Бывает поздно быть счастливой

— да, неплохой ВУЗ. Для меня это очень и очень хорошая перспектива, — я, с блеском в глазах, бешеной жестикуляцией и выражением лица, словно в скором времени отправляюсь на Марс, рассказывала своей лучшей подруге Нине о скором переезде в Европу. В Германию, если быть точной. Где-то месяца через два. Почти сразу после выпускного. Моего выпускного... — неплохой? — Нина поперхнулась кексом, что жевала на протяжении всего разговора. — Ты, наверное, шутишь. Это заведение входит в двадцатку лучших! — Нина, ты же знаешь. — Я покачала головой. — Пусть я и люблю учиться, вершины покорять не стремлюсь. Для меня всегда на первом месте... Я замерла. Сдавленный, полный отчаяния вздох вырвался из моей груди. Я, прижавшись к стенке, застонала. Три месяца, чёрт возьми! А я всё не могу привыкнуть. Нина бросила короткий взгляд на целующуюся пару в коридоре и понимающе кивнула. — примешь всё, как есть? — Она недовольно подняла бровь к верху, — за любовь и счастье нужно бороться! — приму. — Я развела руками, мило хлопая ресницами. — У меня разве есть варианты, а, Нина? Нина молча опустила глаза и пожала плечами. Спорить со мной было бесполезно, и она это знала. В особенности, когда речь идёт о моих принципах. Да, с виду может показаться, что у меня их нет. Их немного, но любого, кто осмелится высмеять их, ждёт немедленная смерть от моих рук. Это мой принцип номер 4. — ты же его любишь! — Видимо, не найдя что можно ещё сказать, Нина пошла на попятную, попытавшись использовать в качестве аргументов всеми известные факты. Знаете, в чём её ошибка? Я эти факты давным-давно приняла во внимание. Нина, насупившись, смотрела в упор на меня. — да неужели? — Скривилась я, — а я не знала! — Нина строго глянула на меня, призывая перестать кривляться. Я тяжело вздохнула, оттолкнулась от стенки и поплелась в прескверном настроении в сторону кабинета истории. Нина, похлопав глазками проходящему мимо парню, отправилась следом за мной. Ох, Гастон, Гастон. Что ж ты с моей подружкой-тихоней сделал?! — Ну, а если серьёзно, — сев за парту и положив учебники, я обратилась к Симонетти, — какая разница, что я к нему чувствую, если он не отвечает мне взаимностью? — почему ты в этом так уверена? — Нина гордо подняла подбородок, демонстрируя свою победу. Я сделала вид, что растерялась, притворно охнув и приложив руку тыльной стороной ко лбу. — даже не знаю! — Не зря я в начальной школе ходила в театральный кружок. Хотя... Злой взгляд Нины выдавал моё ужасное актёрское мастерство. Она всё так же уверенно сверлила меня своими глазами. Я нервно рассмеялась, подпирая рукой подбородок. — Ну, может, — потянула я, — потому что человек, которой к тебе что-то чувствует, не бросает и не начинает встречаться с твоей младшей сестрой! М? А ты как думаешь? — я думаю, что это ничего не значит. — Покачала головой моя подружка. Меня её доводы начинали раздражать. Вот может она нормально объяснить, что это всё значит, а не как-то смутно, непонятно отвечать на заданные ей вопросы?! Ей богу, ерунду какую-то мелет, не спеша поделится борщом, что варится в её голове. — нет, Нина. Я его знаю, как свои пять пальцев. — Я начала выходить из себя, когда Нина, кажется, совершенно никак не отреагировала на мои слова. Ну конечно! Ей-то легко говорить. — Ты не поймёшь, Нинель! Ты даже не встречалась ни разу и ни с кем! — Нина удивлённо подняла бровь, собираясь мне возразить. В её глазах блеснула обида. Да, знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Я злюсь. — Да и все парни одинаковые! — Наконец, выкрикнула на весь кабинет я, не выдержав. И как назло, в классе была в тот момент полнейшая тишина. Не сложно догадаться, что все, находившиеся в данный момент в помещении, недоумённо посмотрели на меня. Я, выпучив глаза, оглянулась по сторонам. Дойдя до ботаников, что, сложив губки бантиком, хмуро глядели на меня, хмыкнула. Взгляд уже было соскочил обратно на растерянную Нину, как в глаза бросилось одно задумчивое лицо. Парень стоял в дверном проёме, облокотившись на косяк. Я мысленно застонала. Щёки мгновенно стали пунцовыми, но вида я не подала. — Чего уставились? — проворчала я, — дел своих нет? — Все знали меня как чуть ли не главную стерву школы, так что поспешили тут же отвести глаза. Все, кроме одного нахала. Он, всё же войдя полностью в кабинет, ухмыльнулся и подошёл вплотную к нам с Ниной. — температура кипения, Луна? — Маттео ослепительно улыбнулся. Вот же мразь! Знает, где копать. —а тебя на чай сегодня позвать? — парировала я, сделав вид, что мне совершенно не интересен разговор и сам парень. — только на чай? — притворно скривился Бальсано. В глазах блеснул хитрый огонёк. Он что, заигрывает со мной?! — Может, за компанию ещё и секс? — Бальсано, — я стукнула рукой по парте, в очередной раз поражаясь наглости своего бывшего, — тебе что, сестры моей мало?! — От ответа Маттео спас звонок и вошедший в класс учитель. Парень отсалютовал слегка огорчённой мне и отправился на своё место в углу класса. — мммм, — промычала Нина, опираясь головой на моё плечо, — действительно, откуда я взяла, что ты ему не безразлична! — Нина, хватит, — шёпотом наорала я на подругу, — взрослые люди, сами разберёмся. И к тому же, "переспать" не равно "я люблю тебя". — Наткнувшись взглядом на руку Нины, что показывала мне фак, я попыталась максимально понятно ей объяснить, — ну, смотри. — Я огляделась. Взгляд опустился на Маттео, смотревшего то на меня, то на доску. Приметив рядом с итальянцем максимально тупоголового, но красивого парня, я победно улыбнулась. Убью двух зайцев разом. А, погодите-ка. Секс никогда не плохо. Трёх. — Эй, Макгакен, — На меня удивлённо уставилась все три моих зайца. И если Нина просто не понимала, что я задумала, Макгакену было интересно, зачем он мне понадобился, то Маттео вообще не вдуплял, что происходит. — Может, переспим? Прямо сейчас. — Я хитро улыбнулась. Нина вытаращила глаза, Макгакен расплылся в довольной улыбке, ровно как и я сама. А Маттео... А Маттео как-то обиженно на меня посмотрел. Ха, съел? Я, не медля, вышла из класса. Дождавшись, когда тупоголовый дружок Бальсано появится из-за двери, я накинулась на него с поцелуями. Благо, то был последний урок. *** — ты шутишь, да? Ревновал? — Я вопросительный уставилась на телефон, по которому разговаривала с подругой. Маттео? Ревновал? Меня? К Макгакену? Гастон как-то странно на Нину влияет. Она везде теперь видит любовь и романтику. Даже там, где их быть просто не может. — Ай, Нина. Вечно ты со своими глупыми теориями лезешь... В дверь позвонили. Я замолчала и прислушалась. Отмахнувшись, я снова обратилась к подруге: — скинешь конспект? Я не думала, что мы надолго. — хочешь сказать, будто вы с Маттео уроками не пропадали в туалетах и коридорах? — На риторический вопрос подруги я закатила глаза, слушая, как телефон сестры заливается где-то в соседней комнате. Ну, серьёзно! Долго Нина меня терзать этим противным итальянцем будет? — вопрос тот же, — я нетерпеливо постучала ногой — нет, у меня его нет. Я переписывалась с Гастоном, — помедлив, пролепетала Нина, — и пока ты не сказала... Звонок в дверь настойчиво повторился. Странно, я никого не ждала. — Нин, я перезвоню. Или завтра договорим, — я, нахмурив брови, закончила вызов Открыв дверь, я осмотрелась. Дверь в комнату моей сестры была открыта, так что я, не задумываясь, крикнула на весь дом: — Соооооооооль, может, откроешь дверку? На что секунд через десять, сразу после очередного звонка в дверь, я получила ответ: — ну Луна! Я в душе! Открой, пожалуйста. Я вздохнула, покачала головой, но поплелась вниз. Иногда Соль меня сильно достаёт, но в целом, она неплохой человек. Я её люблю, да и она мне отвечает взаимностью. Я ей давно ушедшую в мир иной мать заменила. Но, всё же, она та ещё мразь. Встречаться с моим бывшим? Да, она не знает, что я до сих пор его люблю, и что расстались мы не по обоюдному согласию. Но всё равно как-то обидно. А может, и хорошо, что не знает. Она бы не стала, оставив его мне и пожертвовав своим счастьем. И пусть лучше не знает, какой Маттео двуличный. Сначала говорит, что безумно любит, играет из себя безумного романтика, а потом с холодом в глазах говорит, что ты ему никто и ничего не значишь. Счастье дорогого стоит. Да и в целом, не она в этом виновата… Ей шестнадцать, это её первый парень. Не стоит портить её представления о прекрасном, верно? А я… А я потерплю. Как говорит папа, пусть это будет самым большим горем в моей жизни. С этими мыслями я подхожу к входной двери и распахиваю её. — Маттеооо, — протягиваю я, видя парня, что стоит передо мной. — привет, — ухмыляется он, — спорю на косарь, что вы с Соль только проснулись. Разбудил что ли? — да нет, — мотаю головой я, — я с Ниной по телефону болтала, а Соль в душе. — Я «мило» улыбнувшись, протянула руку. Парень странно на меня посмотрел, но пожал мне руку. Я рассмеялась, — ты чего? Косарь гони. — ах вот оно что! — Улыбнулся Маттео, но тысяча в виде двух купюр по пять сотен опустилась мне в руку. — Вымогательница! — Он легонько стукнул меня по лбу, проходя в дом. — ты меня в чём-то обвиняешь? — Притворно удивилась я, захлопывая за гостем дверь. — да. Где чай? Я вообще-то за ним и пришёл. — Я нахмурилась. — а ты разве не к Соль? — аккуратно поинтересовалась я у парня. — ну, это да, но сначала чай. Ты думаешь, почему я воспользовался дверью, как нормальный гость, а не окном? Я хмыкнула и двинулась на кухню, ставить чайник. *** Я захлопнула дверь в свою комнату и скатилась по ней, стирая рукавом огромного домашнего свитера слёзы. Рыдать нельзя было. Стены у нас словно из картона были. Поэтому слёзы беззвучным потоком стекали по моим щекам. Я задыхалась. Было больно. Очень и очень сильно. Виду я не показывала никому: ни сестре, ни Маттео. Из комнаты сестры доносились голоса и смех. Я встала и со всей злости пнула стул. Слёзы полились с новой силой. Не выдержав, я упала на пол, свернувшись в комочек. Я думала, нет, я была уверена, что справлюсь. Мысли давили с двойной силой, а мои глаза, наверняка были дико красными. Это было странно, сильно, больно. Ещё сегодня утром я была уверена, что не пойду на дно, была уверена, что не буду просить его взгляда ночами, его самого. Все мои убеждения разбивались одно за другим о реальность, словно о камень. Но было нельзя. Оставалось только смириться. Я уже и не помню, сколько времени так пролежала. Комочек давным-давно превратился в звёздочку на полу, в большом-большом море слёз. А голоса за стенкой словно и не хотели стихать, со временем превращаясь в монотонный оркестр звуков, оглушающий и давящий на меня. Казалось, ещё чуть-чуть и мои мозги взорвутся, наконец-то оставляя лишь тишину и покой. Всё это неимоверно злило и раздражало меня, хотелось просто раскрыть шкаф и со всей силы начать скидывать свои вещи на пол, хотелось пинать стулья, орать, хоть как-то выразить свои чувства. Но сил не было. Моё тело словно онемело, отказываясь подчиняться. Всё это было похоже на сонный паралич. По крайней мере, по тем признакам, которые я знала. Ведь мне доводилось лишь читать про данное явление. Откуда я могла знать, что достаточно лишь одной капли?! Воспоминания, по сути своей не принципиальные и должные быть обыкновенными, ожидаемыми, но ставшие страшными и роковыми, ворвались в мою голову, сметая все остальные мысли. Поцелуй. Один из многих. Один из тысяч, которые я видела, в том числе, между моей сестрой и Маттео. Помнилось всё. Его руки на её талии, её руки в его кудряшках. Хотелось громко крикнуть всему миру, что это только мои кудряшки, только мой парень. Но я не могла. Помнилось, как, услышав меня, они разорвали поцелуй. Отчётливая картинка перед глазами: её искренняя улыбка, счастливые глаза. Добрая ухмылка Маттео, с коей он смотрел на Соль. Ухмылка, в которую я влюбилась, ухмылка, с которой прежде он смотрел только на меня. Я перевела взгляд на потолок. Красивый, белый. Вон трещина... Я в который раз плотно зажмурила глаза, давая остаткам слёз вытечь. Я слегка наклонила голову назад и глазами наткнулась на ручку входной двери, с коей я рядом и лежала. — как сложно жить против убеждений, — шепчу, обращаясь непонятно к кому. Тихий стук. Я прислушалась. Показалось. Тихий, едва слышимый всхлип. Дверь резко распахивается и перед моим взором появляется Маттео. В груди всё перевернулось. Ой-ой. Я не хочу, что бы он меня видел такой! Я, не ожидавшая такого поворота событий, испуганно и резко села, оказавшись спиной к гостью. Засуетилась, вытирая рукавами щёки, глаза, лоб, подбородок, шею. Дурацкие слёзы! Голова от времени, что я пролежала в мире ином, и от последнего сильно резкого движения, раскалывалась, а всё лицо было мокрым и неприятно липким. Главное сейчас было принять невозмутимый вид. — Эй, эй, эй, ты чего, — Маттео упал на колени передо мной, пытаясь заглянуть в глаза — ничего, — фыркнула я. Но, по-моему, вышло не очень убедительно — ты ведь понимаешь, что я знаю давно тебя и понимаю, когда ты врёшь? Да? — Вот ведь наглец. Сейчас мил, заботлив, но в тоже время чувствуется его корона. Люблю, когда он так. Я кивнула головой, — прекрасно. Тогда перестань врать и скажи, что произошло. — а почему что-то должно было произойти? — Я вопросительно подняла бровь, демонстрируя своё преимущество — это всё, что ты мне скажешь? — Ага. Разбежался. Так я ему всё и расскажу. — это всё, зачем ты пришёл? — Передразнила его я, показывая язык — вообще, я пришёл за кассетами с фильмами, — помедлив, произнёс Маттео. Видимо, он понял, что спорить со мной бесполезно. Я облегчённо выдохнула. Но с другой стороны, осадочек остался, ведь одна часть меня хотела вдоволь насладиться заботой этого итальянца. И всё же, я кивнула в сторону шкафа, где располагались кассеты. — да я, вроде, не забыл, — рассмеялся Маттео, вставая с пола. Я насупилась. Нельзя плакать! И хоть слёзы подступили к глазам, нельзя показывать вида! Боль сменилась раздражением. — тогда зачем было разыгрывать весь этот спектакль с заботой? — И вот мне уже было всё равно. На то, как это смотрится, слышится со стороны, какой истеричной я буду выглядеть. Как нелепо будет выглядеть моё зарёванное лицо. Я не могла и дальше держать себя в руках. — спектакль? — Маттео вскинул брови. Он что, удивился? — Я думал мы друзья, — хмуро произнёс он, смотря в упор на меня, — а друзья заботятся друг о друге. По крайней мере, я считаю тебя своим другом. Ты слишком много для меня значишь, чтобы быть никем. — Что, простите? А как же его слова, выплюнутые мне прямо в лицо о том, что я для него никто?! Я сидела, раскрыв рот от удивления. Поперхнулась. — ммм, и когда ты вдруг успел так сильно изменить своё мнение обо мне? — ты о чём? — Он реально сейчас не понимает? Ох, ёёё. — ни о чём, — отвечаю я, потускнев. — Бери уже и иди! — Стоп. А какого чёрта мне сейчас грустно? Маттео, хмыкнув, скрывается за дверью с кассетой в руках. Не, ну серьёзно, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? *** — одна? Неужели тебя никто не пригласил? — Да нет, пригласили, и не один раз. Но разве хочу я идти с кем-то? — представляешь, никто! — Сделав выражение лица, а-ля я тут не при делах, я посмотрела на Нину. — А ты с Гастоном, видимо? — Я хитро уставилась на счастливую подругу. Она закивала. Ясно… Мы шли с Ниной к ней домой, обсуждая предстоящий апрельский бал – ежегодное событие в нашей школе. — Маттео всё же не пригласил? — Нина потянулась к заднему карману рюкзака за ключами. Пффф. Ещё бы он меня пригласил! Она реально до сих пор надеется? Во наивная! — Нин, ты серьёзно? — Скептически оглядела я подругу. — Во-первых, у него есть девушка, во-вторых, она тоже идёт на бал, и в-третьих, это не я. — жаль, — рассмеялась Нина, распахивая входную дверь и приглашая зайти меня внутрь. — неимоверно, — я показала два пальца вверх и подёргала бровями. — и что будешь делать? Всё ещё не знаешь? — Переживая за меня, спросила Нина. Конечно, не знаю. Что делать с Маттео я так и не придумала. Он надёжно засел в моей голове, не желая вылезать оттуда. — всё пройдёт, Нина. В моей жизни будет ещё огромная куча парней, секса, страданий и отношений, — всё отмахнулась от подруги я. Вряд-ли она поверила, но это лучше, чем ничего. Она покачала головой. — и так, — улыбнулась Нина, распахивая дверь в свою комнату, — время для выбора подходящего платья на бал! — Я улыбнулась. Она наконец-таки переключилась. Уххх, сейчас подберём ей такое платье, что Гастон задохнётся от зависти, что это не он в этом прекрасном наряде. В общем, полный отпад будет. — Своё покажешь? — Нина умоляюще не меня посмотрела. — ну конечно! — я достала телефон и, найдя в галерее нужную фотку, бросила его подруге. — ваууу, — протянула она. Ой, Нинок, а ты как думала? Когда это у меня был плохой вкус? (Первые несколько дней после расставания с Маттео не считаются). Ну что, сейчас и из тебя конфетку сделаем. Пришла я домой уже за полночь. Я прислушалась. Все вроде спали. Заскочив на кухню за апельсиновым соком, я отправилась к себе в комнату. Остановилась перед дверью. Глянула на дверь, ведущую в комнату сестры. Тяжёлый вздох. Пораскинув мозгами, я решила удостовериться, что моя сестрёнка уже нашла платье на бал. Хоть и не я, но всё же одна из Бенсонов должна очаровать на этом балу Маттео. В конце концов, что я за сестра такая, если не стану мучить сестру всякими нарядами и косметикой? Так что, без зазрения совести я открыла дверь, заранее включив фонарик не телефоне - будить Соль не хотелось. — Луна? — Так она не спит?! Соль, терев глаза, сидела на своей кровати, что стояла возле самой длинной стены в её комнате. — Ты чего? — я? — Я, казалось, витала далеко в облаках, смотря в упор на сестру и недоумевая, почему она плачет. — Я вообще зашла проверить нашла ли ты платье на бал, но... Что случилось? — ничего, — помахала она головой. Мдаа, видимо прятать от всех свои обиды – это у нас семейное. Я аккуратно присела на краюшек кровати. — может, расскажешь? — Я внимательно осмотрела хрупкую девчонку передо мной. Она неловко подняла ещё мокрые глаза на меня. — не было же никакого расставания по обоюдному согласию, верно? — Всхлип. Откуда она узнала?! Я вопросительно глянула на Соль. — Такие люди ведь не меняются! Как я могла ему довериться, после того, как ты не выходила из комнаты три дня после разрыва?! Какая же я слепая и наивная! — Соль закрыла лицо руками. Я побагровела от злости. — он что, и тебя бросил?! Я его придушу своими руками! — не нужно, — легонько дотронувшись до моей руки, попросила Соль. — Он ведь не обещал ничего… — ты о чём? — Перебила сестрёнку я. Что значит «не обещал ничего»? — я ему призналась, — всхлипнула Бенсон-младшая, — он ответил мол, давай тогда встречаться. — успокойся, — прошептала я, обнимая сестрёнку. — Забудь ты об этом придурке! Да, не сейчас. Но потом станет легче… Я тебе обещаю… — Шептала я. Ага. Обещаю. Мне так легко! Аж летать хочется! — и да Луна, — чуть успокоившись, произнесла Соль, — не нужно никакого платья. Я не пойду на бал. — как это не пойдешь? — Опешила я. Нет, нет и нет. Она обязана пойти! Себе обязана! Нельзя вот так вот из-за парня отказываться от веселья! — Соль, так нельзя, — покачала я головой. — Не смей этому придурку показывать, что тебе больно. Пусть думает, что тебе всё равно! — ты уверена? — Дрожащим голосом спросила меня сестра. — ну конечно, — я поцеловала её в лоб. — Спи. И пусть тебе снятся единороги и ромашки! — Она слабо улыбнулась. Я ликовала в душе. Не позволю кому-либо обижать мою любимую сестрёнку. Не хочу видеть, как она плачет. — вместе пойдём на бал? — Она умоляюще на меня посмотрела. — конечно, — рассмеялась я, — две гордые и одинокие Бенсон, королевы бала! С улыбкой вышла и тихо закрыла дверь. Облегчённый выдох. *** — почему такая красотка стоит одна? — Ко мне, ослепительно улыбнувшись, подошёл Макгакен. Я от него отшатнулась, чуть не разлив апельсиновый сок. Какого чёрта он ко мне клеится? — жду принца на белом коне, — высунув язык, съязвила я — а чем я плох? — Поправив белобрысую чёлку, усмехнулся парень. Меня чуть не стошнило. — ты коня видишь? — Дождавшись непонимающего взгляда от Макгакена я закончила свою мысль, — я тоже нет. Появится белый конь, а лучше единорог, ю а велкам. — Парень зло на меня посмотрел, но отошёл обратно на танцпол. Съел, смазливый? Я стояла около накрытых столов в актовом зале нашей школы, смотря, как все, разбившись на пары, танцевали медляк. В противоположном углу танцевала со своей подругой всё же пришедшая Соль. Я улыбнулась. Взгляд метнулся на Нину. Она, не веря в своё счастье, кружила в танце, подхваченная Гастоном. Я слегка расстроенно покачала головой. — почему не танцуешь? — О Боже! Ещё один! А, погодите-ка, это Маттео! — можно подумать, ты сейчас чечётку выплясываешь! — Я всё ещё на него злилась. — эй, Бальсано, будь добр, отойди, Бенсон со мной. — Слегка охамев, произнёс Макгакен. Я аж поперхнулась. — а не пойти бы тебе куда подальше? — Поднял бровь Маттео, ни капельки не смутившись, — потому что, походу, Бенсон так не считает. — может, — кивнул, — но и ты не принц на белом коне. — Я застонала. Однако, разнимать мальчиков я не собиралась. Мнение Магкакена меня не волновало от слова совсем, а с Маттео говорить не хотелось, так что в каком-то смысле я даже была рада спору. — я король, — усмехнулся Маттео. Ага. Властитель всея мира. Магкакен пожал плечами. — коня нет, — фыркнула я. Стало интересно, к чему весь этот диалог приведёт. — тебе какого? — Поинтересовался Маттео. Серо-Бурмалинового в крапинку. Устроишь? — белогривый единорог, — всё же произнесла я, похлопав глазами. — ваше желание закон, миледи. — Маттео отсалютовал и убрёл в противоположный конец . Что, не уж-то коня искать ушёл? Ну, удачи ему.. Магкакен довольно сыто улыбнулся. Ну и ладно, не очень - то общаться с Маттео и хотелось... Вообще не интересно, зачем он подошёл... Хотя, кого я обманываю? — Магкакен, — окликнул парня снова пришедший Маттео. Ох, прям от сердца отлегло. — Луна, конечно, пушинка, но ты сможешь её поднять? Точно выдержишь? — С некоторой насмешкой спросил он. Прекрасно зная физические возможности обоих парней, я задумалась. Магкакен покрупнее Маттео-то будет. — да без проблем, Бальсано. А тебе что, слабо? — По-дибильному улыбнувшись, ответил белобрысый. Ой, аж противно стало. — ну, вот и отлично, — кивнул Маттео, доставая из-за спины праздничный колпачок. Я с интересом наблюдала за всей этой картиной. Когда не очень сообразительный Макгакен и офигевшая я поняли, в чём дело, у Макгакена на голове уже красовался серебристый колпак с розовой мишурой. — Вот и конь. Белогривый? Белогривый. Единорог? Единорог. Но, Макгакен. Скачи отсюда, давай, тыгыдыг - тыгыдык. — Похлопал Макгакена по плечу Маттео. Тот, слегка растерявшись, но не сняв колпак, побрёл вглубь зала. Я, не выдержав, рассмеялась. Пусть я и злилась на Маттео, чувство юмора - вот что нравилось мне в нём всегда. А уж сообразительности этому парню точно не занимать. — вылитый конь, — с трудом проговорила я. — Жаль только, что меня не покатал. — Я невинно пожала плечами. Тут не выдержал и Маттео. Люблю, когда он смеётся. — ну, это не проблема, — выдохнул он, просмеявшись. — Я вообще, поговорить хотел. Так что, пойдём, выйдем. — С этими словами, он подхватил меня на руки и понёс к выходу из зала. — эй, эй, что ты делаешь? — Недовольно проворчала я. Нет, безусловно, мне нравилось, но кто-то слишком наглый. Выйдя из зала, он меня отпустил на землю. — лучше? — Ну и что мне ответить?? Может стоит... — нет, — недовольно надула губки я. — ладно, — резко выдохнул Бальсано. Он что, нервничает? — Давай серьёзно поговорим. — говори, — киваю я, залезая на подоконник. — Мне кажется, или ты на меня злишься? — Вдруг тихо спрашивает парень. — ого, ничего себе ты догадливый, — язвлю я. Раскрывать все карты - так раскрывать все карты. — из-за чего? — Недоуменно, но так же очень тихо спросил. — мразь ты, Маттео. — Спокойно, не слишком громко. Даже слегка разочаровано. — ты тоже, знаете ли, не божий одуванчик. — Нахмурил он брови. — я?! — Я округлила глаза. Ну, может, но не в такой степени. Но какого фига он мне сейчас ещё что-то предъявляет? — Маттео, — серьёзно говорю я. — То есть это нормально, бросить меня и потом сделать вид, что всё в порядке? Потом начать встречаться с моей сестрой, периодически заигрывая со мной, и, наконец, бросить и её?! Если ты считаешь это нормальным, сходи что ль к психологу, проверься. — я… — Словно рыба раскрыл рот кучерявый. — Я не думаю, что было бы честно по отношению к твоей сестре, если бы я продолжал делать вид, что люблю её. — Что, простите? — по отношению ко мне, я так понимаю тоже. — Хмыкнула я. Ну и на что я, дура, надеялась? — нет, Луна. Именно об этом я и хотел поговорить. — Я вопросительно подняла брови, но кивнула, мол, продолжай. — Это странно. Ты меня часто выводишь из себя, но я всё ещё люблю тебя. — Моё сердце бешено забилось, а дыхание перехватило. Ей богу, как маленькая девчонка. — Вопрос в том, что ты чувствуешь ко мне. — Уголки моих губ поползли с геометрической прогрессией вверх. — ммммм, а ты как думаешь? — Томно протянула я, спрыгивая с подоконника и подходя вплотную к Маттео. — я определённо тебе нравлюсь, — ухмыляется парень. Я бы хотела растянуть этот момент надолго, но... — ты ведь понимаешь, что не быть нам вместе? — Эти слова дались мне с трудом. — почему?? — Опешил Бальсано. — Соль. Ты просто не представляешь, как мне было больно, когда ты встречался с ней. Я не хочу, чтобы и она испытывала нечто подобное, — Я слишком её люблю. — она не любит меня по-настоящему, — возразил Маттео. — но ты её первый парень. И ей всё равно будет больно, — покачала я головой. Нельзя. Просто нельзя. Переживу, переживу. — через месяц, два, она уже всё забудет, гарантирую. — Снова тихо произнёс Маттео. — через месяц? Два? — Усмехнулась я. Он шутит? — да, Луна, в чём проблема? — Тихий, спокойный, непринуждённый тон. — У нас вся жизнь впереди, — улыбнулся он. — Не сейчас, так потом будем вместе, если для тебя так важна Соль. Я понимаю, — одобряюще кивнул — Маттео, — со слезами на глазах, одёргиваю парня я. — Какая вся жизнь? Я еду учится в Германию. И в Буэнос-Айрес, скорее всего, никогда не вернусь. — как в Германию? — Он внимательно на меня смотрит. Думает, что это шутка? Да вот нет... — просто прими как факт, что мы не будем вместе. — Я не выдержала, и из моих глаз потекли струйки чёрных от туши и подводки слёз. — Мы забудем друг друга. — То ли себя, то ли его пытаюсь успокоить я. — Просто надо жить дальше, понимаешь? — вот увидишь, — берёт он за руки меня, — мы всё равно будем вместе. Что бы ты ни говорила. — Господи, как же я хочу в это верить! — Потому что нет времени, когда уже нельзя любить и нельзя быть счастливыми! Его рука аккуратно ложится мне на щёку, поглаживая её. Вторая мягко, но всё же нагло, опускается мне на талию. Он притягивает меня к себе. — только ты делаешь меня по-настоящему счастливым, — шепчет он мне прямо в губы, перед тем как накрыть их. Я тону в своих эмоциях, в чувствах к этому парню. Я тону в эйфории, что захлестнула меня с головой. Как же хочется на всё и на всех плюнуть и просто быть с тем, кто тебе так дорог. Но и Соль неимоверно дорога мне. Я не могу позволить себе выбирать между ней, моей родной сестрёнкой, единственным человеком, который всегда был со мной, и ним, человеком, который возможно не будет для меня ничего значить через год или через два. Это просто обычная подростковая влюблённость, пусть и столь чувственная. Спустя несколько, по моим ощущениям, часов, столь сладких, мы отрываемся друг от друга, прислонившись лбами и тяжело дыша. — веришь? — Настойчиво спрашивает Маттео. — верю, — киваю я, всё же улыбнувшись. Не, не особо верю. Но мне нравится его уверенность. В конечном счёте, всё ведь всегда заканчивается хорошо. — тогда предлагаю влюбиться снова в следующий раз, — он проводит рукой по моим волосам и целует аккуратно в макушку. — в следующий раз, — словно зачарованная, смотрю в одну точку и киваю. Он медленно отходит от меня. Наши переплетённые пальцы начинают соскальзывать, и вот, мы зацепились кончиками пальцев в последний раз. Я смотрю только на него, не в силах пошевельнуться. Наконец, он исчезает в актовом зале, а я остаюсь стоять одна с потёкшей тушью и мечтательной улыбкой посреди абсолютно пустого коридора. *** — и вот, — всхлипнула я, — так наши отношения и закончились... С тех пор прошло уже семь лет... — ты, конечно же, не знаешь всей этой истории... Я и не хотела рассказывать её тебе. Но сейчас должна. Чувствую, что должна поделиться. — Продолжила я, взглянув на её милое личико. — ох, Соль, — тяжело вздохнула я. — Я надеялась всё это время, что мы с ним ещё встретимся. Я была уверена, что счастье не за горами, садясь в самолёт, что отвёз меня сюда, в Аргентину. А теперь словно... — Я не могла подобрать подходящих слов. Просто не могла. — понимаешь, что я чувствую, Соль?! — Словно я ждала, что мне кто-то ответит. Словно я надеялась снова услышать радостный голосок моей сестрёнки. — Я потеряла всех, кто мне дорог. Всех. — Сил плакать больше не было, потому я в неслышимом плаче склонилась над клумбой с цветами. Я должна ей рассказать. Она имеет право знать, почему. — я думала, что смогу его найти. Я знала, что ты хочешь этого. Ты хочешь, что бы я была счастлива и любима. Ты бы хотела, что бы он заменил мне тебя и папу. — Я нежно провела рукой по одному монументу, следом по другому. — Господи, какая же я дура! Как же я была слепа! Почему я не поняла раньше, что ты бы хотела, чтобы мы были вместе?! Почему я была уверена, что не достойна тебя, не достойна быть счастливой? Я же не знала, что ты, в отличие от меня, забудешь его через месяц? Откуда я могла знать, что ты полюбишь другого, когда я буду любить Маттео вечно?! Но как же я не поняла, что ты - не я?! Почему я тебе не рассказала сразу? — Сердце сжалось, а из глаз нескончаемым потоком потекли слёзы. — и я его нашла, — наконец проговорила я. — Здесь, на кладбище, — снова глубокая задержка дыхания в попытках успокоиться. — Я опоздала. Откуда я могла знать, что жизнь так коротка?! Я не хочу, не хочу, понимаешь? Я не хочу жить. Я потеряла своё счастье. Может, по глупости, а может, из-за того, что не достаточно сделала для нас с ним. Я ведь только ждала! Словно лишь рисовала на холсте, надеясь, что то, что я рисую, появится здесь, в реальности. Нарисовав себе счастье, я надеялась, что оно будет здесь, возле меня, возле Маттео. Но оно, увы, осталось лишь на рисунке. Я думала, что смогу быть счастливой. Не сейчас, так потом! Но как же я ошибалась. Потому что иногда бывает поздно быть счастливой. Слишком поздно. Бывает поздно любить. — простите меня, все! Прости меня, Соль, прости, папочка. Мама! Я люблю тебя, будь же моим проводником, ангелом-хранителем! Прости, Маттео, — шёпот, охрипший от слёз голос. — Я виновата. Только я. Надеюсь, вы поймёте меня, ведь иначе я не могу. В моей руке блеснул нож. Такой же холодный, как и моё сердце. Мне здесь не было больше места. Я потеряла себя. Закрыв глаза, я почувствовала, как приятно металл холодит мою кожу. Мгновение, секунда, и лезвие входит глубоко мне в кожу, окрашиваясь алым. В глазах потемнело. Я сделала свой выбор. Надеюсь, хоть сейчас правильный.