История Льда и Пламени

- Наши купцы отправятся на рассвете. Южане освободили лавки на базаре для нас. Достойная работа, - кивнул Намджун советнику. - Благодарю, господин. - Это должно помочь. С расширением сбыта, мы сможем ввести клинки и прочее оружие. Вопрос времени, когда мы сможем напасть. Море было спокойным эти дни, надеюсь, так оно и будет. - Оно почувствует недобрые намерения, - впервые подал голос Чонгук. - Принц прав, господин, наши корабли потерпели крушение в прошлое новолуние. - Делайте то, что я вам говорю, - отрезал Намджун и кивнул собравшимся, тем самым дав понять, что встреча окончена. – Чонгук, останься. Тронный зал опустел. Принц ожидал наказания за несдержанность. - Я ценю твой вклад и интерес к делам королевства, сын. Я горжусь тем, что ты совершил много подвигов и изучил это море лучше любого нашего профессора. Но никогда не смей идти вразрез с моим мнением. Ты – мои руки. Не ломай их мне. - Извините, отец. - Я хочу, чтобы в следующий поход ты отправился сам. Слова отразились от ледяных стен, и, стоило Чонгуку осознать их, как он оцепенел. Море Думьят несло гибель любому, кто шел с войной на вторую половину, оно было, словно живым, и все понимало. Чонгук провел годы, вглядываясь в гладь, прислушиваясь к плеску волн. Почему отец отправлял его на гибель? - Но ведь… - Ты снова возразишь? - Нет, отец. Я приму любое ваше решение. - Корабли готовят к отправлению. Ты отчаливаешь в новолуние. Я не могу поручить это никому другому, Чонгук. Кругом трусы, верящие в сказки. А это дело для настоящего мужчины. Ты не подведешь меня. Намджун махнул рукой, чтобы стражники открыли двери. Чонгук поклонился отцу и вышел из тронного зала. Ноги несли его прочь из дворца и привели к берегу моря. На той стороне тысячами огней переливалась южная земля. Такая желанная отцом. Чонгук сел на причал и опустил ноги в воду, которая волшебным образом никогда не замерзала с этой стороны и, говорят, не закипала с той. Может, Думьят действительно жив? - Глупости, - усмехнулся Чонгук над своими мыслями, - интересно, ты убьешь и меня тоже? – обратился он к морю. А затем принц запел. И пение его было подобно чистому воздуху, и превращало его в настоящего снежного ангела в ночи.