Плотоядное животное//The Carnivore

      Это первый раз, когда ты просыпаешься раньше Леви. Бросаешь взгляд на часы на прикроватном столике и понимаешь, что уже опаздываешь на занятия. Не то чтобы ты всё равно собиралась ехать. Сегодня ты просто обязана присматривать за Леви.       Ты вырываешься из железной хватки Леви как можно незаметнее, стараясь не разбудить его. Обычно он бы пошевелился от такого, но сейчас он просто хмурится во сне, слегка хмыкает и поворачивается на другой бок.       Это больше, чем что-либо другое, говорит тебе о том, как тяжело дались Леви последние девять месяцев. Возможно, это первый раз с тех пор, как он ушел, когда он может спать спокойно, не опасаясь, что его схватят и съедят, как только он закроет глаза.       Ты смотришь на его умиротворённое лицо и чувствуешь сильное желание погладить его по щеке, но держишь свои руки при себе. Ты боишься, что разбудишь его. Он заслужил поспать.       Подходишь к двери и поворачиваешься, чтобы ещё раз взглянуть на него. Ты ничего не можешь поделать с тихим голосом в твоей голове, указывающим на то, что Леви именно там, где ему и место. С тобой. В ту секунду, когда ты увидела его, трещина внутри тебя оказалась залатанной.       Ты всё ещё слегка удивлена масштабом своих чувств к Леви, но ты смирилась с этим. В течение этих девяти месяцев ты двигалась дальше, хоть и не могла отпустить ситуацию.       Когда Леви, наконец, выходит из спальни уже далеко за утро. Волосы у него взъерошены, глаза опухшие и сонные, а ты не можешь удержаться от широкой, нежной улыбки. На нём только футболка и боксёры.       Ты никогда не видела Леви полусонным. В основном, он всегда бодр и собран, поэтому видеть его даже отдалённо уязвимым довольно приятно.       Не произносишь это вслух, потому что знаешь, что всё закончится тем, что он назовёт тебя раздражающей и попросит заткнуться, но он выглядит так мило. Особенно когда зевает и чешет затылок.       — Доброе утро, — говоришь ты и приглашаешь к обеденному столу. — Ты долго спал.       Леви издаёт тихий звук, соглашаясь, и садится. Оглядывается.       — Это место — свалка, — бормочет он и смотрит на груды книг и бумаг на кофейном столике, коллекцию пустых кофейных кружек в раковине, одежду, разбросанную на диване, и всё остальное, что способствует беспорядку вокруг.       — Ну, я здесь живу уже девять месяцев без моей личной горничной и служанки, — бормочешь ты, готовя ему завтрак.       Ты слышишь знакомое пощёлкивание языком и улыбаешься. Ты мгновенно чувствуешь, что всё вернулось на круги своя. Наконец-то вы принадлежите друг другу.       — Я сам могу приготовить себе завтрак, — комментирует Леви, когда видит, как ты достаёшь сковородку. Ты ставишь её на плиту, поворачиваешься и подходишь к Леви.       — Я знаю, что ты можешь, но, судя по всему, ты прошел через девять месяцев кромешного ада. Позволь мне сегодня позаботиться о тебе. Это заставит меня чувствовать себя лучше. Окей?       Ты наклоняешься, чтобы чмокнуть его в лоб. Он оценивающе смотрит на тебя и в конце концов пожимает плечами, пытаясь скрыть лёгкий оттенок счастья в глазах, говорящий о том, что он втайне рад, что его балуют.       — Ты будешь делать всё, что захочешь, что бы я ни сказал тебе, — бормочет он и отворачивается, чтобы посмотреть в окно. Ты гладишь его взъерошенные после сна волосы, а затем идёшь к плите.       Через пятнадцать минут ты возвращаешься с завтраком. Ты поджарила два яйца с беконом, сделала тосты и нарезала свежие помидоры. Также ты нарезала апельсин дольками. Ты ставишь тарелку с дымящейся кружкой чая. Его глаза загораются, когда он замечает чай, и ты не удивляетесь, что он игнорирует еду, сразу же принимаясь за чай.       — Зелёный Жасмин. Я знаю, что тебе он нравится, — говоришь ты ему и садишься напротив. Он вдыхает аромат, удовлетворенно закрывая глаза, и делаешь глоток. То, как Леви на секунду закрывает глаза, говорит о том, насколько сильно он наслаждается чаем. Судя по всему, Леви жил там, где чай — редкая роскошь.       Затем он берёт вилку и начинает есть. Леви пытается сохранять самообладание и есть в нормальном и приличном темпе, но ты видишь, что он поглощает пищу гораздо быстрее, чем обычно. Это, вероятно, первая тёплая, нормальная еда, которую он ел за последние месяцы.       Леви заканчивает со всем меньше, чем за десять минут и отодвигает тарелку в сторону. Он смотрит на тебя и слегка прищуривается.       — Ты похудела, — говорит он с нотками беспокойства в голосе.       — Я ленюсь готовить, когда ем только я. Чаще покупаю что-то готовое и разогреваю, — небрежно отвечаешь ты.       — В общем, ты неважно выглядишь.       — Ты не из тех, кто много болтает, — сухо говоришь ты. Скрещиваешь руки на груди и вздыхаешь.       — Да, это были трудные девять месяцев. С тех пор как ты исчез, я изо всех сил пыталась найти смысл жизни.       Он виновато отводит глаза. Его тело напрягается.       — Видишь ли, мне не следовало этого дела…       — Прекрати это немедленно, — огрызаешься ты. — Я боролась с теми же самыми демонами и до твоего появления. Единственное, что изменилось, — это то, что я встретила любовь всей своей жизни, — ты перестал стесняться своих чувств, наконец-то.       А вот Леви, очевидно, нет — он выглядит неловко, прочищая горло.       — Не нужно говорить так драматично, — бормочет он и отхлёбывает чай.       — Но это правда. Я пыталась. Я могла бы вернуться к тому времени, как всё было до твоего появления в моей жизни, но я просто не могла отпустить тебя. Так что да, в каком-то смысле ты был прав. В результате я стала ещё более одинокой, но быть с тобой было также самым удивительным временем в моей жизни. Я бы не променяла его ни на что. Я благодарна, что могла быть счастлива, хотя бы на мгновение.       Леви долго и решительно смотрит в окно. Затем глубоко вздыхает и поворачивает свои тёмные глаза обратно к тебе.       — Я тоже, — заявляет он, чувствуя себя неловко, но выглядит непоколебимо. — Я был счастлив.       Он снова отворачивается.       Ты улыбаешься. Не спрашиваешь, почему он ушел, хоть и был счастлив. Ты ведь знаешь ответ. Солдатский долг, верность своему делу. Ты всё понимаешь.       — Я пыталась связаться с другими. Коллеги, семья, новые парни…       Леви бросает на тебя взгляд, и его губы вытягиваются в недовольную линию. Ему явно не нравится та часть с парнями, но он не имеет права жаловаться на это, и он это понимает. Леви сам ушел.       — Я не продвинулась дальше, чем просто потереться о него на танцполе.       Твои слова немного смягчают его плохо скрываемую злость и недовольство.       — Я думала трахнуться с ним, но не смогла. В ту ночь я поняла, что если это не ты, то мне никто не нужен. Ты для меня единственный, Леви.       Твой тон небрежен. Ты кладёшь подбородок на ладонь и смотришь на Леви.       Он скептически приподнимает бровь.       — Что? Ты хочешь сказать, что если бы я встал на колени и предложил нам пожениться, завести троих детей и собаку, ты бы не возражала? — он фыркает, явно издеваясь над тобой, и подносит чашку к губам.       — Да.       Леви явно не ожидал такого ответа, потому что он резко вдыхает и начинает кашлять, подавившись чаем от неожиданного ответа.       Ты пожимаешь плечами и спокойно смотришь на него.       — Не знаю, как насчёт детей, но да, я бы вышла за тебя замуж.       — Этого, вероятно, никогда не произойдёт, — будто предупреждает он тебя.       — Сойдёт и так, — отвечаешь ты и встаёшь. Подходишь к Леви и зачёсываешь ему назад волосы со лба.       — Пока ты здесь со мной и счастлив, это всё, что меня волнует, — мягко говоришь ты. Он мгновение смотрит на тебя, пытаясь понять, а затем со вздохом берёт твою руку в свою и отодвигает стул. Ты понимаешь намёк и садишься на его колени.       Ты обнимаешь его за шею и прижимаешься своим лбом к его.       — Я не спрашивала тебя, — начинаешь ты тихим голосом. — Ты вернулся сюда, и я восприняла это, как подтверждение того, что ты хочешь продолжить с того места, на котором мы остановились…       Леви несчастно стонет. Ему, в принципе, неудобно вести подобные разговоры, особенно после девяти месяцев одиночества.       — Да, — наконец подтверждает он тихим шепотом.       — Да что? — спрашиваешь ты и наклоняешь голову с озорной улыбкой. Ты собираешься довести это до конца.       — Не испытывай судьбу, говнючка, — Леви прищёлкивает языком. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.       — Я люблю тебя, — просто выдыхаешь ты в ответ. Он бросает на тебя настороженный взгляд и хмыкает в знак признательности. — Я люблю тебя, Леви, — повторяешь ты.       — Я услышал тебя в первый раз, — отвечает он ровным голосом, теперь немного раздраженным. Ты ухмыляешься и тыкаешь языком в щеку изнутри.       — Я так сильно тебя люблю, — воркуешь ты и ерошишь его волосы. Он пресекает это движение, и хватает твои руки, чтобы ты больше не могла прикасаться к нему.       — Как ты думаешь, сколько мне лет, соплячка? Перестань обращаться со мной, как с ребёнком.       Твоя улыбка превращается в нежную, и ты смеёшься над его угрюмым выражением лица.       — Хорошо. Я больше не буду тебя дразнить. Папочка.       Леви испускает долгий вздох, без сомнения спрашивая себя, что заставило его вернуться к такой несносной женщине, но решает не озвучивать. У него нет сил. Вместо этого он встаёт и несёт тебя к дивану. Он бросает тебя на подушки и садится рядом. Леви закидывает ногу на ногу и прислоняется к спинке.       — Ты хочешь знать, что произошло за последние девять месяцев, верно?       Ты стираешь с лица беззаботную улыбку и садишься поудобнее. Ты медленно киваешь и двигаешься так, чтобы сесть, прислонившись к подлокотнику.       Проходит минута, пока он обдумывает всё, пытаясь решить, с чего начать.       — Мы прибыли точно в то же место, что и в прошлый раз, — начинает Леви и откашливается.       — Я решил пойти разными путями. Твоё тело двигается автоматически всякий раз, когда ты там появляешься, и поэтому пришел к выводу, что было бы слишком опасно пытаться силой затащить тебя на высокое место со мной, так как в конечном итоге ты всё равно проснёшься, — объясняет он. Леви не смотрит на тебя — вместо этого его глаза прикованы к тёмному телевизору.       — Я забрался на высокую крышу, и в конце концов титан пришел за тобой, — рука Леви незаметно сжимается в кулак на подлокотнике — единственный признак того, что он расстроен. Ты тянешься, чтобы схватить руку, лежащую у него на коленях, и крепко сжимаешь её.       — После того, как ты была съед… ушла, — его рука непроизвольно дёргается в твоей, — я отправился на разведку сам. Начал со Стены Сины. Стало очевидно, что она давно заброшена. Десятки, может быть, сотни лет назад. Я знал, что мне нужно найти какое-нибудь снаряжение, если я хочу выжить, поэтому я отправился на базу, которой когда-то пользовалась Военная полиция. Мне удалось найти относительно нетронутый запас лезвий и газа для моего снаряжения, необходимого для выживания.       При этих словах ты хмуришься и открываешь рот, чтобы указать на что-то, но Леви опережает тебя.       — Да, это буквально кричащий намёк на то, что всё было брошено в спешке, так как военные даже не взяли с собой самое необходимое. Внутри домов вещи также оставались нетронутыми, еда осталась на плитах, личные вещи остались в ящиках, денежные тайники остались нетронутыми. Было очевидно, что что бы ни случилось, это произошло слишком неожиданно и очень быстро. Я копался в домах в поисках овса, чечевицы и другой пищи, которая может быть пригодной хоть вечность, если её правильно хранить. Так и выживал…       Ты киваешь и придвигаешься немного ближе к нему, когда выражение лица Леви становится мрачнее.       — Я рыскал вокруг в течение нескольких недель. Получил в свои руки военную информацию о событиях, приведших к прорыву стены Сина. На все вопросы, на изучение которых мы потратили столетие, были даны ответы всего за пару лет. Последние документы, которые мне удалось найти, относятся к началу 852-го года.       — Ты из 850-го, верно? — он кивает. — И тогда ты не знал, кто такие титаны?       — Последнее, что мы смогли узнать, это то, что некоторые люди могут превращаться в титанов и контролировать свои действия. В наших рядах был один такой придурок, который мог бы это сделать. Мы запланировали экспедицию, чтобы выманить других ему подобных, — объясняет Леви.       — Тогда… Что вам удалось выяснить? — осторожно спрашиваешь ты. Губы Леви вытягиваются в тонкую линию.       — Я узнал, что титаны не просто появились из ниоткуда, они были посланы вражеской нацией.       Твои брови удивлённо взлетают вверх. Ты думала, что народ Леви был единственным выжившим.       — Мы изначально были расположены недалеко от этой нации и далеко от стен. Но один монарх увёл своих последователей так далеко, чтобы уйти от продолжающегося конфликта между нашим и их народом. Они возвели стены, которые простояли сто лет, прежде чем враждебная нация снова начала концентрированное нападение в 845-м году.       — Сто лет это не так уж много, — замечаешь ты. — Почему никто об этом не знал?       — Очевидно, королевская родословная обладает некоторыми странными навыками, такими как стирание памяти.       — А? — ты скептически смотришь на его лицо, наполовину убеждённая в том, что он тебя разыгрывает, но Леви выглядит совершенно серьёзным.       — Что значит «стирание памяти»? Ты уверен, что не увидел это в какой-то книге со сказками?       — Я могу отличить книгу сказок от военных документов, ты, говнючка, — отвечает Леви, недовольно закатывая глаза.       — Как скажешь, старина, хотя я не припомню, чтобы ты брал с собой очки для чтения, — бормочешь ты. Видишь крошечную вспышку веселья, как будто он скучал по такой вашей бессмысленной перебранке. Однако прежде чем ты успеваешь ухватиться за эту мысль, он спокойно берёт диванную подушку и бросает её тебе в лицо, чтобы ты заткнулась.       Ты хихикаешь и прижимаешь подушку к груди, продолжая слушать историю Леви.       — Итак, эта дерьмовая нация начала атаку в 845-м году, используя для этого титанов.       — Но… Почему? — хмуро спрашиваешь ты.       — Чёрт, очевидно, многое связано с тем, как устроен наш народ. Они боятся нас. И мы неосознанно пользовались многими ценными ресурсами.       Ты не понимаешь.       — Вы чем-то отличаетесь от них?       — Да. Я ещё не сказал тебе, что такое титаны.       Лицо Леви становится мрачнее.       — Они люди. Не просто люди, а совершенно такие же, как мы. Мы можем превратиться в титанов, в то время как другие нации не могут.       Ты разеваешь рот, широко раскрыв глаза.       — Они люди? Титаны — люди? Ты убивал своих все эти годы?       — Да.       Ты чувствуешь, как его рука снова дёргается.       — Наша нация может быть превращена в титанов, это необратимая процедура. В этой враждебной стране есть субпопуляция нашего вида. Используя их, они начали атаку в 845-м году и ещё одну где-то после последнего документа, который я нашел, в 852-м году.       — Значит, они пробили все стены и оккупировали всю страну так быстро, что не было даже шанса на эвакуацию? Откуда ты это знаешь? Были ли там… Останки?       — Корпус разведки был практически уничтожен вскоре после того, как я оказался здесь. Важные лица были убиты, а Военная полиция взяла под контроль всю армию. Группа бандитов, совершивших убийства… — Леви замолкает, и в его глазах появляется редкий блеск сильного гнева.       — Если бы только я был там, чтобы убить того сумасшедшего зверя, — буквально закипает он. Ты с тревогой смотришь на его лицо. — Тогда, возможно, весь этот переворот провалился бы.       — Итак, были политические проблемы, которые сделали тебя более уязвимым, чем обычно, и отряд, лучше всего оснащённый для борьбы с титанами, был уничтожен, — подытоживаешь вы тихим голосом. Леви хмыкает в знак согласия.       Ты сжимаешь его руку чуть сильнее и внимательно наблюдаешь за ним.       — Так… Твои товарищи погибли во время переворота?       — Я думал, что так произошло со всеми, — стоически произносит Леви. — Пока я не увидел парочку из них.       — Увидел? — ты в замешательстве хмуришься. Разве Леви не сказал, что он единственный, кто остался? Он делает паузу, чтобы сделать глубокий вдох.       — По поводу твоего предыдущего вопроса… Нигде не было никаких останков, — загадочно заявляет он. — Ни костей на улицах, ни братских могил.       Леви тупо смотрит в телевизор, пока ты медленно складываешь кусочки пазла вместе. Останков не было, так что их не убили. Неужели их перевезли к вражеской нации? Но Леви утверждал, что видел…       Ты ахаешь и крепче хватаешь Леви за руку.       — Дома не выглядели так, как будто их бросили в мгновение ока и люди внезапно убежали. Они все превратились в титанов… — шепчешь ты. Леви кивает. Его рука дрожит.       — Они, должно быть, пробрались и обратили всех. Затем разрушили стены, добыли все нужные им ресурсы и оставили титанов бесконечно бродить здесь. Такова моя теория.       Ты соскальзываешь с дивана и чуть маневрируешь, пока не оказываешься на полу на коленях перед Леви.       — Что случилось, когда ты увидел своих бывших товарищей в образах титанов? — спрашиваешь ты. Леви выглядит загнанным в угол. Он стискивает зубы и отказывается смотреть на тебя.       — Что ещё я мог сделать, кроме как избавить их от страданий? — шипит он сквозь зубы. Выглядит разъярённым. — Большинство титанов отправились в другие места в поисках людей, но некоторые остались, разбросанные по стенам. Я уничтожил столько, сколько смог.       Ты видишь боль, глубоко спрятанную в его глазах, и поднимаешься, чтобы решительно обнять его за плечи обеими руками.       — Прости, Леви, — выдыхаешь ты и обнимаешь его так крепко, как только можешь. Он не отвечает на твои объятия, но ты чувствуешь, как его тело слегка дрожит, когда он позволяет тебе утешать его.       Когда ты отстраняешься, твои глаза блестят от слёз сочувствия. Ты с любовью обхватываешь его лицо. Леви смотрит на тебя и издаёт звук, напоминающий то ли фырканье, то ли смешок.       — Соплячка, у меня были месяцы, чтобы прийти в себя. Я в порядке, — уверяет он, а его взгляд всё ещё прикован к телевизору позади тебя. Ты слегка покачиваешь головой.       — Это не значит, что тебя не нужно утешать, — отвечаешь ты. — Всё равно больно.       Леви замолкает и, наконец, поворачивается, чтобы встретиться с тобой взглядом.       — Да, — признаётся он. — Но уже не так сильно.       Ты снова садишься на пол и хватаешь его за обе руки. Внимательно следишь за выражением его лица, пытаясь понять, не слишком ли много вопросов ты задаёшь.       — Итак, когда ты решил вернуться ко мне?       — После того, как я собрал воедино все элементы истории и убил всех своих товарищей, которых смог найти, мне пришлось выбрать между запуском самоубийственной миссии, чтобы попытаться найти эту враждебную нацию, без союзников, без лошади и без гарантии, что у меня хоть что-то получится, и попыткой вернуться к тебе.       Для тебя выбор был бы очевиден, но ты знаешь, что для Леви это было не так.       — Во-первых, я должен был убедиться, что наше время движется одновременно. Если ты каждый раз появляешься в одном и том же месте во времени и пространстве, ты будешь продолжать появляться в прошлом. Я вернулся к Стене Сина, чтобы выяснить, и заметил, что флага, который я поднял в то время, когда случайно оказался там с тобой, там больше не было. Это был показатель того, что наше время движется с той же скоростью.       Ты нежно расчёсываешь волосы Леви пальцами и киваешь.       — Я не решил возвращаться, просто обдумывал свои возможные варианты, стоя на крыше, когда ты внезапно появилась. Я собирался сдержаться и подумать ещё до следующего твоего появления, сколько бы времени это ни заняло.       Ты немного озадачена этим. Ты предполагала, что Леви принял решение ещё к тому времени, как ты появилась.       — Ты вела себя, как крутая девчонка, отказываясь кричать, хотя, очевидно, была до смерти напугана, — фыркает он.       — В общем, ты звала на помощь. Это был едва слышный шепот, но он пробежал по моим венам, как электрический разряд. Не успел я опомниться, как убил титана, который положил на тебя свои отвратительные лапы.       Плечи Леви немного поникли, он совсем не выглядит гордым или довольным собой.       — Я не мог смотреть, как ты умираешь во второй раз. И когда ты пришла ко мне и сказала, чтобы я возвращался с тобой домой, я почти сразу же согласился. Это было эгоистично с моей стороны.       — Это не было эгоистично с твоей стороны, — тут же возражаешь ты. Хватаешь его за подбородок и свирепо смотришь. — Ты сделал всё, что мог, и выбор сводился к тому, хочешь ли ты умереть в одиночестве или победить, как последний представитель своего рода. Ты решил нести этот факел, а не тушить его. Во всяком случае, ты оказываешь им всем услугу. Никто из них не был бы счастлив, если бы ты умер смертью собаки в одиночку.       Ты говоришь эмоционально, удерживая при этом Леви железным взглядом.       Когда ты заканчиваешь и останавливаешься, чтобы перевести дыхание, он смотрит на тебя, не моргая. Затем фыркает и нежно гладит тебя по голове.       — Вот же бестолочь. Из-за чего ты так волнуешься?       Ты вздыхаешь, немного расстроенная.       — Я говорю тебе всё это, чтобы ты чувствовал себя получше.       — Кто сказал, что это не так? — спрашивает Леви.       — Ты выглядишь не слишком счастливым.       — Поверь мне, соплячка. Я счастлив настолько, насколько это возможно в этой ситуации, и во многом это связано именно с твоим присутствием.       Убедившись в этом, ты улыбаешься и забираешься к нему на колени.       — Тогда я рада, — бормочешь ты и утыкаешься носом в его волосы. Чувствуешь, как он кладёт руку тебе на талию. Леви мягко вздыхает, явно готовясь к совершенно другому разговору, который, по его мнению, необходим.       — Послушай, соплячка, — медленно начинает он. Ты немного отстраняешься и смотришь вниз, чтобы встретиться с ним взглядом. — Если ты действительно серьёзно относишься к тому, чтобы взять на себя полное обязательство быть со мной…       — Ты же знаешь, что мой ответ — да, — сразу же отвечаешь ты.       — Тогда нам нужно начать планировать дальнейшую жизнь. Мне нужна работа.       Ты киваешь. Понимаешь, что Леви не хочет вечно жить за твои деньги.       — Наш первый шаг — твоя идентификация, чтобы твоё существование было признано и реально, ты смог бы легально работать и получить медицинскую страховку, — объясняешь ты. — Есть несколько способов сделать это.       Ты изучила этот вопрос незадолго до того, как Леви оказался в ночном кошмаре вместе с тобой.       — Либо мы сделаем тебе поддельное удостоверение личности другой страны и обратимся за разрешением на проживание в качестве моего супруга, либо ты подашь заявление в качестве беженца, и в этом случае тебе не понадобится удостоверение личности, но в таком случае ты рискуешь быть депортированным.       — Неужели подделать удостоверение личности так просто? — скептически спрашивает Леви.       — Интернет — всемогущ, мой пожилой друг, — говоришь ты ему с усмешкой. — Это в высшей степени незаконно, но я смогу достать тебе липовые документы.       — Ты подвергаешь себя опасности?       — Вряд ли, — фыркаешь ты. Леви немного напрягается.       — Мы рассмотрим возможные варианты позже, — сухо объявляет он.       — Как скажешь, дедуля, — бормочешь ты и похлопываешь его по плечу, прежде чем попытаться встать.       — И последнее, — рычит Леви, притягивая тебя к себе обратно, и внезапно ты смотришь в его глубокие тёмные и напряженные глаза. Ваши лица в нескольких дюймах друг от друга.       — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — заявляет он ясным и властным голосом. — Я видел, как ты однажды умерла, и этого было достаточно. Я буду твоим, но такова моя цена.       Твоё дыхание застревает в горле, и ты тяжело сглатываешь. Чувствуешь необъяснимое желание просто пообещать ему всё, что он захочет.       — В таком обществе, как моё, шансы в твою пользу, — тихо говоришь ты ему и кладёшь руки ему на плечи. — Но жизнь устроена не так, и мы оба это знаем. Я не могу обещать что-то подобное, когда так много вещей выходит из-под моего контроля.       — Я знаю, — спокойно отвечает Леви. — Дело не в том, что ты пообещаешь мне, что с тобой никогда ничего не случится. Дело в том, что я предупреждаю тебя, что не хотел бы, чтобы с тобой произошло что-то нехорошее.       — Это твой способ сказать: «Я люблю тебя и хочу заботиться о тебе, пожалуйста, поддержи меня в этом, беспокоясь о собственной безопасности, хотя это, вероятно, ненужно и очень раздражающе»?       — Ты близка к истине, — отвечает Леви, теперь немного неловко, и целует прежде, чем ты начинаешь смеяться над ним.       Ты скользишь руками по его шее и наклоняешь голову. В мгновение ока он перекатывает тебя на спину, укладывая на диван, и садится на тебя верхом. Его руки хватают твои запястья и мягко прижимают их к подушкам рядом с твоей головой.       Его язык раздвигает твои губы, чтобы украсть твоё дыхание.       Когда Леви отстраняется, твои глаза загораются адским пламенем. Прошло целых девять месяцев.       В мгновение ока его губы снова на твоих, но на этот раз поцелуй более требовательнее. Ты издаёшь гортанный стон, когда охотно открываете рот и позволяешь вашим языкам сплестись.       Ты чувствуешь, как его руки скользят по твоему телу; кончики пальцев касаются твоих запястий, когда он отпускает твои руки. Леви скользит ладонями вниз по твоим рукам, обхватывает твою голову, целуя губы, а затем обхватывает твою шею.       Твои ноги раздвигаются и обвиваются вокруг его бёдер, когда ты жадно прижимаешь его к себе, как можно ближе и крепче. Он прерывает поцелуй и утыкается носом в твою шею, целуя и покусывая твою кожу.       Его руки ныряют под твою одежду, и он находит твою грудь, издавая сдавленный стон. Сначала Леви нежно обхватывает их, но вскоре его пальцы скользят по твоим соскам, чуть дразня их. Благодаря тому, что Леви был одет только в свои боксёры, ты легко можешь почувствовать, как он начинает возбуждаться в ту же секунду.       Ты немного приподнимаешься, чтобы сбросить футболку. Тянешься, чтобы схватить Леви за подол его одежды и сделать то же самое с ним, но он опережает тебя. Леви срывает с себя футболку и нависает над тобой.       Его руки обхватывают твои груди и прижимают их друг к другу. Он высовывает язык, чтобы лизнуть один из твоих сосков, начиная томно посасывать. Ты откидываешь голову назад и стонешь, запуская руку ему в волосы.       Другая твоя рука скользит вниз по его подтянутым рукам к животу. Ты обхватываешь член Леви через ткань и начинаешь поглаживать. Это вызывает у тебя недовольное ворчание, а Леви нетерпеливо прижимается к тебе бёдрами.       — Леви, давай поменяемся местами, — выдыхаешь ты.       Ты уже хочешь сказать, что делать это на диване в лучшем случае будет непрактично, как он отстраняется и, кивнув, встаёт на ноги.       Направляясь в спальню, ты не сдерживаешься и игриво шлёпаешь Леви по заднице. Он вопросительно поднимает бровь и хватает тебя за руку. Толкает тебя к стене с головокружительной скоростью и силой.       Твоё дыхание немного сбивается, но это тебя не останавливает. Леви хлопает руками по обеим сторонам от твоей головы, удерживая тебя на месте. Его губы касаются твоей шеи. Ты можешь чувствовать его влажное дыхание на своей коже, и это заставляет тебя дрожать от внезапных и очень интенсивных мурашек.       Ты игриво прикусываешь губу и снова опускаешь руку к его члену. Но на этот раз ты не поглаживаешь его, а просто дразняще прижимаешь ладонь к внушительной эрекции. Леви стонет, расстроенный отсутствием ласки, и кусает тебя за кожу шеи.       Ты стонешь, так бесстыдно возбуждённая, и обхватываешь ногой его бёдра. Убираешь руку и вместо этого трёшься своей промежностью о его пах.       У тебя хватает терпения продержаться всего секунду, после чего ты мягко отталкиваешь его. Одариваешь понимающей улыбкой, берёшь за руку и ведёшь в спальню.       Толкаешь Леви, чтобы он сел на кровать, и идёшь к своему столу, чтобы достать презерватив. Ты ничего из этого не держала на прикроватном столике с тех пор, как ушел Леви.       Только Леви абсолютно не доволен ролью хорошего мальчика, покорно ждущего тебя. Как только ты находите коробку с презервативами в одном из своих ящиков и вытаскиваешь её, чувствуешь, как пара сильных рук обвивает твою талию. Ты чувствуешь, как его член прижимается к твоей заднице, твёрдый как камень и жаждущий трахнуть тебя так сильно, чтобы ты превратилась в бессвязно стонущее обмякшее тело. Губы Леви прокладывают дорожку поцелуев от твоего затылка до уха.       Зубами чуть покусывает мочку твоего уха — достаточно, чтобы ты задрожала в равной степени от предвкушения и разочарования, потому что тебе этого недостаточно. Ты наклоняешь голову в сторону, обнажая больше кожи, которую он мог бы пометить поцелуями и укусами.       Он не теряет времени даром, потому что слишком взбешен, чтобы сдерживаться в такой момент. Его рука проникает в твои трусики, чтобы коснуться твоей мокрой и горячей плоти. Ты стонешь, когда он скользит своим средним пальцем вниз, по пути слегка стимулируя твой клитор.       Ты откидываешь руки назад, чтобы обхватить их вокруг его шеи, и прижимаешься спиной к его груди, когда он вводит в тебя средний и безымянный пальцы. Ты чувствуешь, как его пальцы прижимаются к твоим стенам. Леви до сих пор помнит, где он должен прикоснуться, чтобы тебе было хорошо. Его большой палец массирует твой клитор с рассчитанной скоростью и давлением.       Ты запрокидываешь голову ему на плечо, и Леви использует это действие в своих интересах. Его свободная рука слегка сжимает твоё горло в собственническом жесте, в то время как его пальцы ритмично входят в тебя.       Твое дыхание вырывается короткими вздохами.       — Чёрт, — выдыхаешь ты, и когда твои колени начинают угрожающе подгибаться, он отстраняется. Ты тихонько поскуливаешь, готовясь начать выливать на него поток жалоб.       Леви поворачивает тебя и поднимает на стол. Он стягивает с тебя остальную одежду, оставляя полностью обнаженной.       Его глаза скользят по твоему телу с тёмным, почти хищным взглядом, но ты не собираешься быть беспомощной добычей. Ты заманишь его в ловушку.       Ты прикусываешь губу и бросаешь на него дьявольский взгляд. Твои руки двигаются по груди, обхватывая их и по очереди дразня соски. Сжимаешь колени вместе с притворной застенчивостью, прежде чем медленно раздвинуть их, чтобы показать ему себя полностью. Такую влажную и готовую к тому, чтобы Леви с силой вошел в тебя своим членом.       Он явно испытывает дикое желание, но решает, что ему больше всего нравится трахать тебя тогда, когда ты истощена и дрожишь, как осиновый лист. Поэтому Леви опускается на колени и бесцеремонно зарывается лицом в твою промежность.       Ты издаёшь удивленный писк, и твоя рука инстинктивно тянется к его волосам. Его язык облизывает всю тебя. Ты чувствуешь, как он использует свою руку, чтобы раздвинуть твои складки, а затем кончик его языка начинает стимулировать твой клитор, и весь мир на некоторое время перестаёт существовать.       Твои колени цепляются за его плечи, чтобы притянуть ближе. Ты опускаешь взгляд только для того, чтобы увидеть, что его глаза открыты и пристально наблюдают за твоим лицом, которое искажается от сильнейшего удовольствия, которое он тебе доставляет.       — Чёрт, — шепчешь ты себе под нос. Выгибаешь спину, и к тому времени, как пальцы Леви снова проникают в тебя, ты стонешь так громко, что вся округа слышит, наверное.       Его пальцы безжалостно двигаются в тебе, язык двигается по чувствительному клитору лёгкими движениями. Это сводит тебя с ума.       — Леви, — всхлипываешь ты. Ты так близко к разрядке. — Пожалуйста.       В тот момент, когда маленькая мольба слетает с твоих губ, он идёт ва-банк. Его пальцы начинают ласкать тебя круговыми движениями. Его язык должным образом прижимается к твоему клитору, и он начинает лизать тебя в быстром ритме.       Ты зажмуриваешь глаза и дёргаешь его за волосы так сильно, что это точно причиняет ему боль.       — Чёрт, продолжай, не останавливайся. Не смей, блядь, останавливаться. Я твоя, я твоя, я…       Ты останавливаешь свой бессвязный поток слов, твой разум становится стерильно чистым, и крик вырывается из твоего горла, когда ты яростно кончаешь, а твоё тело трясётся с головы до ног.       Ты устало опускаешься на стол и пытаешься выровнять дыхание.       Леви встаёт на ноги и мрачно смотрит на тебя. Ты тянешься, чтобы схватить его за руку и притянуть к себе. Целуешь его, не обращая внимания на свой вкус на его губах. Твоя рука слепо тянется, чтобы схватить презервативы, и как только ты это делаешь, то обнимаешь его обеими руками за плечи.       — Я хочу, чтобы ты уложил меня в постель и трахнул, — выдыхаешь ты в поцелуе, и это всё, что ему нужно, чтобы схватить тебя.       Он легко стаскивает тебя со стола и переносит на кровать. Леви плавным движением приземляется вместе с тобой на матрас.       Его рука тянется, чтобы немного погладить твою промежность, в то время как ты практически срываешь с него боксёры и надеваешь на его член презерватив.       Леви не теряет времени даром. Он берёт в руку свой член, прижимает его к твоему входу и проталкивает, входя на всю длину. Ты слегка шипишь, а твои конечности вцепляются в него, пока ты привыкаешь к этому ощущению после такого долгого перерыва. Тебе не больно, просто немного непривычно.       Вы пристально смотрите друг другу в глаза. Его глаза так внимательны, впитывают каждый оттенок эмоций на твоём лице. Леви начинает двигаться. Твои глаза прикрыты, ты полностью отдалась ему. Ты тянешься к нему, чтобы поцеловать.       Твои губы потом распухнут и будут в синяках, но тебе всё равно, пока ты посасываешь и покусываешь его губы так, будто ты голодающая сумасшедшая.       Его бедра прижимаются к твоим, Леви вдалбливается в тебя с нарастающей скоростью. Ты можешь слышать звук ваших тел, шлёпающих друг о друга; хлюпанье в области промежности каждый раз, когда он входит в тебя до упора; его тяжелое дыхание и стоны, которые он выпускает у твоих губ, втрахивая тебя в матрас.       Твой разум заполнен только им, Леви жадно занимает все твои чувства, когда он так жестко берёт тебя спустя те девять месяцев, когда это было невозможным. Несмотря на его сильные и грубые толчки, его рука нежно обхватывает твой подбородок. Большим пальцем он гладит твою скулу, параллельно глубоко целуя.       Ты держишься за его спину, твои ногти царапают его упругую кожу, и когда Леви немного наклоняет бёдра влево, твоё дыхание прерывается от надвигающегося оргазма. Ты прерываешь поцелуй, чтобы откинуть голову на подушки.       — Леви, я сейчас кончу, — отчаянно выдыхаешь ты. Он утыкается лицом в твою шею и вдыхает твой запах.       — Тогда кончай.       Ты будто падаешь. Твои ногти впиваются в его кожу, и ты цепляешься за него изо всех сил, когда бьёшься в судорогах удовольствия на кровати. Твои мышцы сжимаются вокруг члена Леви, и он гортанно стонет.       Его толчки становятся всё более нетерпеливыми. Ты обнимаешь его и лениво целуешь, пока он продолжает. Леви кончает через минуту после тебя со сдержанным стоном.       Он падает прямо на тебя. Ваши уставшие и измученные тела прижимаются друг к другу, пока вы переводите дыхание. Ты с расслабленным вздохом убираешь волосы Леви с его потного лба и целуешь его в линию роста волос.       Тебе не хватало этого.       — Эй, — шепчет Леви тебе в ключицу через мгновение и приподнимается на руках. — Действительно ли я могу легально находиться в этой стране?       — А? — лениво бормочешь ты, пребывая ещё немного в прострации, чтобы понять его вопрос.       — Ранее ты сказала, что я могу жить и работать здесь на законных основаниях в качестве твоего супруга, — Леви встаёт, чтобы выбросить презерватив в мусорное ведро. Он вытирается салфетками, а затем бросает коробку с ними и тебе.       — Да, можешь, — объясняешь ты, быстро вытираясь. — Ну… Вроде. Есть некоторые требования, если ты хочешь получить вид на жительство, основываясь на том, что ты мой супруг.       Леви ложится обратно и заключает тебя в объятия. Ты кладёшь голову ему на грудь и сворачиваешься калачиком, полностью удовлетворённая мыслью о том, что проведёшь весь день, обнимаясь с ним в постели.       — Какие требования? — осторожно спрашивает он.       Ты улыбаешься, уткнувшись в грудь Леви.

***

      Пара подписей, несколько штампов, сканирование ваших паспортов (у Леви поддельный) — и вы официально женаты.       В этом нет абсолютно ничего грандиозного или драматичного; вы даже не поцеловались, чтобы скрепить свой брак. Вы делаете это исключительно ради иммиграции. Ты решила, что будет безопаснее, если он подаст заявление на получение вида на жительство в качестве твоего супруга, а не беженца, ищущего убежище.       Ты ещё подумывала о том, чтобы просто сделать Леви поддельный паспорт ЕС, и в этом случае ему не потребовалось бы никакого разрешения на проживание и возможность работать в твоей стране, но из-за единых реестров риск быть пойманным, как человек, который официально нигде не существует, намного выше.       Выходя из скучного на вид офисного здания, ты потягиваешься и тихо вздыхаешь.       — Мы отправим заявление сегодня вечером. Обработка обычно занимает пару месяцев, — говоришь ты Леви. — После того, как ты получишь разрешение, сможете легально устроиться на работу.       Леви кивает, но выглядит задумчивым. Ты вопросительно смотришь на него, открывая машину.       — Что?       — Ничего. Я просто никогда даже не думал о том, что сойду с ума настолько, что добровольно женюсь, — отвечает Леви. Ты смеёшься, садясь в машину.       — Я знаю, — ты ухмыляешься. Ты тоже никогда не думала, что такое произойдёт, учитывая твою одинокую натуру. Твой телефон жужжит в кармане, оповещая о новом сообщении.       — Мама поздравляет нас с нашим браком, — говоришь ты Леви, просматривая длинное и бессвязное сообщение.       Неделю назад ты наконец-то познакомила Леви со своими родителями, и, хотя они были совершенно ошеломлены тем, что ты появилась со взрослым, невысоким и тихим мужчиной и объявила, что выйдешь за него замуж после того, как несколько месяцев выглядела абсолютно несчастной, они достаточно быстро попали под чары его обаяния.       — Так мило, — прошептала тебе твоя мать, когда Леви был занят разговором с твоим отцом. — Его взгляд, кажется, невольно следует каждый раз за тобой, куда бы ты ни пошла. Как будто он не может оторвать от тебя глаз.       То, что, казалось, навсегда закрепило факт того, что твои родители любят своего зятя, был случай, когда ты чуть не упала с лестницы в модном ресторане. Тогда Леви схватил тебя с молниеносной реакцией и назвал «маленькой безмозглой чертовкой, которая должна научиться смотреть, куда, чёрт возьми, она идёт». Твоей матери понравилось, что он поспешил спасти твою задницу, и сделал это с таким невероятным стилем. Твой отец нашел оскорбление забавным.       Возвращаясь в квартиру, ты бросаешь взгляд на Леви. Он выглядит задумчивым.       В течение последнего месяца, когда вы снова были вместе, всё в основном было мирно и без происшествий. Ты была удивлена, что Леви сразу согласился на брак, когда ты осторожно предложила это, предвидя бурную реакция на это. Он отметил, что это всего лишь лист бумаги, который значительно облегчит вашу жизнь, и что, поскольку твоё общество нормально относится к разводу, это вообще не имеет большого значения.       Несколько раз ты просыпалась посреди ночи и обнаруживала, что Леви пропал. Первые пару раз ты немного волновалась, но вскоре узнала, что по ночам он иногда сидит на балконе и думает. Без сомнения, размышляя и приходя к согласию с тем, что ему нужно быть именно здесь.       Ты даёшь ему пространство, так как знаете, что он не любит, когда люди врываются, когда он хочет, чтобы его оставили в покое. Но иногда, когда Леви остаётся на балконе дольше часа, ты осторожно приоткрываешь дверь и спрашиваешь, не хочет ли он, чтобы ты составила ему компанию. Иногда он просто качает головой, и ты оставляешь его в покое. В других случаях он кивает, и ты сидишь с ним — иногда в полной тишине, просто держась за руки, а иногда ведя бессмысленную светскую беседу по его инициативе.       Теперь, однако, после вашего недавно оформленного брака, вы заходите в местную пиццерию, чтобы перекусить и отпраздновать это событие. Припарковавшись перед вашим многоквартирным домом, ты наклоняешься, чтобы поцеловать Леви.       — Ладно, муженёк. Давай поедим пиццу, — поддразниваешь ты. Он приподнимает бровь, услышав такое обращение, но никак не комментирует это.       Вы отправляете заявление на получение вида на жительство, а затем проводите ночь за просмотром документальных фильмов (в последнее время Леви увлёкся средневековой историей) и едите пиццу.       Ты засыпаешь с улыбкой на лице.

***

      Когда ты выходишь из ночного клуба, всё твоё тело болит. Ещё одна ночь работы до предела. Но всё в порядке. Сегодня ты хорошо заработала.       Сейчас вы находишься в каком-то переходном периоде, когда официально закончила университет и в настоящее время ищешь работу. В результате ты взяла себе как можно больше смен с танцами гоу-гоу, даже если Леви настаивает на том, что может обеспечивать вас обоих, пока ты ищешь работу.       Ты делаешь это не только ради денег, но и наслаждаешься тем, как в последний раз выходишь на сцену в таком виде. И ещё тот факт, что тебе нравится, как вышибала время от времени изо всех сил старается не смотреть на тебя и на гостей.       Когда ты идёшь к своей машине, то останавливаешься, чтобы взъерошить волосы упомянутого ранее вышибалы.       — Ты голоден? Может, заедем в «Макдоналдс»? — спрашиваешь. Леви отмахивается от твоей руки и бросает на тебя равнодушный взгляд.       — Эта жирная дрянь отвратительна, — коротко отвечает он и открывает дверцы машины. Пицца — единственный фаст-фуд, который он любит. Ты надуваешь губы, запрыгивая на пассажирское сиденье.       — Я хочу немного жареной картошки, хотя… — ты тоскливо вздыхаешь. Леви игнорирует тебя и заводит машину.       — Твоя жена была бы по-настоящему счастлива, если бы ты сделал крюк и остановился у подъездной дороги, — многозначительно говоришь ты. Он снова игнорирует тебя, когда выезжает с парковки.       — Ну муженук, — пробуешь ты этот способ с дерзкой улыбкой. Когда нет ответа, ты достаёшь главное оружие и беспроигрышный вариант.       — Папочка, — воркуешь ты, и он бросает на тебя раздраженный взгляд. Леви знает, что ты будешь продолжать называть его так, пока не добьёшься своего.       — Хорошо, — наконец хмыкает он. Ты улыбаешься и протягиваешь руку, чтобы погладить его по щеке.       — Спасибочки.       Какое-то время вы едете в тишине, наслаждаясь пустотой ночной автострады.       — Будет ли странно тебе продолжать работать в Гарте, когда я уволюсь? — вдруг спрашиваешь ты. Леви пожимает плечами.       — Все будет, как обычно. Я просто буду злиться реже.       Ты улыбаешься. Конечно, Леви будет на том же уровне профессионализма и будет придерживаться строгой политики «не прикасаться», независимо от того, кто на сцене, но когда это ты, он становится более сварливым, когда кто-то становится шумным или пытается подкатить к тебе.       Это была чистая удача, которая привела Леви на эту должность. Вскоре после того, как он получил вид на жительство, ты случайно услышала, как менеджеры в Гарте говорили о том, что им не хватает сотрудников по службе безопасности. Ты спросили об этом Леви, заинтересован ли он, и тот ответил «да». Ты порекомендовала Леви менеджерам, и они встретились с ним.       Любые сомнения, которые у них изначально были (в основном относительно его роста), оказались быстро рассеяны, когда он показал себя не только спокойным и рассудительным человеком с опытом обращения с толпой людей, имея авторитет, но и физически сильным, с невероятно быстрыми рефлексами. Он прошел обучение, получил лицензию и, похоже, доволен своей работой. Ты сомневаешься, что он будет пасти пьяниц всю оставшуюся жизнь, но пока этого достаточно.       Ты счастлива, что всё так обернулось.       Ты открываешь окно, чтобы впустить внутрь немного освежающего ночного воздуха. Обещает быть ещё одно тёплое лето. Ты в восторге от жареной картошки, которую ешь после работы.       Счастливо вздыхаешь.       Жизнь невероятно хороша. Это ваш предсказуемый и приземлённый маленький мир. Но это то, что ты делишь вдвоём с Леви.       По-другому и быть не могло.