Укрощение строптивой

Они скачут быстро. Очень быстро. Выжимают максимум из времени которое отведено на езду. По прибытию же, каждый находит себе работу по душе, помогают друг другу и просто работают. А из головы Аньи всё не может выйти одна назойливая женщина. — Ну… Ты не думала, что она могла… Не знаю, приревновать? Микаса спокойно шла рядом по стене обходя выделенную им территорию. — Ха, кого? Меня что ли? — Ну, как я поняла с твоего рассказа, то ты упомянула меня. — И? — Ну, может ты ей тоже, нравишься? Возмущенный вскрик, красные щеки и смех подруги. Ничего не указывает на то, что это может быть чем-то небезопасным. Лишь прогулка по окрестностям новых земель. — Не думаю. — А вот я думаю… Стены затряслись. Первое что голубоглазая увидела подбежав к краю, это как кусок стены отлетает в сторону, и на солнце блестит искусно заточенный клинок. Мужчина, который видимо искал там засаду двоих титанов, падает вниз. Всё опять происходит со скоростью света. Он падает. Приземляется. Даже на таком огромном расстоянии, ей видно что в шее парня клинок, обычный человек не выжил бы не при подобном ранении, ни, тем более, падение с такой высоты. — Он сейчас. — Обратиться! Яркий жёлтый свет. Все куда-то бегут. Приказы летят на право и лево. Лишь Богу известно, какой чёрт её завел к отряды Леви. Лишь цель. Вперёд. Крики солдат. Болезненные вопли… Всё будто замирает. И лишь голос в голове кричит. Голосом отца. Забытые давным давно монолог отца к маленькому ребёнку. Необъективные, пугающие, негативные утверждения, мысли. О себе. Об окружающих. О происходящих событиях. Это является спусковым механизмом для панических атак. Чёрт. Дыхание сбивается. Пульс в ушах. Хорошо, что делать? — Папочка, а что делать, если у меня будет эта… Атака? — Надеюсь, такое с тобой никогда не произойдёт, принцесса. Большая и шершавая рука легла на макушку, потрепала. — Но, всё же. — В случае паники, — почесав щетину мужчина призадумался, — начни восстанавливать дыхание. Выдох должен быть длиннее вдоха! Вдох длиннее. Или выдох? Стоп. Выдох. Вдох. Вы-ыдох. Кто-то хватает за руку. Кричит. Она по инерции делает то что было велено. — Мне нужно просто дышать? Большие глаза уставились с удивлением и неким недоверием. — Иногда этого вполне достаточно, милая. — Что ещё?! Что?! — Ох, вижу тебе понравилась эта тема. — Да! Да, очень! — Ну… Переключи внимания на предметы вокруг. Перечисляйте про себя, что вы видите, и считай. Вот например, что вижу я. Хм: «я вижу… Кожаный портфель с моими документами, чёрный шарф твоей матери… Перо и чернила! " И продолжай, пока не поможет. Глаза нервно забегали туда-сюда. Парень сидит на земле. Его ноги плотно прижаты к груди, руки обвили колени. Он кричит что-то своим товарищам. Что-то о том, что они все умрут, что надежды нет и они в тупике. А ведь и вправду, они… Пушечное мясо, и всё. Нет, не то. Голубые глаза бегут дальше. Девушка. Ей оторвало ногу и… Боже. Желудок неприятно затянуло, отступив назад, рыдая хватается за собственные колени и выворачивает завтрак на траву окрашенную алой кровью. Ноги подкашиваются. В глазах темнеет. Кто-то опять к ней подошёл. Хватает за плечи. Заставляет пить. Пить. Пить. Много пить. Её опять выворачивает. Помни, панические атаки лечатся, от них не сходят с ума, не умирают. Это временная реакция, которая не может длиться долго. Так устроен наш организм Леви ударяет по лицу. Не достаточно сильно, но достаточно для толчка. — Возьми себя в руки. — Простите, сэр. За спиной парня стоит главнокомандующий. И он ведает обо всем. Обо. Всём. Они скачут. Кричать, единственный образ перед темнотой, летящий камень прямо в лицо. И она. Карие глаза смотрят на сидящую в куче бумаг девушку. Когда-то они и вправду говорили об этом. О том, что Такое, могло произойти. И фраза, сказанная Зи, до сих пор в голове. живи, ради меня. ради наших дней и не смей умирать там.