Оператор. (Звонок).

¬ Оператор.

С сентября того злосчастного года прошло уже достаточно времени, но в доме Ричарда Тозиера жил лишь сам хозяин. Холодная пустота заполняла все комнаты, безжалостно давя на состояние жильца. Ни один солнечный день не смог согреть ледяных стен, а про душу мужчины и вовсе не следовало бы упоминать. Пробирающая до дрожи тоска и скорбь утраты дорогого человека никак не отпускали, заметно влияя на качество жизни когда-то успешного комика. Нет, нельзя сказать, что его карьера рухнула, лишая Ричи единственной и на самом деле действенной отдушины. ..На сцене ему каким-то чудом удавалось сохранять свою сильную харизму, убедительный и громкий голос, поддерживая связь с людьми как в зрительном зале, так и по другую сторону экрана. Беда в том, что как только Тозиер ступал за кулисы, весь его настрой испарялся как по команде, словно его и не было. В один из прохладных октябрьских дней, когда на улицах уже зажгли фонари, Ричард сидел в большом кресле, которому было суждено стоять в гостиной, неподалёку от телевизора. По которому, кстати, в этот вечер не вещали ничего хорошего.       – Кхм.. – хрипло выдавил мужчина, переключая телеканалы. Цветная картинка мелькала на экране, раз за разом программа менялась. Футбол. Кучка дурней гоняет мяч по полю, пока другие, те, что на трибунах, нетерпеливо что-то выкрикивают. Что выкрикивают? Не понять. Голоса их переплетаются, создавая гул, как в пчелином улье. Клик, картинка сменилась. Женщина в неимоверно пышном платье стояла посреди огромной сцены под светом прожекторов. На не самом естественно-бледном лице контрастировали яркие губы и тёмные брови. Оперная певичка брала какую-то высокую ноту, широко раскрывая рот. Чересчур... много культуры и духовного развития. Этого Тозиер не жаждал, поэтому поправив очки, выключает жалкий телевизор, в знак того, что ему не удалось разбавить вечер.       – Чудесно. – с иронией прошептал Ричи, поднося кружку с уже остывшим чаем к губам. – ещё один никчёмный вечер, не так ли? – мужской голос обратился к кому-то в сторону, точнее, к чему-то. На журнальном столике, который находился на расстоянии вытянутой руки стояла ничем неприметная рамка, но не в ней суть. Главным элементом являлась фотография. Мужчина средних лет явно не догадывался о том, что находился под прицелом камеры. Взгляд его был устремлён в сторону, брови выразительно изогнуты, на устах виднелась лёгкая улыбка, а левая рука зависла в воздухе, в то время как правая упиралась в бок.       – Хотя, откуда тебе знать.. Но зато, Спагетти, одно мне известно точно – ты в какой-то мере был рад и доволен собой, когда спустя столько времени, вновь оказался прав в споре с неудачниками. – не отводя взора от фото, почти незаметно улыбнулся, и поставил кружку. Но спустя пару жалких мгновений улыбка потухла без следа, а тишину, царствующую в квартире, поглотил сигнал старого телефонного аппарата, до сих пор стоящего на столе и подключенного к сети. Зачем он был включен? Ричард не знал ответа.. Точно ли он был подключён к сети? Днём ранее, кажется, он лично запнулся о провод, и вилка на конце даже близко к розетке не лежала. Хрен знает, он бы мог сомневаться, если бы никто так и не позвонил. Но сам телефон напоминал о лучших временах, когда он и Эдди Каспбрак были ещё довольно юными, часто проводили время вместе в компании остальных своих товарищей. Именно на этом аппарате балабол неоднократно набирал знакомый номер, а ещё частенько вместо желаемого голоса Эдса, он слышал голос его мамашки. Телефон всё ещё громко трезвонил, именно это и выдернуло мужчину из воспоминаний. «Кто? Всё это время он пылился, мать твою, никто не вспоминал о существовании этого чёртового номера.» – единственное, что зародилось в его голове, пока пялился на звонящий телефон. Как бы там ни было, интерес взял верх. Мужчина протянул крупную, сильную руку к телефону и цепкими пальцами снял трубку, поспешно поднося её к уху. Дыхание перехватило, сердце быстро колотилось в груди. Не услышав ничего в первые пару секунд, свёл брови, и жадно хватая воздух, массирующими движениями провел по переносице.       — Эй, друг, привет. — до боли знакомый голос внезапно донёсся из трубки телефона, Ричард не мог поверить своим ушам. Широко распахнув глаза, мужчина замер, а по крепкому телу пробежал холодок. — С того света шлю тебе привет! — Как ни в чём не бывало звучал голос Эдди Каспбрака. — Я на связи, жду ответ. Говори скорее - времени нет!       — Ты же ведь умер, бог с тобой.. — с трудом подобрав слова, наконец пропалил очкастый дрожащим голосом, после чего крепко стиснул зубы. — Я не понимаю.. — Ничего не знаю. Я рулю делами, я всем помогаю. — уверенно отчеканил оператор в ответ на несобранную речь Тозиера, но тому наконец удалось подметить, что всё же не так. Ощутимые помехи. — Если ты желаешь говорить со мною долго, каждая копеечка вложена с толком. — Ричард не успевал прокрутить в голове смысл всех этих фраз, понять что-то. Но как только он решился вновь заговорить, то тут же его перебили — Нет, заплати, а потом со мною говори! На эти слова Тозиер ответил лишь неясным набором звуков, так как голова начинала болеть, язык заплетался, много хотелось сказать, но просто напросто не получалось.       — Говори скорее, воду не мути. — скомандовал Каспбрак на другой стороне провода, а голос его все так же, как и в начале звонка сопровождался помехами. Телефоны все трезвонят, кто-то что-то в трубку гонит, связь плохая — это, может.. Мертвый говорить не может.

……………………………………………………………………………………………..

/       —Тозиер! — двери в гримёрку распахнулись, в дверном проёме показался мужчина, который был явно недоволен. — Твой выход через 5 грёбаных минут, какого хрена до тебя не докричаться?! Ричард распахнул глаза и устремил растерянный взор на вошедшего. /