Красный чай

      Приоткрыв широкие двери, девы показались всем гостям и ученикам школы с позади стоящим Кочей. — Молодой господин, следуйте за мной. — поманила девочка, встретившая их у входа в зал. Она была очень маленькой, словно ей было лет пять-шесть. Свободное платье с короткими рукавами развевались на ветру при ходьбе. Волосы ее не достигли своей густоты, поэтому на голове болтались два жидких хвостика. Идти долго не пришлось. Пройдя чуть меньше половины огромного светлого зала, Коча и малышка достигли его стола, но осмотревшись, он увидел рядом стол его друга — Акая. — Явился не запылился. — усмехнулся Акай. — Где ж ты гулял, душа моя родная? — с этими словами территория вокруг него наполнилась смешком, из-за чего дальние ряды подсознательно кидали взгляды, пытаясь раздобыть источник смеха. Коча покраснел, но, поправив воротник, уселся рядом с ним в благопристойную позу, ненароком кидая свои взгляды на смотрящего на него юношу. Когда все уселись по местам, прислужницы ставили на столы своих господинов тарелки легкой пищи, чтобы не надрывать желудок с раннего утра тяжелой едой. Коча смотрел на тарелку, не отважившись приняться за нее. Акай заметил это, попивая вино из одуванчиков. Допив свою чашу, он снова повернулся к Коче и засверлил его своим взглядом. От этого черноволосому стало не по себе и он повернул голову к своему другу. — Неужели у моего братца совсем нет аппетита? Хочешь, чтобы я тебя с ложечки покормил? — эта фраза звучала как истинная насмешка. Ненароком Коча вспомнил, что в детстве он очень много плакал и, наконец, вспомнил почему — Акай его постоянно задирал. Будь то незначительная нелепость, Коча уходил с горькими слезами, а Акай довольный собой. Лицо Кочи погрустнело. Он уже подумал, что Акай наконец-то изменился, стал заботиться о людях, любить окружающих, никого не задирать, но все не так. На сердце осталось еще больше осадков, ведь только вчера Акай очень дружелюбно и мило провел с ним время, а сейчас он вновь хочет побесить его. Заметив это выражение лица, Акай усмехнулся еще больше: — Неужто ты обижаешься на меня? Что, одного вечера не хватило по горло? — все больше наслаждался Акай. Хрупкое сердце Кочи не могло выдержать новости о себе, о брате, а тут и Акай задевает его шаткое состояние. Коча отвернулся и рассеянно посмотрел в пустоту, будто задумавшись «А правильно ли то, что я живу?». Он оставил Акая со своими обидными шутками и никак не мог перестать думать о брате Ленмене. Почему он тогда спас его? Коча же совсем ему не нравился. Гнев, обида, тоска, ностальгия — все это наполнило сердце Кочи и он больше не мог ничего говорить, думать, делать. Акай все продолжал травить смешные, но обидные шутки, на которые Коча не обращал внимание. У бедного паренька совсем не было аппетита, скорее наоборот, ему хотелось выплюнуть все свои внутренности. Мгновение спустя он вспомнил кое что. Ощупав свои запястья через рубаху, он почувствовал бинты, а под ними зажившие многочисленные шрамы от порезов острым лезвием. Взгляд еще больше помрачнел. Сколько бы ни пытался Коча совершить суицид, никак не получалось. Отложив тарелку в сторону, так и не притронувшись к еде, он сказал, что не голоден и удалился из зала. Сам он не заметил, как смотрящие на него тоже мрачнели, словно перенимая всю его боль на себя. Люди, что сидели около Акая и Кочи явно удивились и недовольно глазели на шокированного Акая. Он никогда не думал, что вправду обидит своего лучшего друга. Почувствовав вину, он допил вино, отложил пустые тарелки, и отправился вслед за Кочей. Сев на свою кровать, опустошенный Коча осматривал комнату, словно она была ему знакома. И правда! Это же его комната, когда он гостевал в этой школе! В том углу он сидел, когда его ругали за шалости вместе с Акаем. За этим столом он сидел с мамой, которая учила его писать и рисовать. Около окна он игрался с игрушками. На этой кровати он спал вместе с мамой, на этой кровати он слушал от нее сказки на ночь, иногда он ютился вместе с шаловливым Акаем, который решил сбежать из спальни родителей. Столько теплых воспоминаний, но они же и породили холодные. Смерть матери, ссора с Акаем, первая попытка помереть, ссора с братом, депрессия… Это все накрыло Кочу и его круглые пустые глаза наполнились большими слезами, что быстро скатывались по щекам и подбородку, падая на одеяло кровати. Пошарив глазами по комнате, он увидел из шкафа лямку от его кожаной сумки. На ней был узор его школы — голубая роза. Коснувшись узор, сумка открылась и Коча вызволил оттуда маленький острый ножик. Аккуратно закрыв сумку, он сел за стол и закатал голубой рукав, оголив забинтованную руку. Убрав лоскуты бинтов, взору оголилась белоснежная рука с множеством широких шрамов. Коча взял в руку нож и прислонил к выступающим венам на руке и резко провел по ним. Оттуда хлынул поток горячей красной крови, но Коча не остановился на этом. Находя новые чистые места и проводя глубоко лезвием, приговаривая «Умри, умри, умри, умри…» От злости из-за своей живучести, Коча быстрее резал. Кровь уже заполнила весь стол, стекая на пол, образуя лужу. Одежды Кочи совсем не отличились. На рукавах были теплые следы крови, а темные брюки и белые носки уже давно стали мокрыми из-за нее. В глазах Кочи помутнело и он свалился назад. Весь в крови, половина комната в луже красной жидкости, но тело, что испускает столько крови, все никак не может помереть.