — он дразнит вход, делает его красивым и влажным, и радостно вздыхает, чувствуя искры возбуждения от этих движений. — Достаточно сексуален, чтобы ты тоже мог прикоснуться к себе? Сяо Чжань смеется, застенчиво и игриво: — Возможно. Однако на его щеках пылает румянец и слышен слабый шорох, который он не может скрыть. — Я хочу увидеть. — М-м... Может быть, если ты хорошенько поработаешь пальцами, тогда я дам тебе посмотреть. Вызов что-то делает с Ибо, подливая масла в уже бушующий огонь. Он усмехается и откидывается назад, ноги напрягаются, спина выгнута, бедра приподняты. Он берет смазку и поливает ею яйца. Она скользкая, стекает в его дырочку, пачкает внутреннюю поверхность его бедер. Слышен тихий влажный звук скольжения кожи по коже, который, Ибо знает, исходит не от него. Взгляд Сяо Чжаня, хотя Ибо и не видит его под этим углом, сжигает его. Ибо собирает смазку из расщелины своей задницы и с хрипящим стоном прижимает палец к себе. Его большие руки могут раздражать, когда дело доходит до крошечных деталей Лего, но здесь есть свои преимущества. Как обычно, Ибо жаден и нетерпелив, и вставляет второй палец раньше, чем готов его принять. Это заставляет его вздрагивать, пока дискомфорт не переходит в приглушенное удовольствие от растяжения. Он медленно трет простату, сжимая рукой основание своего члена. Было бы неправильно кончить слишком рано, даже если (цифровое) присутствие Сяо Чжаня может довести его в любой момент. Сяо Чжань издает глухой стон, когда Ибо просовывает три пальца. Звук из динамика становится громче и быстрее, и Ибо стонет в ответ. Ибо заставляет себя вытащить пальцы. «Не кончать слишком рано», — напоминает он себе, даже если ему больно отступать от края, на котором он балансирует. Он использует мышцы корпуса, чтобы вернуть свое тело в вертикальное положение, и они приятно горят. Его пресс напряжен, и он ухмыляется, когда видит, что Сяо Чжань облизывает губы. Это заставляет его чувствовать себя сильным. — Чжань-гэ, — произносит он голосом, выдающим его жажду. — Твоя очередь. Голодное выражение лица Сяо Чжаня сменяется на застенчивое, а улыбка становится смущенной. От этого Ибо хочется сожрать его целиком. — Ты обещал, — напоминает ему Ибо притворно сладко и вызывающе. — Ах, хорошо, хорошо. Сяо Чжань что-то делает со своим телефоном, изображение дрожит и исчезает. Слышатся шорохи, затем камера снова включается, направленная на руку Сяо Чжаня, держащую его член. Он длинный, стройный, красиво раскрасневшийся, как и его владелец, и на него у Ибо текут слюнки. И, Ибо сглатывает, Сяо Чжань использует его смазку, чтобы облегчить скольжение. Как будто Сяо Чжань читает его мысли, он говорит: — Ван Ибо, а, Ван Ибо. Как ты все время этим пользуешься? Кажется... это выглядит таким... грязным. — Я люблю грязное, — Ибо нетерпеливо кусает нижнюю губу и садится на дилдо, осторожно удерживая его одной рукой. Сяо Чжань более волосат, чем он. Его жесткие волосы окружают член и толстым темным хвостом поднимаются к животу. Это адски сексуально. — Я вижу. — Сяо Чжань смеется и сжимает свой член, капля (настоящей!) смазки выступает на кончике. — Ты... ах! — Ибо медленно опускается на игрушку отработанным движением. Он стонет от растяжения, от того, как игрушка проникает в него глубже, чем могли бы его собственные пальцы. — Тебе тоже нравится грязное. Сяо Чжань скулит и не возражает. Он звучит смущенно, что безмерно радует Ибо. — Теперь смотри на меня, Чжань-гэ. — Не думаю, что смогу отвести взгляд, даже если бы захотел. Ибо агрессивно ухмыляется. Он поднимается на коленях до тех пор, пока в нем не остается только кончик, и снова опускается вниз, слегка покачиваясь у основания. Он делает это снова, снова и снова, пока не начинает задыхаться, пока не покрывается потом. Он давит на насос и тяжело вздыхает, когда холодная смазка выливается наружу, покрывая его разгоряченные внутренности. Ибо открывает глаза, — когда он их закрыл? — звук дыхания Сяо Чжаня такой же тяжелый, и он дрочит себе длинными, мягкими движениями. — Ты… ты действительно нечто, знаешь? — выдыхает Сяо Чжань. Ибо знает. Он проделывал это перед зеркалом достаточно раз, чтобы знать, как выглядит. Ибо щелкает насосом с еще одним счастливым вздохом и слегка покачивает бедрами, похоже на то танцевальное движение, которое он показывал Сяо Чжаню на прошлой неделе. Он просто хочет подразнить Сяо Чжаня, но издает шокированный стон, когда дилдо приятно прижимается к его простате. Слишком хорошо, чтобы больше не делать этого. — Ибо… — от того, как Сяо Чжань стонет его имя, дрожь пробегает по его спине, и он сильно сжимается. — Я больше никогда не смогу смотреть, как ты танцуешь. — Хорошо, — говорит Ибо, и его голос слишком отчаянный, чтобы быть таким самодовольным и уверенным, как хотелось бы. Как бы хорошо это ни было, Ибо нужно больше. Он подставляет ноги под себя и опирается на руки для поддержки, медленно двигаясь на фаллоимитаторе, постепенно ускоряясь. Вся эта избыточная смазка издает грязные влажные звуки, двигаясь внутрь и наружу из его тела. Он подпрыгивает с отработанной легкостью, как будто он один и мечтает расслабиться и быть таким распутным и свободным, как хочет. Вот только это лучше. Это реально, и это Чжань-гэ. — Ты так хорошо выглядишь, — говорит ему Сяо Чжань. — Это почти несправедливо. — Это ты несправедлив, — бездумно возражает Ибо. Рука Сяо Чжаня движется в том же ритме, что Ибо трахает себя, и это заставляет его гореть. — Есть ли в мире кто-то еще такой великолепный и сексуальный, как Сяо-лаоши? Я так не думаю. Красивые пальцы Сяо Чжаня сжимают кончик его члена, и он трет большим пальцем щель: — Ты будешь таким же болтливым, когда я уложу тебя в свою постель завтра вечером? — Это зависит от обстоятельств, — говорит Ибо, потому что он говнюк, который, независимо от того, где он и что делает, неспособен не дразнить Сяо Чжаня, когда представляется возможность. Даже острые ощущения, которые сопровождают слова Сяо Чжаня и все подразумеваемые обещания, не могут его остановить. — Как думаешь, ты сможешь заставить меня заткнуться? — Я уверен, что смогу придумать лучший способ занять твой рот, — отвечает Сяо Чжань и многозначительно выпячивает бедра вверх. Ибо увлекается идеей доставать Сяо Чжаня, пока тот не заткнет его своим членом, и это уже слишком. Балансируя одной рукой, он использует другую, чтобы схватить свой член. Достаточно пары грубых движений и крика, и оргазм обрушивается на него как волна. Он кончает длинными горячими полосами по всей руке и животу. Когда он, наконец, начинает приходить в себя, Ибо резко опускается вниз, вздрагивая, когда игрушка проникает глубже. Когда он смотрит на экран, по его венам струится ленивое удовольствие. Затаив дыхание, он наблюдает, как Сяо Чжань все еще дрочит с легкими вздохами. Несмотря на то, что он только что кончил, Ибо очень хочет его. Прямо сейчас. — Эй, — внезапно говорит Сяо Чжань, выдернув Ибо из его мыслей. — Ты можешь лечь для меня? Ибо издает вопросительный звук, но подчиняется, опираясь на локоть. — А теперь достань игрушку. Послеоргазменный мозг Ибо подтормаживает, но затем понимание сшибает его как поездом. — Ты извращенец, Чжань-гэ! — говорит он с легкомысленным смехом, переходящим в постанывание. Пальцами он отрывает присоску от пола, затем осторожно вытаскивает фаллоимитатор. Фальшивая сперма вытекает из его растраханной дыры потоком, растекаясь по его бедрам и полу. С последним движением его руки, член Сяо Чжаня дергается, и он кончает. Ибо едва успевает полюбоваться видом, как он снова переключается на лицо Сяо Чжаня. Хотя это определенно не переход к тому, как было раньше. Удовлетворенное и довольное выражение на обычно прекрасном лице Сяо Чжаня отзывается счастьем внутри Ибо, он тоже садится и снимает телефон со штатива, чтобы сфокусировать на своем лице. — Так. Ух, — начинает Сяо Чжань, нервно хихикая. — Это случилось. Ибо фыркает, затем тоже начинает смеяться, сдвигаясь, чтобы не влезть в лужу на полу. Уборка предстоит не слабая. Это должно быть неловко теперь, когда они за пределами возбуждения, от того, насколько он открылся Сяо Чжаню, как в прямом, так и в переносном смысле. Он пресыщен, счастлив и взволнован, но не чувствует себя неловко. — Да уж. Кто бы мог подумать, что вежливый и обаятельный Сяо-лаоши на самом деле такой? — Господи, — Сяо Чжань стонет и закрывает лицо рукой. — Ты прекратишь когда-нибудь? Неа. Нет. Нет, если Сяо Чжань участвует. — Хм. Я думал, кто-то сказал что-то о том, чтобы заставить меня прекратить. Но, может быть, это были всего лишь пустые разговоры. Сияющий взгляд показывается из-под ладони: — Тебе не поздоровится, когда попадешься ко мне в руки, Ван Ибо. Ибо просто ухмыляется: — Жду не дождусь.