Металлические шарики

Пейн буравил взглядом Какаши, пока тот был без сознания. Бумажные стены убежища, замаскированного под одно из многочисленных деревьев в Конохе, высасывали из пленника чакру, не задевая при этом тюремщика. Было темно, но для риннегана это не помеха. Так же, как и ложь. Последнее было очень кстати, поскольку Пейн собирался допросить Какаши. Не зря же он его воскресил. Какаши, очнувшись, открыл глаз и, приподнявшись на локтях, попытался осмотреться. — Что тебе от меня нужно? Где мы? — спросил он, поднимаясь на ноги. — Мы недалеко от Конохи, которая вот-вот будет разрушена. Ты можешь остановить это, если скажешь, где сейчас находится Наруто. Или хотя бы назовёшь того, кто это знает, — ответил Пейн. — Я ничего тебе не скажу, — как бы Какаши не был слаб физически, его воля всегда тверда. — Я так не считаю. Лучше бы тебе рассказать всё по-хорошему: мне ничего не стоит выбить из тебя правду, — пообещал Пейн. Его слова не расходились с делом: он подошёл вплотную к Какаши и буквально начал ощупывать его, проверяя карманы на жилете, брюках и поясную сумку. Там он нашёл кое-что интересное — книгу в ярко-зелёной обложке с розовыми сердечками. Но самым интересным было имя автора на обложке — Джирайя. Сенсей всегда помогал им в трудных ситуациях словом или делом, и сейчас, похоже, тоже советовал, как поступить. — Тебе нравится такое? — спросил Пейн, отступив на шаг и пролистнув книгу. — Да, — ответил Какаши с вызовом, засовывая руки в карман. Пейн прочёл первую попавшуюся на глаза строчку. Что же, так тоже можно. Не в его стиле, но главное эффективность. Отбросив книгу, он прижал Какаши к бумажной стене, поставив колено между его ног так, что оно давило на пах. Пейну хватило одной руки, чтобы сжать запястья Какаши над головой, не давая вырваться. — Давай так: ты отвечаешь на один вопрос, затем отвечаю я. И так по очереди, пока я не добьюсь своего, — объяснил он правила игры, пристально смотря в единственный открытый глаз Какаши. Какаши, ещё раз окинув взглядом импровизированную тюрьму, видимо, оценил, в каком положении он находится и что у него нет выбора. А Пейн был щедр и действительно ответил бы на любой его вопрос. Какая разница, если после допроса он убьёт Какаши. Снова. — Ма, я уже ответил на твой вопрос, — сказал тот, снова глядя прямо в глаза Пейну, показывая, что они оба могут играть в эту игру. — А я ответил на твоих два, когда ты очнулся, так что сейчас моя очередь. Как ты, сенсей Наруто, можешь не знать, где он? — Наруто уже большой мальчик, а я ему не нянька, чтобы следить за ним. Ответ не понравился Пейну, и он расстегнул молнию на брюках Какаши. Тот возмущённо дёрнулся и хотел задать пару нелицеприятных вопросов с восклицательной интонацией, но сдержался и промолчал. Через несколько секунд, успокоившись, он придумал другой вопрос: — Зачем тебе Наруто? — Чтобы вытащить из него биджу, — честно, как мысленно обещал сам себе, ответил Пейн. — Наруто в Конохе? — Если бы он был в Конохе, ты бы уже нашёл его. Зачем вам биджу? В наказание за такой ответ Пейн высвободил член Какаши из трусов и обхватил ладонью. Не разрывая зрительный контакт, он наощупь оценил его готовность: член был полутвёрдым, а значит, Какаши нравятся мужчины. Нравится быть в таком подконтрольном положении, когда кто-то другой решает, что делать с его телом. И, возможно, в других обстоятельствах пленник даже наслаждался бы происходящим. — Чтобы призвать Десятихвостого. Если Наруто не в Конохе, то где? — спросил Пейн. — Не знаю, поищи. Какаши не успел задать вопрос, как, рука на его члене начала почти нежно, дразняще двигаться. — Почему Шесть Путей Пейна? — спросил он, пытаясь игнорировать ласки, однако взгляд уже невольно расфокусировался. — У нас одно сознание на шесть тел, и у каждого своя способность. Перед следующим вопросом Пейн, отпустив член Какаши, стянул с него маску, а протектор, наоборот, поднял на лоб — небольшая психологическая атака, чтобы Какаши, привыкший всё время закрывать большую часть лица, почувствовал себя беззащитным. Теперь все его эмоции будут видны. Точнее, так он думал, пока не опустил взгляд ниже, осматривая лицо своего пленника. Это была психологическая атака и на него тоже. Возможно, он ожидал увидеть под маской что-то уродливое. Возможно, Какаши был не таким уж красивым, но таинственность сделала своё дело — как известно, запретный плод сладок. Но всё же Пейн считал лицо Какаши прекрасным. И было ещё кое-что, что ощущалось как удар под дых, выбивающий весь воздух, — два маленьких металлических шарика под нижней губой, перпендикулярных губному желобку, которых не было видно под маской. Пейн не мог оторвать от них глаз. — Зачем ты проколол губу? — спросил он совсем не то, что планировал. — Ма... У моего парня на члене прокол дельфин, а мой пирсинг называется укус дельфина, вот и получилось... — покраснел Какаши. Значит, Пейн был прав, что Какаши нравятся мужчины. Не то чтобы это было удивительно, учитывая, чем они сейчас занимаются... Но всё, что Какаши сказал, было правдой. И Пейн даже... почувствовал зависть? ревность? что эта проколотая губа принадлежит не ему. Этот пирсинг не для него. — Какая способность у тебя? — Пейну показалось, что прошло очень много времени, когда Какаши наконец задал вопрос. — Управление гравитацией, — ответил Пейн. — Если я освобожу тебе руки, ты не будешь вырываться? — Ладно, — согласился Какаши, а то его мышцы уже болезненно затекли. К тому же так Пейн потратил ещё один свой вопрос. — Какие способности у остальных? Пейн отпустил руки, но не спешил отвечать. Вместо этого он расстегнул плащ и потянулся к внушительному бугру на брюках в области таза. Если у Какаши было оправдание, что его член стимулировали механическим способом, то возбуждение Пейна внешними обстоятельствами нельзя объяснить. Он сам себя загнал в ловушку, когда решил прижать пленника к стене. Он перечислял их возможности, пока доставал член из штанов. — Я всё равно тебя убью, когда закончу с тобой, — добавил он, но Какаши даже бровью не повёл на эту угрозу. — У меня больше, чем у твоего парня? — спросил Пейн, давая ему рассмотреть свой член. Какаши долго смотрел на его член, видимо, пытаясь сообразить, что у него спрашивают. Он никогда не видел столько пирсинга на половых органах. По правде говоря, он видел только скромные, по сравнению с Пейном, два шарика на стволе Ируки. У его противника же через головку было продето кольцо, а вдоль уздечки шли пять или шесть штанг с заострёнными краями. Кажется, они называются принц Альберт и мультифренум. — Да, больше, — ответил Какаши, имея в виду количество пирсинга. Размером природа не обделила Ируку, но Какаши предпочёл об этом не задумываться, чтобы не возбуждаться ещё сильнее. Пейн даже не понял, солгал он или нет, — на самом деле сейчас его это мало волновало. — Сколько членов в Акацуки? — У Кисаме два члена... Но у Конан его нет... — ответил Пейн, по-прежнему не отрывая взгляд от пирсинга Какаши. Он прижал их члены друг к другу, обхватывая оба ладонью. В таком состоянии он был не в силах сосредоточиться на математических подсчётах. К тому же с этим были некоторые проблемы. Считать ли Шесть Путей Пейна за одного человека или же они разные люди? А Зецу? Пейн как-то не интересовался, что у него под плащом. Он даже не знал, носит ли Зецу штаны. — Это не то... что я имел... в виду, — ответил Какаши, закатив глаза, краснея и задыхаясь от сдерживаемых стонов. Пирсинг Пейна слегка царапал его член, от чего кровь предательски приливала вниз. — Убью... Как только кончу... Где Наруто? — внезапно задал адекватный вопрос Пейн. — Я... не... знаю... Пейн зарычал, сильнее двигая рукой по их членам. Им обоим уже было не до вопросов. Ещё пару фрикций — и Какаши кончил, пачкая спермой свой джонинский жилет. Пейн в сердцах сплюнул в сторону и продолжил двигать рукой уже только на своём члене. Какаши не собирался ему помогать. Он уже не мог стоять на ногах и опустился на что-то, что должно было быть полом. Пейн смотрел на него сверху вниз. Без маски, красный, запыхавшийся, испачканный спермой. Его сердце ёкнуло. Он действительно хотел его убить? Неужели это не может подождать хотя бы до того, как они схватят Наруто? Или уже после того, как из джинчурики извлекут Девятихвостого? Или вообще не заморачиваться и подождать, пока их всех не убьёт Десятихвостый? Пейн, представляя проколотую губу Какаши, кончил в кулак и, отвернувшись, чтобы пленник ничего не увидел, положил руку на сердце, как будто это могло помочь успокоиться и унять бешеное сердцебиение. И, стыдно признать, вызвано оно было не внезапной дрочкой, а его последними мыслями о Какаши. Его очень вовремя отвлекли — Нагато призвал: Наруто объявился в Конохе. И Пейн, приведя себя в божеский вид, покинул их убежище, оставив Какаши на произвол судьбы. Пейн словно поглотил весь и без того небольшой запас энергии Какаши: у него хватило сил лишь застегнуть ширинку и поправить маску. Хоть он и волновался за деревню и Наруто, что-то подсказывало ему, что всё будет хорошо. С этой мыслью Какаши снова потерял сознание.

***

Какаши не знал, сколько прошло времени, прежде чем он пришёл в себя. К счастью, силы восстановились настолько, что он мог встать. Темнота как будто давила меньше, и Какаши увидел выход из тюрьмы. Он действительно был недалеко от Конохи и, пожалуй, мог самостоятельно добраться до неё. В разрушенной деревне Какаши с трудом нашёл палатки, которые заменяли госпиталь. Сначала нужно было восстановить чакру, а потом уже заниматься остальными проблемами. Медики его слегка подлатали и оставили отдыхать на спальном мешке. Теперь, глядя в брезентовый потолок, можно было заняться самобичеванием. Он готов был к боли и пыткам, но кто бы мог подумать, что враг будет действовать с помощью наслаждения. В принципе, думать с рукой на члене вообще тяжело, а то сексуальное напряжение, что было в воздухе, казалось, можно было ощутить кожей. Какаши до сих пор его чувствовал, как будто оно осело на плечах. Наруто. Наруто мог подумать. И подумал, в результате чего появилось его секси-дзюцу. И, наверное, Джирайя. Кажется, им надо будет пересмотреть школьную программу, но сначала научить джонинов и чунинов справляться с подобным давлением. Горькие размышления прервал Ирука, пришедший его навестить. — Живой! Мы тебя нигде не могли найти! — воскликнул он, падая на грудь Какаши в объятия. — Живой, живой, — Какаши поглаживал спину Ируки. — Но не совсем невредимый. — Ничего, чакра восстановится, это ерунда. — Ма, дело не только в чакре. — Что-то ещё? — Ирука привстал, чтобы посмотреть испуганным взглядом ему в глаза. — Меня пытали. Но не... обычными методами, — сказал Какаши. — Наклонись, на ухо прошепчу. Ирука послушно наклонился, практически лёг на Какаши, придавив его своим телом. — Пейн думал, что если подрочить мне, то я всё расскажу, — прошептал он, а Ирука невольно покраснел от смущения. — Я не раскололся, но способ кажется мне... эффективным. — Ты же сделал всё, чтобы Пейн тебя не тронул? — строгим холодным тоном спросил Ирука, несмотря на смущение, разлившееся краской по лицу. — Я был без чакры, в тёмном закрытом помещении, один на один с Пейном, который постоянно обещал убить меня, — Какаши рассказывал всё тем же спокойным, лишь немного шаловливым тоном. В конце концов, это не самое страшное, что случалось с ним на миссиях. По телу Ируки прошла дрожь. Похоже, он боялся за Какаши больше, чем тот сам боялся за себя. — Не говори так. Деревня разрушена, много жителей были мертвы, пока Пейн не воскресил их. Он мог сделать то же самое и с тобой, — сказал он. Ему хотелось ещё крепче прижать Какаши к себе, но это было невозможно, если он не хотел сломать ему рёбра, а себе вывихнуть плечо. — Я тоже был мёртв до того, как Пейн стал пытать меня, — признался Какаши, припоминая свой разговор с отцом где-то на пороге вечности. — Ты мог умереть дважды, — Ирука уже плакал. — И тогда Пейн бы дважды меня воскресил. — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Когда-нибудь придётся, — сказал Какаши, вытирая слёзы Ируки, пока они не вымочили его одежду. Он не мог говорить про выучку шиноби, готового всегда расстаться с жизнью при необходимости, — Ирука и так всё это знает, более того, сам преподаёт детям в Академии. Но одно дело умереть самому и совсем другое, когда умирает кто-то другой, особенно кто-то близкий. Как будто это правило на других не распространяется. — Я тогда тоже умру. — И оставишь Коноху? — спросил Какаши. — Не умирай раньше времени. И я тоже не буду. Ещё с тех пор, как Ирука попросил назначить его учителем в Академии, Какаши понял, насколько сильно они отличаются друг от друга. Конечно, он знал, что некоторые шиноби становятся учителями, но это знание было где-то на краю сознания, как будто он не до конца верил в это. Из-за разницы в профессиональной деятельности он почти не пересекался с шиноби-учителями. Сам Какаши был уверен, что никогда не поладит с детьми и не сможет никого ничему научить, и потому педагогика казалась ему силой более мощной, чем ниндзюцу, гендзюцу и тайдзюцу вместе взятые, ведь созидать всегда сложнее, чем разрушать. Они ещё не были вместе, когда Ируке достался класс Наруто и он не знал, как справиться с этим ребёнком, — Какаши тогда впервые позаботился о нём. Не дал погаснуть той силе, превосходящей его собственную, что была в Ируке. И с тех пор всегда, когда Ирука переживал о чём-то, Какаши делал всё, чтобы утолить его тревогу. Но такое случалось редко, чаще Ирука справлялся сам, без посторонней помощи. Достаточно было просто выслушать его, дать ему выговориться. Вот и сейчас он быстро пришёл в себя. — Хорошо, — наконец-то успокоился Ирука, вытерев слёзы. — Прости, мне нужно идти. Отдыхай, — напоследок клюнул он быстрым поцелуем щёку. — Подожди. Расскажи, что произошло? Медики не особо распространяются, — попросил Какаши, схватив его за руку. — Наруто победил Нагато — главного Пейна, который и управлял остальными шестью телами. Причём не кулаками, а словами. После этого Нагато воскресил всех убитых и из-за недостатка чакры умер. — Наруто молодец, — только и смог сказать Какаши. — Так и есть. Прости, мне действительно пора. Ирука остался бы ещё полежать с Какаши, хоть до самой его выписки, но надо было идти разгребать завалы, что остались на месте разрушенной Конохи, чтобы отстроить её вновь. Какаши, как бы ему не хотелось пойти с Ирукой, остался лежать и восстанавливаться, размышляя о своём поражении.