Ковер из одуванчиков

      «Величественная, сильная, храбрая» — так меня описывали слуги твоего поместья. Они думали, что я слишком увлечена едой и не слышу их сплетни за своей спиной. И если бы тогда я знала, что именно ты рассказываешь им истории о моих грандиозных победах, может этот шепот не был мне так отвратителен.       «И снова бессонница тревожит меня. Ворочась в постели с одного бока на другой не могу сомкнуть глаз; передо мной сразу возникает твой образ, а на коже ощущаются касания нежнейших рук. Мы разделены десятками километров, но здесь, в пустой постели, рядом с собой ощущаю тебя. И сердце сжимается от тоски и желания вновь оказаться в твоих объятиях. Боюсь, что думаю о тебе больше, чем о завтрашнем задании отца.» — ставлю пером чернильную точку на бумаге и решаю пройтись по ночным улицам королевства, надеясь, что сон настигнет меня.

---

      Сейчас мы с тобой одни в этом поле, окруженные растениями и тишиной. Не слышно даже шелеста древесной листвы, насколько далеко мы уехали от родных земель и бескрайних лесов.       Я помогаю тебе слезть с лошади и ты сразу скрываешься среди стеблей и цветов золотистых подсолнухов. Когда первый раз увидела эти цветы, то сразу вспомнила о тебе и пообещала, что ты обязательно увидишь это место. Иду за тобой размеренным шагом, держа Клюкву за кожаные поводья и изредка поглаживая ее по массивной шее. То, как ты кружишься среди ярких красок, улыбаешься, смеешься — все сводит меня с ума, заставляет сердце биться необычайно быстро и вспоминать самые кровопролитные сражения, когда ощущала себя примерно также. И если тогда мне было страшно от возможности умереть и никогда не вернуться домой, теперь мне страшно от собственных чувств, которые ты во мне вызываешь.       Ветер здесь был совсем слабый, но и этого достаточно, чтобы твои волнистые волосы развивались и даже путались среди цветов. Когда ты в очередной раз спряталась от меня и я тебя нашла, то твои волосы были все в лепестках и веточках. Знаешь, а мне так нравится даже больше.       — Мне нравится видеть тебя обычной, — срывается с моих губ и ты останавливаешься, чтобы с улыбкой развернуться и посмотреть мне в глаза. В этот момент мне хотелось самой спрятаться хоть куда-нибудь, лишь бы ты не видела, как контролируешь меня.       — И какой же я оборотень? — отшучиваешься, а ведь с первого раза не понимаю смысла этой фразы.       — Очень очаровательный, — не сдерживаюсь и наконец осознаю, что вопрос был о другом, — тоесть, очень умелый.       Ты краснеешь и опускаешь взгляд, выглядишь совсем невинной девочкой и в миг я думаю о том, что ты не готова ко всей ответственности, что на тебя возложил статус принцессы. Отворачиваешься от меня и мы идем дальше.       — А как ты провела это время? — решаю разогнать тишину вопросом, который меня действительно интересовал с момента возвращения.       — Ничего необычного не происходило, скучно, да грустно было. Очень ждала тебя и верила, что ты вернёшься, молилась за тебя!       И от слов этих не могу не улыбнуться.       — Неужели я тебе так нравлюсь?       — Да, очень нравишься! — и вновь разворот в мою сторону.       — Надеюсь, что твой будущий избранник будет нравиться тебе также, как я, — мне плохо от этих слов, но эта мысль меня постоянно тревожила. — Ах, принцесса, боюсь, что когда ты найдешь того самого, то буду… Ревновать.       Рано или поздно мы бы пришли к этому разговору. И уж лучше сейчас, до момента, когда ты выйдешь замуж, родишь наследника и будешь с тоской смотреть в окно, вспоминая храбрую рыцарьку, которая тебя некогда спасла.       Ты говоришь то, что я не ожидала услышать: — Как бы мне хотелось, чтоб ты этого не чувствовала.       И мне хочется плакать от этих слов, рвать волосы на голове и проклинать этот мир за все: за твой статус, твою судьбу, за мою женскую сущность и то, что мир не готов принять нас «такими».       — Нам нельзя, ведь мы обе девушки. Но, боже, я! — не могу закончить и отворачиваюсь к Клюкве, взяв одну заплетенную в гриву косу и нервно ее расплетая.       — Говори. Я ведь не кусаюсь. Пожалуйста… Или прикажу говорить!       — Ты сама все должна видеть и понимать! Это неправильно, неправильно и ужасно, но я люблю тебя! Боюсь, что ты возненавидишь меня за это.       И не только этого боюсь, ведь если кто-то узнает о моей любви, то у тебя будут проблемы. Тогда показалось, что за нами кто-то наблюдает, подслушивает, а когда мы вернемся, то обеих сожгут на костре, как грешниц.       — Не возненавижу, ведь я тоже люблю тебя, — с этими словами ты подходишь ко мне.       Поцелуй получился робкий и по-детски неумелый, ведь подумать не могла, что ты решишься на такое и растерялась. Но это не отменяло всех тех чувств, что мы вместе в него вложили, и на это мгновение все проблемы, страхи, плохие мысли перестали существовать.       Когда твои мягкие и теплые губы отстранились от моих, стало холодно и отчасти пусто. Только шустрое сердцебиение, прогоняя кровь через себя, как-то помогало согреться.       Мы смущенно смотрели на друг друга и никто не решался проронить ни слова, да и это не было чем-то нужным. Чувствуя биения своих сердец мы обменивались бесконечными признаниями, а улыбаясь считали себя самыми счастливыми.