Великий и Ужасный Папайрус

— Санс! — Папайрус возвышается над сидящим за столом скелетом в позе Наполеона, чеканя каждое слово торжественным голосом, наполненным гордостью. — С этого момента ты будешь называть меня Великим и Ужасным Папайрусом!        Папайрус доволен собой невероятно. Мало того, что он только что прошёл тяжёлое испытание, призванное отобрать самых способных монстров в ряды Королевской Стражи, так среди всех остальных новобранцев его ещё и выделили отдельно, как лучшего из лучших.        "Отличный потенциал, солдатик, так держать!"        После того, как Папайрус, почти ни разу не промахнувшись, попал заострёнными боевыми костями точно в цель девять раз подряд с огромного по его меркам расстояния, похвала Андайн казалась практически естественной и ожидаемой, но всё равно вызывала теплоту в области грудной клетки вместе с будоражащим чувством заслуженного превосходства. Столько месяцев тренировок, и все они прошли не впустую! Осознание этого наполняет скелета величием. Это был только один маленький шажок на пути к Истинной Мечте Папайруса, но он был успешно пройден. Впереди ещё много работы, расслабляться нельзя.        По поводу своей неидеальной сдачи скелет остаётся спокоен. Большинство учеников не смогло набрать и пяти попаданий в цель, на этот раз один промах не сыграет большой роли. Но в следующий ему следует быть более сконцентрированным. Даже несмотря на отвлекающие внешние факторы. Папайрус злобно прищуривается.        На десятый раз маленький скелет промахнулся лишь потому, что боковым зрением, слегка повернув голову во время прицела, увидел прислонившегося к дереву брата, который внимательно наблюдал за его экзаменом издалека. Заметив на себе взгляд Папайруса, Санс вытянул правую руку вперёд с характерным жестом "большой палец вверх" в знак поддержки и хитро подмигнул. Папайрус недовольно отвернулся, внутренне чувствуя нервное напряжение и медленное закипание. Он ведь уже большой! Его брату незачем больше таскаться за ним повсюду, тем более, он что-то не мог припомнить, что приглашал сюда Санса. Раздражённо стиснув зубы и, несмотря на то, что в плечах появилась тяжёлая скованность, Папайрус всё равно выпустил из руки кость, которая пролетела на несколько метров дальше от тренировочного манекена, не задев мишень даже слегка. В глубине души Папайрус понимал, что виноват в этом сам — поддался эмоциям, не рассчитал силу — но понимание этого вовсе не мешает ему в данный момент осуждающе смотреть в глаза старшего брата, ожидая от него реакции на своё новое имя.        — Как скажешь, бро, — единственный ответ Санса на все его капризы, оброненный как бы между прочим, с почти нескрываемой усмешкой на лице, и в этот раз оказывается неизменным.        Санс смотрит на брата с искрами весёлости в зрачках. Такой мелкий, а амбиции уже хлещут через край. Сансу подобные "звоночки", начинающие проявляться в характере Папайруса, кажутся любопытными. Настораживающими, в какой-то мере, но, по мнению скелета, достойными того, чтобы прорасти и вырваться наружу, подобно крыльям, защищающим спину от колючего ветра. Этот мир жесток. Не проломишь его, значит, рано или поздно он сломает тебя, и, если его брат уже сейчас обозначает свою доминирующую позицию, что ж, значит, точно в нём не потеряется.        Великий и Ужасный Папайрус (пусть и с ростом, едва доходящим до плеч Санса; "пока что" — обиженно про себя рычит он) неистово злится. Он чувствует в голосе брата нотки снисхождения, и его это чертовски бесит. Папайрус сжимает руки в кулаки и топает ногой, всем своим видом раскрывая раздражение, но пока ещё не смея выразить его как-то иначе. Тем более перед Сансом, которого, пусть он и не признается в этом вслух, но всё-таки по-своему уважает. И, может быть, даже любит. Может быть, он пробьёт черепушку любому, кто хоть слово скажет против его брата. Даже не слово — за один только неправильный взгляд он превратит жизнь каждого обидчика в сущий кошмар. Но если Санс продолжит так несерьёзно к нему относиться, то когда-нибудь Папайрус проломит и его черепушку тоже, и при этом будет испытывать огромное удовольствие; в этом юный королевский стражник чувствует абсолютную уверенность.        Санс в ответ на это лишь многозначительно подмигивает. Скелета страшно забавляет, когда его мелкий начинает злиться.        — Не ходи за мной никуда больше, пока я не разрешу, — Папайрус, постаравшись вложить в свой голос как можно больше холода, медленно разворачивается и направляется к себе. Санс одаривает его спину широкой улыбкой.        Конечно же, он всё ещё будет за ним ходить. Он будет присматривать за братом до тех пор, пока точно не будет знать, что тот находится в полной безопасности. Вот только Санс совершенно не уверен, что такие времена хоть когда-нибудь наступят.