Эддрик

     За окном, изредка перебиваемый скрипом калитки, тихонько стучал дождь. Слабый ветер невидимой рукой поглаживал мокрые листья, оживляя движением кроны деревьев. В стоящей возле избушке царила тишина. Темные тучи раскрылись, помогая лунному свету отогнать мрак комнаты. Картина была не особо приятной - на липком от крови полу, уткнувшись лбом в край табуретки, в стеганной кожаной жилетке и простых портках лежал мужчина лет тридцати. На правой руке, как у старых и ржавых грабель, торчали переломанные синюшные пальцы. Левая была убрана за спину с выгнутым в обратную сторону локтем. Тут же, в полуметре от тела, сидел ещё один, со сломанной ладыжкой и пробитым черепом. Алая жидкость из раны стекала по щеке и капала с подбородка в лужицу возле ног, откуда выглядывали три недавно выбитых зуба.       Лестничная половица скрипнула, нарушая покой этого места. Поднимающаяся фигура остановилась на минуту, словно выйдя из транса от неожиданного звука, после чего, в три больших шага, оказалась на втором этаже. Металлический аромат крови сменился на запах спирта и сырого дерева, давая носу передышку перед дальнейшим спуском. На полу коридора лежали пустые бутылки дешёвого эля, который можно было купить почти везде, где торговали хоть чем-то.  – И как это пойло не убило их раньше? – раздался хриплый голос. Фигура прошла дальше, переступая через бутыли, наклонилась ухом к двери. Тишина. Рука, завернутая в красный бинт, толкнула металлическую ручку.      В темной комнате едва различались очертания двух кроватей, небольшого деревянного сундучка, поверх которого лежало какое-то тряпье, и разбитой вазы на полу. Человек прошел внутрь, раздвинул шторы единственного окна так, что лунный свет чуть осветил интерьер.      На меньшей из кроватей лежала девочка с перерезанным горлом, глаза были открыты, а рот застыл в немом крике. Вошедший аккуратно, боясь что-то испортить, положил руку на лицо и опустил веки, пробормотал что-то себе под нос и перекрестился. На второй койке лежала женщина, сдавленная подушкой. Судя по всему, в порыве предсмертной агонии, она опрокинула вазу, разбив ее на кусочки.  – Если бы не двухдневная гроза, я бы не потерял сутки в пути… Мог бы и успеть… – с сожалением сказал мужчина, разглядывая осколки. ⁂ ⁂ ⁂      В груди снова раздалась пронзительная боль, будто кто-то расколенными когдями пытается вытянуть ребра из тела. Мужчина невольно поперхнулся, поднес руку к сухим губам и стал судорожно кашлять. Кровь, в перемешку со слюной и желудочными соками, комками легла на ладонь.   – А я думал ты уже и не проснёшься, вдруг перестарался и вбил слишком сильно, как этого, – сидящий на табуретке человек толкнул парня в жилетке коленом, от чего тот сполз и стукнулся подбородком об пол, – Ну так что, тебе повторить вопрос или сам вспомнишь?  – Ничего не знаю больше! – едва не теряя сознание, выдавил из себя бедолага.       Тяжёлый ботинок надавил на голень полуживого мужчины, от чего тот скрючился ещё больше.  – Теперь знаешь?   – Хек.. – он хотел добавить ещё что-то, но судорожно поперхнулся. Было видно, что сломанные ребра изрядно мешают речи, – Со мной никто не… говорит почти! Мне сказали пугать кого надо и..  – Тех двоих наверху ты тоже просто напугал? – перебил его сидящий на табуретке, крепко сжимая кулаки.      Мужчина замолчал и обессиленно поник, понимая, что его ответы ни на что больше не влияют. В голосе стали различаться ужас и отчаяние.  – Просто убей меня..  – Нет, – вставая, коротко ответил незнакомец, – В твоём случае смерть будет подарком судьбы, а такая тварь, как ты, его не заслуживает. Останешься лежать тут, пока не сдохнешь от ран, задыхаясь собственной кровью.      Когда мужчина окончательно обмяк, Эддрик вышел на улицу. Достал из кармана дождевика трубку, набитую помесью ромашки и табака, и затянулся. Крупная капля упала с желоба крыши на серые волосы, сползла по хмурому лбу до носа и повисла на самом его кончике. Зелёные, как у кошки, глаза остановились на капле, а брови нахмурились, от чего нос дернулся. Дрожащими пальцами мужчина снял каплю и сбросил ее на землю. Облачка дыма продолжали подниматься вверх, пока слабый дождь тщетно пытался смять их.  – Гордишься собой? – раздалось где-то сверху слева.  – Не особо, тебе то что? – спокойно ответил мужчина, вглядываясь в дым.  – Те двое все равно рано или поздно сдохли бы в канаве по пьяни, или перерезали бы друг другу глотки ради пары монет. Крысы, что с них взять.  – Баб жалко. Той, что помладше, на вид и двенадцати не было.  – Ба, велика проблема! Ты ведь и не знаком с ней был, так чего жалеть то? Завтра и не вспомнишь уже, – подбадривал голос. Мужчина задумчиво кивнул, продолжая пускать дым.     Дождь стал усиливаться, а от усталости немного подкашивались ноги. Эддрик подошёл к сараю, что был возле избы, открыл дверцу и проник внутрь. Сегодня спать придется здесь, потому что проводить ночь с трупами нет особого желания. Собрал мешки с сеном из тех, которые не особо промокли, сложил в кучу по кругу и лег поверх. Усталость окончательно взяла свое, и по телу, от самых пяток до кистей рук, пробежало расслабляющее тепло. Глаза невольно закрылись и Эддрик провалился в объятия Морфея. ⁂ ⁂ ⁂      Солнце над головой прошло половину пути по небу и стало опускаться, а значит поход через лес длился уже больше семи часов. И без того потрёпанные сапоги сейчас выглядели как нелепая детская поделка из кожи и меха. Грязные волосы, покрытые жировой пленкой, блестели на свету. Все усугублялось тем, что грязь, в перемешку со снегом, сильно сбавляла темпы, а вчерашний дождь превращал поиски следов на земле в погоню за собственной тенью. Эддрик остановился, отряхнул волосы от хвои и тяжело вздохнул.  – Если до темна не отыщешь лагерь бандитов, спать придется на куче мха вместе с лесными собаками.. Или чем похуже, – напомнил о себе Голос.  – Я и сам знаю, просто решил немного отдохнуть, – хрипло проворчал Эддрик.  – Ну раз немного отдохнул, двигай дальше.  – "Двигай дальше"… Вообще-то, я с самого утра не останавливаясь иду через этот чертов лес, мешаю грязь сапогами, спотыкаясь на сраных корнях. Ещё и дождевик цепляет ветки, каждые пять минут приходится сниматься с очередного "крючка". Если бы те двое разбили лагерь около дороги, я бы и не пискнул ни разу, одно удовольствие по ним ходить, – на этом моменте мужчина нарочно сделал голос тоньше, подражая какому-то образу из своей головы, – Но нет, мы же профессионалы, нам надо подальше от людей, в самой чаще, чтобы никто не мешал погань творить. А мне теперь маршировать приходится по дебрям из-за этого ворья эгоистичного!  – Закончил? – спокойно поинтересовался Голос.  – Да, – спустя минуту, нехотя признал Эддрик, готовясь продолжить шествие. В животе заурчало. Мужчина достал из-за пазухи флягу с водой и прислонил ее к губам. Освежающая влага струйкой побежала по горлу, придавая сил всему телу. Он утер рот бинтом, вылил оставшуюся воду на лицо.     Через час-другой путник резко остановился, припал к земле и замер. Он пальцами смерил что-то на земле, сравнил со своей ступней и стал вглядываться в чащу, мысленно прокладывая путь. В метре над землёй был сломан сук, рядом красовался выбитый на коре крестик.   – Чувствуешь запах костра? – спросил мужчина, потягивая носом воздух.   – Сам-то как думаешь?   – Думаю, что вон там он, лагерь. Даже огонь слышно, если сосредоточиться… Эх, значит, не пустой, – затягивая на руках бинт, с тоской сказал Эддрик.      Раздвигая перед собой ветки малины, он прошел ещё пару шагов, пока не оказался на небольшую поляне. Возле костра стояли две палатки, сушилка из веток с парой рыбин, рядом лежала частично разделанная оленья туша и несколько пней, на одном из которых кто-то сидел. Определено не человек - крупные спинные позвонки дугой выпирали из под накидки, а длинные пальцы с когтями резали кусок мяса над огнем. Плечи были с метр в ширину, ноги босые, волосатые, а серая кожа испещрена мелкими бороздами. Существо громко сопело, копаясь в своем обеде, и не замечало стоящего в трёх метрах путника.   – Так значит все же полуорк. А я думал вы больше не селитесь далеко от гор после изгнания, – подходя ближе, подал голос Эддрик. От неожиданности существо уронило кусок на землю, но быстро подняло, стряхнуло пыль и бросило в зубастую пасть. Оно выпрямилось, похрустывая телом, когтем что-то вытащило из зубов. Черные глаза поднялись на пришедшего в лагерь и хитро скосились на его поясе. Пусто. Чужак решил явиться сюда без оружия.  – Ямвр да крук эге… Или какр это на вашем… Не твоя волчье здело? – старательно выговорила тварь.  – Собачье. Собачье дело, – поправил Эддрик, – Так и что ты тут делаешь? Явно не на оленей решил поохотиться.  – Жзду здвоих, человекр. Но тебя не дорлжно волновать это, все вравно враньше умврёшь.      Существо встало с пня и наклонилось через костер к мужчине. Стекающая по подбородку слюна капала в языки пламени.  – Это ты точно подметил, я скорее сдохну, чем те парни сюда придут.. Ну да ладно. Пока ещё можешь говорить, ответь на вопрос - кто-то из ваших два года назад в деревне у озера орудовал?       Вместо ответа полуорк занёс когтистую лапу над сидящим, готовясь убить того одним движением. Не дожидаясь удара, Эддрик взял полено из костра и полоснул твари по лицу. Существо отшатнулось назад, схватилось за рану и завопило. Мужчина в один скачок снова оказался рядом с монстром, сжал кулак и дважды ударил в левую часть груди. Что-то внутри смачно хрустнуло, последовал второй крик. Полуорк выставил лапу вперёд, стараясь зацепить человека, но Эддрик ловко скользнул за спину и пяткой треснул в бок коленной чашечки. Нога неествественно дернулась и существо упало на землю. Эддрик наступил на горло.  – Я же спросил, ваши там были или нет? Ваши вырезали за ночь семь семей? Отвечай! – он надавил сильнее.  – Нкхееет, – прошепела тварь. Она хотела было столкнуть обидчика, но тот сидел крепко.  – На всех телах глубокие порезы, – не обращая внимания не тщетные попытки выбраться, продолжил Эддрик, – некоторые пропали без вести. Жертвы от восьми до сорока лет. Фермеры, кухарки, кузнец, тавернщик, швея и плотник. Я повторю, твоих рук дело?!  – Нкхее…      Эддрик ударил полуорка горящим паленом по голове, прижал пламя к носу. Лежащий стал дёргаться, пока лицо покрывалось волдырями, а кожа шепела и похрустывала. Мужчина стоял так, не ослабляя хватку, пока звуки в лагере не умолкли. Запах горелой плоти ударил в ноздри, от чего Эддрик поморщился. Выкинув полено, он взял тушу убитого существа и за ноги отнес на костер. Огонь затрещал с новой силой, жадно поедая труп. Пока пламя не перекинулось на лагерь, путник решил обыскать палатки. Среди кучи мусора нашлись серебряные часы с цепочкой и почти новые высокие походные сапоги. Эддрик быстро примерил их.  – Как раз. Хоть что-то приятное за день,   – бросая старую обувь в огонь, с усталой и хмурой улыбкой сказал мужчина, – Правда, я снова в тупике… Аргххх,  паршиво.     Он набрал побольше воздуха в грудь, раздвигая руки в стороны, и снова тяжко выдохнул. ⁂   ⁂   ⁂     Старый топор глухо ударял в ствол, с яростью выбивая щепки. Древесина хрустнула, и берёза со скрипом повалилась на землю. Мужик бросил топор и вытер пот со лба.  – Великовато, до темноты не дотащу. Ка бы не случилось чего по дороге, – с тоской и страхом в голосе, оглядываясь, сказал лесоруб.     За спиной раздался хруст веток, от чего мужик вздрогнул. Правой рукой он поднял с земли топор и наставил на кусты. Вслед за пучком серых волос показался весь силуэт - человек в длинном дождевике с оборванными полами, которые едва не доставали до края сапог, вышел на пространство перед лесорубом.  – Можешь опустить топор, я не бандит, - сказал хриплый голос.  – А я и не бандитов боюсь. Коль не монстр, поможешь с этим? – он указал топором в сторону березы. Эддрик только молча кивнул.     Лесоруб, представившийся Чаком, рассказал, что живёт в небольшом домике неподалеку со своей дочкой, Элли. Мать Элли, работавшая счетоводом при городской канцелярии, умерла, когда девочке не было и года, от Серой сыпи, болезни, которая вызывает раздражение на коже, серые гнойники и постепенное гниение лёгких. Убитый горем, оставшийся без стабильного дохода, отец перебрался в лес, где жизнь была дешевле и спокойнее.     Уложив ствол под крышу, мужчины поднялись на крыльцо. К этому моменту уже стемнело, потому порог освещался только тусклым оконцем. Увеличивающаяся полоска света, пробивающегося из прохода двери, неожиданно отогнала весь мрак вокруг. Девочка лет семи, со свечей в руке приветливо улыбнулась стоявшим на крыльце.  – Здравствуйте, – тихо сказала она.     Чак прошел в комнату, погладил дочь по голове своей грубой рукой, в ответ получив милую улыбку. Эддрик следовал за ним. Внутри изба выглядела ещё скуднее - из убранства имелся деревянный стол, скосившийся на бок, пара стульев без обивки, ковер грубой пошивки с непонятным рисунком и печка. В углу стоял сундук с вещами, а рядом невысокая прялка. Элли поставила на стол свечку и две тарелки с похлёбкой, глаза же не сводила с незнакомца в дождевике.   – Спасибо, – пододвигая тарелку и садясь на стул, сказал Эддрик.  – На здоровье, – через улыбку проговорил мужик, – На улице темно уже, может, у нас отночуешь?     Девочка, положив рядом с тарелками две кружки самогонной настойки, присела на пол возле печки и маленькими ручками принялась перебирать пряжу, собирая петельки и завязывая узелки.   – Было бы здорово, если, конечно, я не помешаю.  – Нет-нет, что ты! Это будет очень даже хорошо! – с воодушевлением почти крикнул мужик, – Постелю рядом с печкой, места хватит!     Эддрик, давно не видевшей хорошо приготовленной домашней еды, стал быстро черпать ложкой супец, переодически отвлекаясь на настойку.  – Но что ты делал один так поздно в лесу? Не боишься духов или волколюдов? – спустя пять минут решился поинтересоваться Чак, – Молодой ещё умирать то.  – Некогда бояться было, я по делу пришел.  – По делу, значит? В лес? И что же..  – Не важно, – опережая вопрос, отсек Эддрик. Он наклонил голову в сторону девочки, разбирающей нити, Чак кивнул и замолчал. ⁂ ⁂ ⁂     Утром вместо путника семья нашла только серебряные часы и кошель монет на месте, где спал Эддрик. Сам же он с первыми лучами солнца двинулся дальше.