Another love

— Ты отвратительна. Эти слова были, словно гром средь ясного неба. Тяжёлые свинцовые тучи плотно закрыли собой слабое, тусклое солнышко, светящее из последних своих сил. Раздался рев, оглушая все вокруг, сверкнула гроза, капли дождя, будто самые острые стрелы, начали пронзать холодную, но беззащитную землю. — Ч-что?.. — едва смогла выдавить из себя Микаса. Её глаза широко распахнулись от ужаса, губы были приоткрыты, во рту совсем пересохло. Она молилась, лишь бы это было неправдой, лишь бы ей просто послышалось. — Я ненавижу тебя, Микаса, — ещё раз, уже громче и чётче, но с тем же холодом, повторил Эрен. Его взгляд был ледяным, ему было абсолютно все равно на то, что происходит вокруг. Йегера не волновали ни слезы, стекающие по девичьим щекам, ни наступившая гробовая, грузная тишина; на его лице не дрогнул бы ни один мускул даже если бы прямо сейчас за спиной появилась прародительница Имир. — Я всегда тебя ненавидел. Аккерман хотела бы что-то сказать, она пыталась двигать губами, но ничего не выходило, словно она вдруг стала немой. Тело мелко трясло, в голове была пустота. Человеку, за которым следовала всю свою жизнь, она была совершенно не нужна.

— и если кто-то ранит тебя, я буду драться

В секунду сквозь тучи просочился лучик. Армин, не в силах смотреть на отчаяние в глазах Микасы, налетел на Эрена, вкладывая всю силу в удар. Внутри полыхал пожар, как никогда раньше. Все то, что сделала она, в момент было безжалостно растоптано, разбито разорвано в клочья. Армин не мог поверить, что эти мерзкие слова только что произнёс его друг, и это бесило его ещё сильнее. — Ты чёртов ублюдок! Всю себя она посвятила тебе! — вскричал парень, схватив Эрена за воротник. В голубых глазах плескалась злость в перемешку с непониманием, пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. — Она была готова на все, была готова пожертвовать собой, лишь бы ты был жив!

— но мои руки были сломаны слишком много раз

Все его старания были напрасны; серые тучи в ту же секунду закрыли малюсенький просвет. Йегер ударил Армина по лицу с такой силой, что мальчишка отлетел к шкафу, где хранилось вино. По бледной коже начала стекать струйка крови, боль пульсировала где-то в районе левой щеки, но от шока он не мог разобрать точно. Эрен не дал поблажек. Молча, не раздумывая, не давая и секунды на то, чтобы оправиться, бил вновь и вновь, разбивая лицо, разбивая стекло в шкафу за спиной блондина. Тот едва успевал прикрывать лицо руками, едва мог двигаться от растекающейся боли по всему его телу, но в момент, когда бывший друг наконец прекратил, а сам блондин начал падать, уже лишь на треть находясь в сознании, он заметил Аккерман. Она стояла не в силах шелохнуться, с животным ужасом смотрела на происходящее вокруг и не могла заставить себя сдвинуться с места, словно ноги её стали настолько тяжёлы.

— поэтому я использую свой голос я буду так чертовски груб

Армин правда любил Микасу. Ему нравилась её сила, её стремление, её прекрасные волосы. Ему так нравилась её редкая, но искренняя улыбка! При каждой их встречи, что-то трепетало внутри и было так приятно делать что-либо вместе, но он знал, как сильно она любила Эрена, так что не мог позволить себе быть рядом. Парень всегда старался быть для этих двоих хорошим другом, но никогда не давал себе переступить черту, ведь так хотел, чтобы Микаса была счастлива. Сейчас, лёжа на полу в луже собственной крови и осколках стекла, Армин понимал, насколько он никчемен. Он ничего не мог, он не смог даже дать отпор, защитить хрупкое сердечко, не сможет и собрать его воедино. Арлерт изначально понимал, насколько же он бесполезен, но все равно зачем-то полез в драку. Жалок.

— слова всегда побеждают, но я знаю, что проиграю.