Потом поиграем

Выполнение любых домашних обязанностей Рик воспринимал примерно с таким же энтузиазмом, как профилактический массаж простаты. У него имелся буквально миллиард более важных дел, но, вынужденный подлизываться к дочке за бесплатную крышу над головой и оладушки на завтрак, он хмуро сидел у кроватки, качая зарвавшегося гаденыша в желтом боди… Пиздюк только продлевал эту агонию бесполезной траты времени, даже не собираясь засыпать. Только гулил, дергал ручками и таращился на Рика, наверное, мысленно ухахатываясь с его тщетных попыток играть в няньку! — Нет, петь я тебе не буду, — скривился ученый, опустошая флягу. — Пусть это сделает кто-то, кому медведь не наступал на ухо… И, тяжело вздохнув, он закрыл лицо ладонью. — А ты з-знал, что на Припризоззе взрослые укладывают спать своих мелких, пердя им в лицо? Л-лучше бы тебе меня не злить, а то возьму их опыт на вооружение… Рик сам не заметил, как переключился со скучных обязанностей няньки на истории о своем любимом космосе. Морти не мог ответить ему ничем, кроме покряхтывания, да этого и не требовалось — старик соскучился по любым свободным ушам! — А п-потом, — он выписал какой-то невнятный пируэт по комнате, и на удивление внимательный для младенца взгляд проследовал за ним следом. — Потом я активировал протонную пушку — бах! Бууум! Федералы горели, что твой сраный зефир на костре! Эти тупые жуки просто обосрались от страха!.. Агония грюмфлюмита, показанная в живописной пантомиме, почему-то вызвала у Морти приступ заливистого хохота. — И я ушел от них — вооот так! — в порыве чувств Рик выхватил пиздюка из кроватки и закружился с ним по комнате. — Выпустил на них ракету… Ракета, которую он вытащил из-за пазухи, была вполне боеспособной, несмотря на крошечный размер. Ее хватило бы, чтобы поднять на воздух весь скучный Смитовский дом, но малыш, будучи неосведомленным об этом, радостно попытался ее ухватить. — Да-да, именно так они и пытались ее обезвредить, — поднял ракету на вытянутой руке Санчез. — Но, так как твой дедушка чудесен, я просто… — Рик! Джерри появился на пороге, как вестник всего отстоя этого мира, уперев руки в бока. — Ты должен был уложить его спать, а не развеселить, ты нарушаешь весь режим! Иди, иди, дальше я сам! И дверь к театральному представлению захлопнулась прямо у Рика перед носом. Звезды, сверкавшие в его голове, разом потухли. Из детской послышалось гнусавое пение, перебиваемое нарастающим хныканьем — честно говоря, на месте Морти он бы тоже заплакал… — Ну и ладно, — дернул он плечом, кладя боеголовку обратно в карман. — П-потом с тобой еще поиграем…