Я бы прыгнул в эту реку.

Темнело, блёклое сияние звёзд еле-еле начинало виднеться. Последние лучи солнца противно слепили глаза и не давали посмотреть на собственное отражение в воде. Сколько раз он уже прыгал в эту реку? Некоторые пытались вести подсчёт, да только бумагу с чернилами зря тратили — невозможно сосчитать. А сколько раз его спасали? Учитывая, что он всё ещё жив, то это число равно количеству попыток сигануть туда же. Но числа этого никто не знает, в этом и проблема. А зачем? Зачем Дазай всё ещё надеется на удачное самоубийство, зачем его надежды рушат? Боже, как много вопросов, но где, где же найти ответы? Для Осаму все ответы мирно текут под мостом. В чём смысл твоего жалкого существования, если оно даёт лишь безответное молчание? Ещё с незапамятных времён что-то подобное появлялось в мыслях людей, и уже они размышляли над этими вопросами. В основном, в поиске ответов, спрашивали тех, кто ими ещё не задался. А те отвечали что-то про смысл жизни. Совсем неудачников посылали пинком искать этот условный смысл, а кому-то давали более точный ответ: «Смысл жизни в том, чтобы прожить её». Не получается! Если не можешь прожить жизнь, то как быть дальше? Бессмысленно скитаться и ждать день икс? Как, как люди находят его?! «Живи ради семьи, живи ради других, живи ради себя, живи ради жизни, просто живи!» Нет, это совсем не просто, это очень сложно. «Наивные... А вы сами-то нашли его?» — ненависть. Искренняя ненависть к человеческому роду и его постоянному «просто» — вот мотив ко всем его проступкам. Это просто так называется — «самоубийство», — на самом же деле Осаму лишь хочет покинуть это гиблое место и никогда больше не встречать никого из людей.

Кроме одного человека.

Одасаку, он… Прекрасен своей простотой, ужасен своей сложностью, равнодушен и чувствителен. Составит компанию в беседе и заинтересованно промолчит. Весь какой-то противоречивый. Но он спасёт. Спасёт всегда, вытянет из противно-чёрного болота самобичевания и озарит своим простодушным сиянием. Из последних сил поможет, мысленно улыбнётся из желания поддержать, и ты почувствуешь эту улыбку сердцем. Кажется, совсем не тот, кто нужен Дазаю. "Когда кажется — надо молиться", невпопад ответил бы Ода с непонимающе-спокойным выражением лица. Ослепляющая энергия ян исходит от Сакуноске, как от тёплого костра — тоже охота погреться около него и рассказать пару баек на ночь. И только это тепло, эти противоречивость и простота удерживают Дазая на земле. Шаг, всего один шаг, и все проблемы канут в реку, будто их и не было вовсе. Последний рывок, последнее желание, последняя мысль и последний взгляд на этот мир... Нет, никакой не последний! После знакомства с Одасаку его шансы безболезненно умереть уменьшились вдвое. Видите ли, этот на вид равнодушный чертяга ни за что не оставит Дазая на верную смерть. В этом и проблема. Если Осаму прыгнет, то его обязательно спасёт Ода. Но полугероическое эго может заставить Сакуноске прыгнуть в пучину смерти и спасти Дазая ценой собственной жизни. Вероятность обстоятельств, при которых тот или другой умрёт по вине товарища, наверное, никогда не будет равна сотне процентов, но всё-таки какое-то количество определённо есть. И это пугает. Каждый раз, пытаясь свести счёты с жизнью, Дазай преодолевал огромное препятствие под названием "жалость". Жалость к себе при одном раскладе, жалость к Оде при другом, жалость к кому-то ещё при очередной вариации событий... Дазай стоит на краю моста. Под ним течёт речка. Один шаг – и всё, проблемы решатся. Но он не сделает его. Он бы прыгнул в эту реку, если бы не существовал один единственный человек, который умрёт, если прыгнет за ним в этот омут, который раздаст всего себя другим из своих светлых намерений, который всегда поддержит своим молчанием, который сталкивается с теми же трудностями.

Ради которого Дазай всё ещё живёт.