Если от всех воняет говном, может это ты обосрался?

Стэн сидел на краю кровати, откручивая крышку новой бутылки пива. Он корил себя лишь за то, что от пива жиреют, причём нещадно так, но отбивался вечным — «Все равно до Картмана мне далеко, ну и похуй». Это была то ли третья, то ли четвёртая банка с красным индейцем на упаковке, а потому было хорошо и легко, как если бы он находился не в Южном Парке, а в Лас-Вегасе с тремя косяками под ухом, вместе с выписанными антидепрессантами (ксанаксом) или агомелатином, было бы просто шикарно до дури. Но он был в гребанном Парке, который ненавидел всей душой, о да… Скорее всего, Марша заботило лишь некое долбящее чувство совести, которое ебало его каждую ночь, выкручивая все органы и стуча под ложечкой: " — Отвали жид!" (я правда назвал его так?) — толкают плечом, обходя. Не жалея о сказанном, бегу домой доканчивать остатки пива и папиного спрятанного вискаря, который в тихоря тягаю уже недели две. Ты тряпка, думаю я, убегаешь от себя, от помощи Кайла, пряча свою суть…стоп, какая к черту суть? Может ещё хочешь сказать, что у тебя есть, эм, ёбанная суть? Моральные устои? Принципы на которые ты опираешься по жизни? Смысл жизни? С-серьёзно? Ты действительно так думаешь, мудак? Ты не достоин и взгляда этого еврейского куска моркови и сорняков, кем ты себя блядь возомнил, после всего, что ты ему сделал? О чем ты думаешь? Господи. Ха-ха, Стэн Хуярш, за все это время ты даже перестал сука верить в Бога, в Иисуса, нашего прародителя и наставника, перестал верить в любовь и пытаться стать хоть кем-то в этой жизни, перестал пытаться получить хотя бы гребанную тройку за доклад про вред сигарет и курение марихуаны (а ведь она полезна). И ты ещё когда-то обращался к Богу? Бросил девушку, и за что? За то, что она топит за равноправие полов? Поддерживает разные гендеры? За то, что она принимает себя и любит такой, какая она есть, а ты так сможешь? А? Стэн Дерьмаш? Бежишь от своей жизни как трусливая сука, ненавидишь себя, да черт! — всех вокруг! Ты ненавидишь всех сукин сын! : Отца за его аутизм, мать за мозговыносительство, сестру за её «крутой» и «модный» характер тупой токсичной суки, Кайла за вечное самое умное лицо и гребанную душность, Кенни за то что он блядь тупая проститутка, сосущая за четыре бакса за щеку, Картмана…просто потому что это он, тупой антисемит идущий к цели национал-социализма. Ты ненавидишь их всех Стэн, всю школу. Весь мир, а они в свою очередь ненавидят тебя, не так сильно конечно, не с такой удушающей ненавистью как ты Марш. Можешь радоваться, придурок.

У Стэна обнаруживают периодическое, рекуррентное депрессивное расстройство. «Клиничку».

«Все хорошо сынок! Это просто переходный возраст, перетерпи и все пройдёт!» Ха! Черта с два, мам, у меня ебанная депрессия, я больной человек, я не хочу жить, я хочу сдохнуть, хочу, чтоб все отстали, отъебались, мам! Господи, почему ты не можешь купить эти чертовы таблетки, почему вы с папой не принимаете мой диагноз, не хотите понять, что депрессия — это болезнь, гной, мам. Это не просто подростковый загон, пап, вы аутисты, врач вам лично сказал два раза, мама, я болен, Господи… После этого, вы называете себя хорошими родителями? Вы даже не хотите оплатить курс психолога, называя их чертовыми мозгоправами, шарлатанами, а антидепрессанты наркотой.

Мама, Папа, вы вообще меня любите?

мам, мне плохо пап, мне одиноко «Дорогой, но это ведь ты не идёшь на контакт, хи-хи, ты не хочешь общаться с Кайлом…и, с другими. Я понимаю, ты вырос, но это не повод всем грубить, кем бы они не были, Стэнли, ты сам виноват. Но знаешь, это всего лишь такой момент в твоём взрослении, ты спокойно это все переживаешь, и все будет хорошо…» Да, мам, ты права.

***

Он действительно верил в Бога, часто молился ему, не тогда, когда все было плохо, а просто так, как вспомнит. Стэн считал себя почти что истинным христианином, хоть и понимал, что не подходит под стандарты этой веры, он был не такой, как они, не следовал Библии, не держал пост, пил, употреблял и молился как придётся. Признаться честно, Марш крайне не любил сторонников антихриста, но молчал, в мыслях размышляя о том, что они совсем чуть-чуть похожи на нацистов, это удручало. С того самого момента, как Стэн начал размышлять, что весь мир состоит исключительно из состава различного кала, он молился Господу, чтоб это все изменилось, стало как раньше, стало, как тогда с ребятами на остановке, спокойно и до жопы родно. Стэн ходил в церковь, исповедовался в грехах Святому Отцу, игнорируя тот факт, что через деревянную кабинку слышит кряхтение и хлюпы, а также броские взгляды на открытые ключицы и прижатые коленки. А потом Марш понял, что скорее всего справлялся со всем сам. Молитвы не помогали и Бог, тоже вроде как не помогал… За место Господа, вокруг него были другие люди, которые так или иначе, косвенно поддерживали и помогали пережить в себе скручивающее, удушающее чувство ужаса от самого себя, чувство, отравляющее его мозг, заставляющее блевать. Кайл, Кенни, Картман, Баттерс, Крэйг, Твик, Токен, Клайд, Венди…они все были в его жизни давая, понять, что без Бога, тоже хорошо Эти люди, скрывали от Марша его раны, гной, обрабатывали его, высасывали из него все токсины, позволяя продолжать жить, хорошей жизнью, прекрасной и интересной. Стэн вспоминал как Крэйг впервые в жизни научил его скуривать хорошие косяки и вдыхать крепкие кристаллики дерущие горло и нос, он мог даже вспомнить то блаженство и сумасводящее чувство безупречного «Хо-ро-шо-о-о». А потом Такер подложил самокрутку, чисто в шутку, как на тех фото в интернете, где крысами дают сигарету и они убегают вместе с ней, к морде морской свинки и она умерла, хер знает от чего, но Такер ревел как девчонка, он все крушил на своём пути, разъёбывая тумбочки и вазы. Стэну тоже тогда досталось, его отъебали просто по полной, синяки были везде, гематомы, ломанные кости и состояние на грани передозировки, его рвало, он захлебывался в непереваренных гамбургерах и салатах, он смачно блевал кровью из-за наркоты, а из носа текла кровь, он был на самой вершине кайфа. Его всё били-били-били, а он всё кончал-кончал-кончал. В реанимации он был на блаженственной-мазохисткой волне под «врачебной», законной наркотой. Ему хорошо и он болен. Его поставили в первый раз на школьный учёт, а Стэн думает, что скорее тогда то все и пошло по пизде, но ему было та-а-ак похуй.

***

Стэн вспомнил, как ему когда-то отсосал Маккормик, в кабинке обсосанного туалета, воняло нещадно, везде были надписи, теги разных банд и блевотные признания в любви, тогда Маршу тоже было хорошо, но не так как от кулаков Такера, надо было признать. Как закончили, он брезгливо сунул в стринги Маккормика четыре бакса, застегнул ширинку, посмотрел на облизывающегося Кенни и пошёл на алгебру, чувствуя улыбку за спиной, и звук застегивающейся молнии. На уроке ему кинули бумажку с различными пятнышками и росчерком синий ручки, отчего стало тошно. «Не понравилось?» «Заебись.» Потом была литература, а тема урока: «Как влияет вера человека, на творчество поэтов в их произведениях». В тот день Марш решил писать слова Бог, Господь, Святой Отец, Отче Наш — с большой буквы, а также начать корить себя за гомосексуальные связи, с грязным, распутным и просто грешным человеком. В тот день, вечером, придя до дури уставший со школы, он рухнул на пол около кровати, сложил руки и начал молить сквозь слезы Бога, простить за содомию и его внутреннее убожество. На душе было паршиво и грязно.

***

Когда-то, Кайл казался ему правильным, милым мальчиком-евреем, до четырёх лет включительно, как вдруг Марш случайно не увидел, как Брофловски поджигает шторы в ванной комнате, уже на тот момент Жиртреста. Тогда он и понял, что Кайл все-таки не ангел. Брофловски всегда был для него идеализированным лучшим другом. Он мог рассказать ему в с ё. Раньше конечно. Кайл никогда не предавал его, нет, не распускал грязные слухи, не сыпал соль на раны, и в общем-то был просто идеалом. Вот кого Марш мог назвать в сочинении «Your best friend» — «The best friend». Этот пацан из Джерси, всегда поддерживал, выслушивал, смотрел на позицию с двух сторон, мог постоять за любого, он был умён и красив, но он был рыжим и он был евреем, до мозга костей. В этой нации нет ничего плохо, конечно же, но их взгляды, их прошлое, очень сильно отражались в их странных праздниках, моральных позициях на разные вещи, взглядах на жизнь, ну, а ещё, их дрейдлы были похожи на анальные пробки и при рождении им отрезали половину члена и именно это было до дурости странно, как казалось Маршу. Естественно, на этот народ повлиял тот самый холокост, который разъедающий раны чумой, оставил непоправимый след в их жизни. Он много раз видел, как Кайл плакал над различными художественными фильмами, про газовые камеры, про запретную любовь евреев и нацистов (Стэн знал, что в эти моменты, Кайл умирал от неверия, что можно любить врага, и внутри себя презирал подобную поеботу до мозга костей), в конце концов и про геноцид с холокостом. А потом Кайл начал размышлять о том, что Картман, это глубоко больной человек (как и все тут) и ему очень надоело жить в пассивной агрессии по отношению к этому человеку. Эти осознания начали происходить как раз прямо в те периоды, когда Стэну начало казаться, что все вокруг Буквально. Состоит. Из. Дерьма. Это было очень неподходящее время. Картман всё-таки сумел довести Брофловски, и очень об этом пожалел. Дальше пошли драки до ломки костей, реанимация, разъебанный Картман, злой до предела Кайл, теории и заговоры про тайные собрания преследователей национал-социализма, полиция, Жиртрест за решёткой, выпуск, накрытие борделя в котором работал Кенни, беременность Шелли, «развод» Рэнди и Шэрон, и в конце концов, три месяца назад, вся их компания распалась, все клятвы про дружбу до гроба, «И в горе и в радости», разъебались прахом. Они не выдержали всего этого, не смогли… Они общаются, конечно, очень мало, очень сухо, без эмоционально, так как каждый видит друг в друге, ту самую незаживающую рану с корочкой гноя по краям, тот душок после общения, те долгие противоречивые взгляды и полные ненависти глаза Кайла, когда он смотрит Картману в затылок. Марша это все так заебало. Он так не хочет этого всего, Господи.» Можно ли это объяснить тем, что они выросли? Поумнели (а поумнели ли)? Марш не знал, но сейчас он глотает пару таблеток ксанакса, так тяжело добытые, запивает пивом, утыкается в подушку закусывая край с неровным швом и протяжно воет. Зачем он все это вспомнил, нахуя! До ужаса было плохо, воспоминания оплетали, заставляли вспоминать всё больше, всё красочнее, все то самое удушающе-неприятное, отвратительное, все то, что хочется забыть. Он толкается ногами в кровать, пинает её, вдавливается, скользит по гладкой простыни в бессилии. Таблетки не помогают, наверное просто ещё не успели подействовать, Марш сжимает подушку, слезы текут, истерика накатывает с новой силой, черепушка мозга просто разрывается, Марш задыхается глотая слезы и сопли, размазывает слюни по подушке и еле как дотягивается рукой до бутылки спрятанной под кроватью дешёвой папиной водки, которую сразу же откручивает и наскоро делает пару глотков.

«Запомните дети, если поджечь водку и она будет гореть зелёным огнём, пить её нельзя, а если синим — можно!»

Спасибо Мистер Гаррисон, я никогда этого не забуду, это уж точно. Ха-ха.

Остановка сердца настигла его ожидаемо быстро, легко лопая кровеносные сосуды один за другим, медленно добираясь до сердца. Марш всё молился.

«Г-господи, С-сп-асибо Б-боже, я был п-плохим мальчик-ком, пр-рости меня Г-Господь. «Г-господи, С-сп-асибо Б-боже, я был п-плохим мальчик-ком, пр-рости меня Г-Госпо…» Вот, знаете, перед смертью не надышишься, ему всегда это твердили, и теперь Стэн понимает почему так говорят. Он действительно в последний раз вздохнул, толком не сумев нормально глотнуть воздуха, а потом просто рухнул головой на мокрую от слез подушку. Сначала, он потерял сознание, было редкое агональное дыхание с остановками через две минуты, после, постепенная остановка кровообращения, судороги, расширение зрачков без способности реагировать на свет, внезапная бледность и…клиничка. Уже немного позже, ближе к трём часам ночи, реальная, настоящая и до дрожи долгожданная смерть, всё же настигла его. Никто не дал ему лидокаина, атропина или эпинефрина, спасибо, не сделал искусственное дыхание, Г-господи спасибо, никто даже не узнал. Спасибо Стэн Марш умер в 02:33, от сердечного приступа, вызванного передозировкой и наркотическим отравлением, путём смешивания замечательных белых кирпичиков свободы и спизженого папиного прарусского бухла. Стэн Марш умер в 02:33, Веря в Бога.