Под луной

            Открывая потяжелевшие ото сна веки, в голову сразу прокралась навязчивая мысль, преследующая его уже очень давно, что вся его жизнь представляет из себя лишь служение клану, повиновение и неустанное чувство, будто он что-то упускает. Он прекрасно понимал, что это выбор не только других людей, судьбы, но и его собственный. Готовый всегда придти на помощь своим соклановцам, обязанный это делать и повинующийся подобным устоям, закоренело говорящим о долге перед предками и предстоящими потомками, он осознавал, что скорее всего настоящего выбора у него никогда не было. Он не был видимым противником подобного расклада событий, но в душе часто порицал многие правила, касающиеся не только его в частности, но и всего клана Учиха. Изуна всегда чтил своего отца, как человека с непоколебимым характером, высеченым из тысяч сражений, уважал и искренне любил своего старшего брата за его волю и стремление к лучшему, отдавал дань памяти погибшим членам клана и младшим братьям. Но иногда задумываясь обо всём, что его окружало, приходило понимание одной вещи-для себя он оставлял лишь, спрятанные далеко на затворках сознания, потаённые, настоящие мысли, которые к сожалению не может озвучить даже самому близкому для него человеку-своему старшему брату.             Подобные размышления не раз посещали его голову, но он всегда находил им логичное объяснение. Всегда говорил, что это лишь из-за напряжённой внутрикланновой обстановки, в связи со становлением его старшего брата в качестве нового главы клана Учиха и постоянного нахождения в гущи боевых действий. Но от осознания, что мысли об изменение каноничных устоев появились задолго до того, что происходит в клане сейчас, Изуне становилось не по себе. Он не боялся осуждения со стороны посторонних людей, хоть и носящих на спине такой же герб, как он сам. Он свято верил, в свои убеждения и слова. Но порой всё равно приходил к выводу, что желает , чтобы в жизни произошли долгожданные перемены.             И несмотря на всё Изуна знал, что старший брат его не осудит, знал, что Мадара любит своего единственного, оставшегося в живых младшего брата и всегда будет любить, не обращая внимания на какие-то личные предрассудки, но отчего-то внутри неприятно саднило. И сам Изуна, сколько ни думал, не мог понять по какой именно причине это происходит. Он предпологал, что ему могло чего-то нехватать. Но чего именно? Данную мысль он сам же лишь убирал на второй план, откладывал в дальний ящик или попросу пытался её больше не вспоминать. И даже с такими усилиями осознавал, что мысленно всегда будет приходить к одному и тому же, что его в какой-то мере, расстраивало, даже больше, чем проигрыш перед вражеским шиноби. Ведь в этой схватке он проигрывал самому злейшему врагу. И нет, этот человек не был представителем из вражеского клана Сенджу. Этим человеком являлся он сам.             Аккуратно складывая футон в углу небольшой комнаты, Изуна думал о предстоящем заседании старейшин клана и происходящем, в процессе данного действа разговоре. Он был горд за своего страшего брата и что именно он был страшим. Изуна всегда знал и верил, что Мадара заслуживает быть главой всего клана Учиха. Он всегда будет готов ему помочь несмотря ни на что. Но отчего-то его душила лишь одна мысль, что несогласные с таким раскладом событий и взглядов Мадары на будущие клана Учиха, приверженцы старых порядков, захотят навредить его единственному, самому родному человеку. Он никогда не сомневался в силе своего брата и никогда не посмеет этого сделать, но всё равно его сердцем овладевали переживания по поводу грядущего будущего.             Идя в главное здание поселения клана Учиха, где должно было произойти заседание совета старейшин и подписание определённых бумаг, подтверждающих все права его брата, в качестве нового главы клана, Изуна верил, что Мадара не наговорит с горяча каких-либо весьма "лестных" слов, в сторону людей, представляющих немалое влияние на большинство аспектов жизни всего клана. Хотя прекрасно понимал, что сейчас страший брат выберет умеренное и вынужденное обстоятельствами, спокойствие. Ибо сеять раздор между собой и старшим поколением, которое итак вскоре должно было отойти от дел, Мадаре не хотелось.             Изуна уже представлял как под руководством его горячо любимого брата клан Учиха, одновременно вольётся в битвы и мирную жизнь, среди клановых не шиноби, с новыми силами. Хотя даже так понимал, что предстоит немало трудностей со многими асспектами внутрикланновой, и не только, жизни. Изуна прекрасно осознавал, что враги, коих у Учиха несомненно много, возимеют желание воспользоваться образовавшейся в клане, не самой спокойной обстановкой и захотят напасть на поселение. Хоть в последнее время, даже Сенджу вели себя не так активно, как ранее, он настораживался и приводил в большую боевую готовность все свои навыки и чувства шиноби.             Уже непосредственно будучи на самом заседании старейшин и сидя в качестве младшего наследника главной ветви клана Учиха, у Изуны возникало лишь одно желание-поскорее сбежать из этого удушливого жарой и скукой здания, и оказаться на тренировочном полигоне вместе со своим братом. Он понимал, что так думать не совсем правильно, хотябы в меру серьёзности происходящего мероприятия и даже немного эгоистично, по отношению к некоторым людям, но сделать нечего не мог. Ему на мгновение стало, даже как-то грустно, что теперь у них с Мадарой будет оставаться всё меньше и меньше времени на провождение совместных тренировок или общение, в следствии чего они могут отдалиться друг от друга. Но вся серьёзность и тяжесть, оседающих на плечи его страшего брата, обязанностей, заставляли Изуну проявлять стойкость и самооблодание к собственным желаниям. Ведь так и должно быть. Ведь так правильно. Поэтому ему оставалось лишь перетерпеть и в конце концов поздравить Мадару с восшествием на пост главы клана Учиха.             Наступило долгожданное окончание собрания старейшин и Мадара официально вступил на пост главы клана. Смотря на невозмутимое лицо старшего брата Изуна подумал, что теперь нечего не будет как раньше. Ещё в момент смерти своего отца он понял, что грядут не только перемены, но и новые времена. Он знал, что при смене главы клана, то есть управления, не только огромным количеством людей, но многими сферами жизни, как представителей клана, не являющихся шиноби, так и действующих боевых единиц, происходят большие изменения, ведь каждый управленец привносит новые и убирает устаревшие, правила.       - Брат, поздравляю! Этот день всё-таки настал. - заговорил Изуна, подойдя к стоящему возле приоткрытых сёдзи, Мадаре.       - Спасибо, Изуна. - улыбнувшись, Мадара повернулся к стоящему рядом с ним Изуне. - Боишься, что теперь буду проводить с тобой меньше времени, чем раньше? - ухмыльнувшись он сложил руки на груди.       - Нечего я не боюсь! - в возмущении Изуна сложил руки на груди в таком же жесте, как старший брат.       - Какой храбрый. - рассмеявшись Мадара похлопал Изуну по плечу. - Помни, что ты навсегда останешься моим младшем братцем!       - Даже не знаю, радоваться мне здесь или горевать... - театрально покачав головой Изуна рассмеялся. - Эти старики решили устроить праздник и ты не можешь не пойти.       - Знаю. - тяжело выдохнув Мадара вместе с Изуной направились на выход из главного здания кланового поселения. - Ты, кстати тоже. Не забывай. - обувшись они неспешно направились в свой дом.       - Теперь у тебя будет куча бумажной волокиты. По мне так это хуже, чем постоянно находиться в сражениях. Хотя не мне жаловаться. - проходя по улице сказал Изуна с расслабленным выражением лица.       - Тебе не стоит забывать Изуна, что заниматься свитками, бумагами и документами тебе тоже предстоит. Так что не увиливай от предстоящих обязанностей. - чуть улыбнувшись сказал Мадара.       - Да я и не забывал этого. Только вот у меня всё равно этой работы будет меньше, чем у тебя. Я буду чаще ходить на миссии, а ты будешь разбираться с завалом в документации.-вздохнул. - Незавидная судьба.       - Это только на первое время. Так что после всех формальностей, на некоторые миссии мы будем ходить вместе. А также тебе предстоит быть в составе всевозможных делегаций, как младшему наследнику поста главы клана.       - Так уж и быть. По доброте душевной, я тебе помогу, брат. - улыбаясь они вместе вошли в свой дом.             Несмотря на положительный расклад событий и настроение, находящиеся в таком же состоянии, Изуна не мог подавить в себе мысль, что должно что-то произойти. Он и сам не мог понять откуда вообще взялось это предчувствие. Но сколько бы, в течении дня, всевозможных приготовлений к празднику, разбора некоторых документов, он ни пытался прийти к спокойствию в собственных мыслях, всё равно возвращался к одному и тому же. Решив, что это лишь его одни из каких-то предрассудков, он вообще оставил размышления над данной темой.             Проходящий праздник, а скорее весьма скучное занятие, потому что проходило оно в такой же обстановке, заставляло сталкиваться с дилеммой. Сбежать сейчас или всё-таки подождать окончания сего действа? Здравый смысл толкал Изуну в сторону второго варианта, но желание поскорей оказаться наедине с собственными мыслями склоняло к первому. Всё-таки, даже в такой ситуации и атмосфере Изуна не собирался бросать своего старшего брата, понимая, что если он, так сказать откланяется с данного мероприятия, ведь ему это было ещё позволительно, то потом Мадара испепелит его своим взглядом. Он понимал, Мадаре здесь находиться ещё скучнее, чем ему самому. Но старшему брату уйти с глаз старейшин и всевозможных высокопоставленных клановых чинов, тем более нельзя. Поэтому оставалось только ждать.             Прошедший праздник навивал на разум некое состояние дремоты. Но спать, всё равно не так уж сильно хотелось, поэтому решив немного прогуляться и согнать с себя весь прошедший день, окончательно, Изуна направился к реке, протекающей недалеко от селения клана Учиха. Но даже в более расслабленной обстановке, он держался на чеку. Ведь враги могут напасть в любую минуту, поэтому нужно быть максимально готовым ко многим непредвиденным ситуациям. Хоть Изуна и пытался внушить себе подобные мысли, в данный момент совершенно не хотелось впускать в голову какие-то постороннее идеи. Хотелось, хотя бы немного отпустить переживания, волнения, грызущие разум раздумья и расслабиться. Но жизнь, протекающая в непрекращающихся сражениях, заставляла Изуну находиться в постоянном напряжении.             Спускающиеся к реке лучи белоснежного лунного света, впускали в свои владения неясные тёмные тени, отбрасываемые из своих укрытий. Разрывающие черноту, звёздные отклики, маленькими точками рассеялись по всему бескрайнему небесному пространству. Прорезающее тишину, глубоко вечера, стрекотание цикад, заставляли прислушиваться ко множеству самых разнообразных звуков и шорохов. Приятный июньский ветер колыхал растущие на берегах деревья, разбросавшие к небу свои раскидистые ветви, обрамлённые зелёной листвой. Хотелось раствориться в этой атмосфере. Почувствовать её на кончиках пальцев. Проникнуть в саму суть летнего вечера, окружённого проходящими лёгкими порывами тёплого ветра и щекочущим слух звуком журчания речной воды.             Стоя на краю реки, устланного каменной галькой, Изуна вглядывался в озарённое луной чёрное небо и представлял, будто нет нечего кроме этого места, и этого времени. Он понимал, что так думать слишком эгоистично, по отношению к другим и тем более к Мадаре, но ему тоже хотелось, как и многим обычным людям, уделить время своим желаниям.             Настолько погружённый в собственные мысли, с притупившимися из-за расслабляющей обстановки, чувствами шиноби, Изуна не сразу заметил, как к реке стал спускаться кто-то ещё. Услышав звук соприкосновения гальки друг об друга, он достал из рукава, прикреплённый бинтом к руке кунай и активировал шаринган. Выпавшие из рук пришедшего, поверх каменистого пляжа несколько бамбуковых фляг для воды, вскользь разбили царившую до этого тишину. Оглядев сверкающим алым шаринганом незнакомца, Изуна понял, что это всего лишь девушка. Но несмотря на это его насторожило, что она находилась так близко к клановому поселению.       - Ты кто такая и, что ты здесь делаешь? - направив в сторону девушки руку, с находящемся в ней кунаем, спросил Изуна.       - Пришла набрать воды для приготовления отвара от бессонницы... - прозвучал растерянный девичий голос, в момент когда женские руки потянулись к лежащим на земле флягам.       - Не двигайся. - она вновь выпрямилась во весь свой небольшой рост. - Если будешь умалчивать своё имя, я могу тебя убить. Так что отвечай, как тебя зовут?       - С-сакура...       - Вот значит как. Лучше бы тебе побыстрее убраться отсюда, Сакура. Иначе я могу подумать, что ты шпион, подобравшийся слишком близко к поселению клана Учиха. - проговорил серьёзным тоном Изуна.       - Что вы...я не шпион...я медик. - пролепетала Сакура. - Мой дом находится совсем близко отсюда. Прошу прощения, если...доставила вам своим приходом сюда...какие-то неудобства...       - Что ж...-тяжело выдохнув Изуна опустил вниз руку с кунаем. - Тогда уходи. И не заставляй меня пожалеть о своём решении.       - Большое вам спасибо. - сделав небольшой поклон, Сакура подняла с земли фляги и направилась к воде.       - И что ты делаешь? Я же сказал уходить. - недовольно спросил Изуна, смотря на стоящую у края воды девочку.       - Я хочу набрать воды для отвара. У меня бессонница. - присев на колени, Сакура опустила в воду фляги. Набрав воды она поднялась, держа в руках сосуды с жидкостью. - Ещё раз большое спасибо вам...не знаю вашего имени... - замявшись проговорила девушка.       - Ты и не обязана его знать. - посмотрев на Сакуру уже обычным взглядом, без горящего в глазах шарингана, Изуна заметил, что в леном свете женские волосы переливаются розовым оттенком. - Моё имя Изуна. А теперь уходи.       - До свидания, Изуна-сан. - вновь поклонившись девушка скрылась в ночной темноте, а Изуна лишь посмотрел в след удаляющейся девичьей фигуре...