О морпехе и юнце-пирате. Разговор
4 июня 2021 г., 17:40
Примечания:
Без чувства совести и стыда ломаю ударения в словах и ритм. Но цельная картинка мне нравится, что удивительно.
P.S. Эксперимент чистой воды.
— Хей, друже, налей-ка уж лучше ты рому в стакан.
Пацан, лет пятнадцать, с испугом в глазах смотрит побитым ужом.
А бравый старик с сединой на висках хохочет в усы, пья вино.
Мальчишка же вздрогнул и напрягся́, отводит поспешно свой взгляд.
Ну где это видано — старый морпех жалеет пирата сынка!
— Ну как первый в жизни заплыв на Гранд Лайн? — смеётся дозорный хитро́.
А шкет же застыл, сглотнул в горле ком, белёсой став простынёй.
— Ну, не боись, сопляк, не боись. Я не на службе сейчас!
Лукаво сказал с беса́ми в глазах старый мариец-дурак.
Юнец не поверил, сжал кулаки и резко вильнул головой.
Будь же, что будет! Уж не было сил. Единожды в мире живём!
И тут же вдруг встретился с взглядом лихим, спокойней что был поясов.
Контраст зацепил. Мари́ец вздохнул и крикнул барме́нше про ром.
— Пей, юнец, пей. Должно отпустить, — шепчет губами морпех.
И кружку спустя пацан опьянел, заговорив наконец.
Про батьку-пирата, про бедную мать, которая плакала им.
Про шторм, что случился уже на Гранд Лайн, про то, как отца схоронил.
Мальчишка завыл. Он зарыдал, к бесам свою гордость послав.
А старый дозорный внезапно затих, брови густые подняв:
— Ты мать свою любишь?
— Очень. Люблю.
— Так почему!? Почему — до сих пор! — в этом ты пабе сидишь!?
Пиратский сынок вдруг всхлипнул на миг, в ладони лицо опустив.
Он просипел своим горлом больным:
— Она умерла, дядь, зимой. Я виноват. Дураком тогда был. Я виноват в этом всём!
— Вот как, — кивнул бесцветно морпех, взгляд свой скосив на мальца.
Тот сидел тихо, не выл, не ревел, уткнувшись носом в рукав.
Старый мариец, полуседой, со скрипом со стула встал.
Он, достав деньги, те отдал за ром, взглянул на шкета-юнца.
...
— А море хоть любишь? — старик помолчал, кивнул лишь малец погодя.
— А в флот ты пойдешь? Иль кишка ли тонка у пиратского будет сынка?
— Дядя, прости, но ты полный дурак. Я же преступник — пират! И...-
— Людей убивал?
— Что? Никогда! — свой голос повысил сопляк.
«Хорош», — скребя на щеке щетину, подумал дозорный в уме — «дурь выбить только придется чутка, но то не проблема совсем.»
— Корабль мой, он один, стоит здесь в порту, заметишь-то сразу — приметный. И, коль, надумаешь если вступить ты ко мне, запомни — отбудем с рассветом. Бывай же, малец! Не плошай.
***
Пиратский сынок, мальчишка, юнец, без различия кто теперь оный, На спину марийца смотрел, что исчез будто у самого входа...
Примечания:
И почему я вижу здесь зыбкую, частичную параллель между Гарпом и Эйсом?
