А можно подержать?

Сегодняшний день Асока Тано провела в сенате, требовалось сопровождать на задание одного из его служащих. И к огромному недовольству Энакина Скайуокера им был не кто иной, как Лакс Бонтери, некогда имевший к Асоке большую симпатию, которую она отвергла ради того, чтобы быть с ним. Энакин был очень сильно не рад такому и согласился отпустить Асоку только при условии, что он будет рядом, как пилот. Пришлось согласиться, иначе был бы скандал, но и так, пока они летели, Скайуокер просто извёлся от ревности, видя то, как мило общаются Асока и Лакс, сидящие в салоне. Он просто взрывался изнутри, когда видел, как Тано наклоняет голову, чтобы услышать слова Лакса и как мило улыбалась, слушая то, что он говорит. А Бонтери и рад стараться, рассказывая что-то с огромным увлечением. Жаль только не слышал, иначе многое бы смог понять. — Ты представляешь, Баррисс уже выписали! — воодушевлённо рассказывал Лакс — Малыш такой красивый стал, на меня здорово похож. — Ой, я так рада, — искренне улыбнулась Асока — А можно будет мне посмотреть? — Конечно, приходи сегодня вечером, Баррисс будет только рада, — сразу же предложил Лакс, не упуская случая похвастаться недавно родившимся сыном. Энакин же тихо кипел на медленном огне, с нетерпением ожидая, когда они вернутся на Корусант. Однако, покоя и там не нашлось, Асока всё время бегала по сенату, не оставаясь с Энакином наедине и когда вечером тот решил за ней зайти, оказалось, что это невозможно. — Асоки уже нет, — ответил на его вопрос канцлер Органа — Она полчаса назад ушла вместе с сенатором Бонтери, я думал, ты знаешь. Энакин не знал, но подсознательно догадывался о чем-то таким и ему это сильно не нравилось. Он тотчас выбежал на улицу и разогнав спидер на полную скорость, помчался к зданию Республика-Сити, где располагались квартиры сенаторов. Это огромное голубое здание из стекла и металла словно было не заметить даже издалека, а уж квартиру Лакса Скайуокер знал просто отлично. На пятом этаже, окнами на площадь, отлично устроился, паразит. Войти в дверь, как все нормальные, Энакин посчитал ниже своего достоинства и потому просто взлетел на уровень пятого этажа и замерев возле окна, принялся слушать то, что доносилось из открытой форточки за плотными бирюзовыми занавесками. — Ого, я и не думала, что он у тебя такой большой, — восхищённо сказала Асока, известно, что имея ввиду. — Да нет, бывают и больше, — возразил ей Лакс — У Органы вообще здоровый, гигант, еле в руках помещается, а этот стандартный, среднего размера. — Но всё равно хорошенький, — продолжала ворковать тогрута — Можно потрогать его? Он такой милый. — Конечно, — с готовностью произнёс Лакс и следом послышался звук, похожий на расстегнутую молнию. Далее не было никаких звуков, только какие-то стоны и лёгкий смех. — Ой, и правда у тебя он классный! — снова послышался голос Асоки — Такой мягкий, нежный, тёплый, пахнет молоком и невинностью! — Последнее вряд ли, — весело ответил Лакс — Этот красавец всю ночь не даёт Баррисс заснуть, лишь от её рук успокаивается, хотя, едва только грудь увидит, снова встаёт и не дает покоя, пока она не возьмёт его в руки. — Темпераментный, прямо, как ты, — восхитилась Асока и снова попросила — Можно и я тоже его подержу? — Конечно, Асока, всё для тебя, — Лакс радостно согласился — Можешь даже поцеловать, только нежно, и бери его аккуратно, а то сломаешь. И главное, не резко, а то все штаны у меня промокнут. Дальше снова затишье, потом Асока негромко вскрикнула: — Ай! Ну, что это такое? Только взяла его и сразу белый фонтан! Совершенно не может себя сдерживать! — Прости его Асока, — покаянно сказал Лакс — Он из-за тебя так себя ведёт, ты его возбудила. Сейчас снова послушный станет. Но Асока явно была недовольна и снова начала возмущаться: — Эй! Куда ты его мне сунул? Он липкий и мокрый! Ай! Больно! Не пихай его мне, дай в себя прийти и вытереться! Тут Энакин уже не выдержал и загнав спидер прямо в окно, влетел в комнату с громким звоном разбитого стекла. — Асока! Нет! Не делай этого! Не спи с ним! Я тебя люблю! Тогрута и Лакс оторопело уставились на это явление Силы простому народу. Энакин же смотрел на них и едва мог прийти в себя, зрелище и правда было то ещё — Асока, вся измазанная детской отрыжкой прижимала к себе орущего младенца, а Лакс пытался путано что-то объяснить. Итог всему оказался разбитым окном и Энакином, которому пришлось его срочно вставлять. Только бы Баррисс не узнала, а то устроит всем второе пришествие Дарта Сидиуса. Хотя, Энакину и без того досталось, Асока с ним весь вечер не разговаривала, а когда он ночью попробовал сделать попытку к примирению, она жёстко заявила: — Нет, дорогой, сегодня у нас день орального секса! — Круто, я сейчас! — обрадовался Энакин и полез под одеяло, но Асока отодвинулась и пояснила: — В смысле, поорали друг на друга и легли спать! А что? За то безопасно.