И будет их любовь таиться воспоминаниями о лилии Глазурной

      Чашка горячего напитка была поставлена на деревянный столик, и почти сразу же взята рукой мужчины средних лет, с тёмными, длинными волосами. На губах почувствовался сладковатый вкус — он был таким же сладким, как и разговоры в этом заведении: тихие, спокойные, льются из уст в уста неспешно. За окном погода спокойная, светлая, безоблачное небо простиралось над Ли Юэ, и казалось бы: что может пойти не так? Какие причины могут повлиять? Рыжая бестия — одна из таких причин.       Юноша лет двадцати, подперев щеку рукой, сидел напротив мужчины, и загадочно перебирал палочки для еды. Взгляд рыжеволосого был направлен на эти самые палочки, с которыми у него всегда были проблемы.       А вот с деньгами их не было. Поэтому мужчина сделал ещё один заказ, в котором указал принести ещё чашечку чая.       — Сяньшэн, — усмехнулся юноша, — платить опять мне? Вы наверняка снова забыли деньги.       Чжун Ли промолчал, кинув неоднозначный взгляд, и продолжил пить свой изысканный чай. Парень, кажется, не увидел ничего странного, поэтому продолжил свои попытки правильно взять палочки в кисть своей руки.       Пальцы кистей, что находились в черных перчатках, нежно обхватывали деревянные палочки; аккуратные движения вызывали восхищение. Вены на руках юноши ясно просвечивались и были немного вздутыми от постоянных тренировок и сражений. Также, виднелось несколько шрамов, которые наверняка были оставлены монстрами во время битвы. Если сказать, что такой вид рук не завораживал — тебя проклянут самым лживым человеком в Тэйвате за последнюю тысячу лет.       Чжун Ли, или если быть точнее Моракс, уже давно наблюдал за этими руками. За тем, как они росли, как становились крепче, как вены становились чётче и как движения становились резче. Он живёт в мире вот уже более шести тысяч лет, но именно в этом тысячелетии, в этом столетии, именно в этом десятилетии, ему повезло встретить этого мальчишку. Сначала он наблюдал как он рос, незаметно, буквально подглядывая и подслушивая. Эта информация проходила мимо его ушей, а Моракс, как мы знаем, впитывает абсолютно всю информацию, что проходит мимо его ушей. Таким образом он и запомнил, что есть такой мальчик, который не по возрасту силён, и не по годам умён, и имя его — Аякс.       Тарталья, после пяти минут сражения со своими палочками, оставил идею научиться этому, и отложил их куда от глаз подальше. Чжун Ли продолжил вкушать свой заказ.

***

      День за днём проходил плавно, каждая прогулка с рыжим юношей доставляла неописуемое удовольствие. Но каждому счастью суждено заканчиваться, и Чжун Ли был тому не исключением.       — Сяншэн, — с улыбкой позвал спутника Тарталья, — уже сегодня я отплываю.       Чжун Ли округлил глаза, но со стороны это было не сильно заметно. Наверное, причиной была тысячелетняя выдержка бога.       «Ох, — подумал мужчина, — уже…»       — И, — неспешно продолжил Чайльд, — я бы хотел сделать вам небольшой подарок. Так сказать, на прощание.       Руки в перчатках потянулись в карман внутренней стороны пиджака, и долго возились с чем то, прежде чем вернулись в исходное положение.       — Цветы? — мужчина внимательно осмотрел голубые лепестки растения, завёрнутые внутрь, — нет… Цветок?       В руках Чайльда виднелся маленький цветок, залитый эпоксидной смолой, голубой такой, который буквально застыл во времени. Из дырочки в смоле тянулась тонкая, почти что прозрачная верёвочка: видимо, это было украшение.       — Сяншэн, — неспешно начал рыжий, — я думал долго о том, что подарить вам, ведь нужно что-то такое, что будет запоминаться, но чтобы оно не было громадным, но также чтобы…       Дальше Чжун Ли не слушал. Если Чайльд откроет рот — он больше его не закроет. Парень всё ещё что-то плёл своим языком, пока Моракс разглядывал подарок.       — Спасибо, — слово перебило весь монолог Чайльда, — я приму этот подарок.       Мужчина протянул руки в перчатках, хотев взять украшение, но Чайльд перебил его:       — Можно… — юноша немного потупился. — Можно я помогу вам?       Небольшой румянец выступил на щеках Тартальи, и теперь было видно как он немного нервничает. Рыжие волосы стали взъерошенными, а голубые глаза блестели, то ли от солнца, то ли от стыда. Вид стал неописуемо красивым: солнечные блики отражались в копне рыжих прядей, а кожа отливала золотым. Чжун Ли не увидел ничего такого в этом жесте, поэтому резко развернулся спиной к юноше, будто приглашая.       — Спасибо… — тихо сказал Аякс.

***

      До отъезда оставалось четыре часа. Всего четыре часа. А дальше холод родной страны, ветра и морозы, красный нос и слезящиеся глаза. Только одно успокаивало рыжика — его семья там, в холодной стране. Но, после проведённых дней в Ли Юэ, рядом с Чжун Ли, с его Сяншэном, не было никакого желания возвращаться в Снежную. Вообще. Так и гулял паренёк, поглядывая на мужчину, пока тот поглядывал на драгоценности.

***

      На порту было прохладно, и в душе́ тоже. Влюбленность странное чувство, особенно для одного из Фатуи. Успокаивало одно — украшение. Благодаря этому подарку Чжун Ли не забудет, хотя, возможно и забудет, но Чайльд надеялся, что хоть толика воспоминаний будет находиться в сердце Моракса.       А Моракс помнил. Помнил долго, знал этого юношу вдоль и поперек, знал с его четырнадцати лет, когда тот свалился в бездну. Знал его боль и радость, помнил каждую ухмылку и счастье, когда узнал что сможет встретиться. Так хотелось прикоснуться к этим рыжим волосам и перебирать их голыми пальцами, чмокнуть в веко и зарыться в шею, которая пахла приятно. Хотелось признаться в чувствах и уехать в Снежную вместе с юношей. Но, нет. Чжун Ли боялся последствий. Подумать только, бог, живущий тысячелетиями, боится. Но, теперь пришла пора прощаться; грело только одно: в его сердце навсегда останутся воспоминания о проведенном времени, а возле сердца — цветы Глазурной лилии.       И, возможно, когда Чайльд приедет в Ли Юэ в следующий раз, может, через год, а может через два, оба мужчины смогут сделать шаг вперёд, к их чувствам и комфорту. И будет их любовь так же нежна, как цветы. И будет их любовь таиться воспоминаниями о лилии Глазурной.