Красный чай

— Чего лежишь? — протяжный игривый голос прозвучал прямо из другого конца тусклой комнаты. Коча уже потерял способность говорить из-за слабости и замешательства. Кинув взгляд на силуэт около двери он слегка напугался, но во второй раз задержал на нем взгляд. Там стоял юноша с рыжими длинными волосами, пиратская куртка лишь называлась так, а сама была свободной с рукавами чуть ниже локтей. Куртка не была длинной. Выражая талию поясом, свободные брюки легко наседали на его стройных ногах, заканчиваясь на самом верху голени. — Чего липнешь взглядом? Понравился? — последнее слово прозвучало с игривой насмешкой. — Ты будешь отвечать? — тот парень действительно долго ждал, терпение подошло к концу и он начал аккуратно и тихо шагать к кровати Кочи. Коча совсем ничего не понимал и он насторожился. Сбитое дыхание давало знать о его волнении и дрожащие глаза бегали по красному силуэту. — Не пугайся так, я же не враг тебе. — спокойно выдохнул силуэт, пустив свою руку в густые взъерошенные волосы лежащего. — Коча, мне вообще-то очень обидно от твоего игнорирования. — с наигранной грустью заигрывал красный парнишка. Тут же взгляд Кочи прояснился и настороженность сменилась спокойствием и радостью. Этот паренек был Акай Аи! Наследник предводителя школы Пугонин. С этим парнем Коча знаком еще с самого детства. Школы Менхуа и Пугонин издревле являются родственными. Их основатели были братьями, что сделали правило — родственники предводителя должны скрестить свою кровь с родственной школой. Детство их было насыщенным. Бег на поляне цветов и густой травы. Игры в снегу и снеговики. Рукоделие, букеты мамам, выпиливание из дерева, снежные ангелы, фигуры из льда. Не сосчитать всех счастливых моментов нелепых ситуаций, что они прожили вместе. Жаль, что их беззаботное детство продлилось всего 7 лет, до смерти родителей Кочи, после он впал в депрессию, сконцентрировавшись на учебе. Коча улыбнулся и посмотрел в глаза парня. Щёчки черноволосого покраснели от счастья. — Коча, так ты меня вспомнил? — он мелодично пропел его имя, потрепав за волосы. Коча же издал слабый смешок, еле кивая. — Коча, — все также мелодично звал Акай. — ты столько много спал, что я уже о смерти твоей думал. Совсем ослаб, братец. — дружелюбно указал рыжий юноша. Коча все также счастливо кивал, сверкая красными щеками, совсем забыв о моментах перед потерей сознания. — Коча, сейчас уже вечер, я принесу теперь ужин, а ты, ради меня, должен съесть все до крошки! — все еще игрался с волосами Акай.

***

— Тетенька! Дайте ужина, да побольше! — постучал по стойке рыжий парень с острыми ушками, махая рукой поварихе. — Молодой господин! Да вы и так обглодали за вечер! Куда же вам еще? — расхохоталась бабуля за кастрюлей. — Да что вы! Мне бы для друга своего бессильного, чего вы сразу на меня кидаетесь? — посмеялся Акай. — Ой! Для друга значит! Приношу извинения! — еще больше рассмеялась повариха, беря в руки посуду. — Не пора ли вам спать? Девять часов уже как никак! Держи свой ужин. — Искренне благодарю вас, милая дева. — получая посуду с едой, он отшутился, уходя под смехи поварих и молодых прислужниц. Игриво шагая по железному полу с тарелками в руках, он кокетничал с молодыми девушками в спальных платьях и сорочках, что шли спать, но уже с красными щеками от смущения. Довольный собой, Акай вошел в комнату Кочи, легко сев перед его кроватью, поставив тарелки возле нее. — Коча… — Акай вглядывался в его спящее лицо, словно это было очень редко. Конечно, они не виделись более десяти лет! Смотреть на своего давнего друга придало ему удовольствие, выразив на его лице нежную улыбку, ему снова захотелось потрепать и так взъерошенные волосы. Они пахли полевыми травами: ромашками, одуванчиками. — Коча, просыпайся, я тебе кушать принес. — с довольной ухмылкой трепал чужие волосы Акай. Коча приоткрыл глаза, и, как он и хотел, увидел перед собой своего друга. Безжизненные щеки вновь покраснели и на лице родилась счастливая улыбка. Акай обрадовался и разлохматил вконец бедные волосы Кочи. Убрав руку от головы, Акай принялся размешивать застоявшийся суп ложкой и кормить им своего друга. К его счастью, Коча с радостью кушал, не доставляя беспокойств Акай. После приема пищи, Акай отдал, а скорее отобрали посуду молодые девушки в сорочках, которые никак не могли уснуть, не помочь своему господину. — Коча, спокойной ночи… — пожелал Акай отдыхающему, не торопясь открывать дверь. — Спасибо, Акай. — отозвался тихий голос Кочи. Эти слова обрадовали Акай, заставив его оцепенеть на миг, но он тут же тепло улыбнулся и вышел за дверь, тихо заперев ее.