Мы больны друг другом

Пик всегда был одинок. Так сложилась его жизнь, что либо все отстранялись от него, либо он отстранялся от всех. Король даже не грустил и не переживал по этому поводу, он просто принял тот факт, что вероятнее всего, идти по жизненному пути ему придётся в одиночку. Когда будет надо, справиться с трудностями сам, а если не сможет… всё равно никто о нём и не вздохнёт. Одиночество никогда не доставляло ему боли. До определённого момента… «Почему я не могу выбросить тебя из головы? Почему я так хочу сблизиться, зная, что нельзя? Почему мне так больно…» Червовый король. Такой милый и простодушный, всегда ходил со своей сияющей улыбкой на приторно-милом лице. Все были ему рады, все его любили и им восхищались. Один взгляд его чарующих карих глаз внушал доверие и спокойствие. Ромео был из тех людей, которые ежедневно купаются в любви. Пик был его полной противоположностью. Он внушал только страх. Его улыбка походила на хищный оскал и заставляла окружающих содрогаться. Тяжёлый взгляд короля пронзал насквозь. Казалось, что его глаза принадлежат зверю, и по какой-то нелепой ошибке вселенной находятся на человеческом лице. В прочем, в самом лице тоже было полно животных черт, от которых всё было только хуже. Ромео весь был мягким и утончённым. Кожа словно бархат, тонкие изящные руки были способны подарить самые крепкие объятия, а губы — самый приятный поцелуй. Даже услышав голос седьмого, такой плавный и ласкающий слух, на душе становилось легко. Пик… всё его тело было мощным и угловатым. Волосы давным-давно спутались и лежали чёрт пойми как, его руки годились разве что на то, чтобы сломать кому-то позвоночник. А голос… голос больше напоминал рычание. Рычание тигра, который не нападает, но предупреждает: беги отсюда. Я опасность. Тебе не поздоровится, если рискнёшь приблизиться ко мне хоть на шаг. И никто из людей не рисковал. Все они обходили пикового, или относились к нему с боязливым уважением, как только видели обветренное, неровное лицо, которое украшал кривой шрам. Пик к этому привык. И он знал, что будет один… но свои эмоции унять не мог. «Кто и зачем придумал это глупое чувство? Почему я не могу от него избавиться?! Я устал ощущать боль каждый день! Я не могу… я умираю изнутри… я просто хочу чтобы это кончилось…» Со временем душевная боль плавно перешла в физическую. К страданиям добавилась колющая боль в груди, постоянный кашель. Чем больше Пик думал о червовом, тем страшнее становились симптомы, но он ничего не мог с собой поделать. Он знал, что седьмой его не примет, что он скорее выберет одну из тех девушек, что вечно вокруг него вьются толпами, и даже надеяться на что-то тщетно. Но мысли о Ромео терзали измученное сознание, а болезнь разрывала лëгкие. Пиковый уже понял, что это было. И лишь вопрос времени, когда это станет слишком явным. Ещё несколько дней спустя началось самое жуткое. Стоя в очередное утро над раковиной, Пик закашлялся, и по подбородку потекла кровь. Мучения стали сильнее, в груди словно кто-то царапал когтями лëгкие, и восьмой стиснул зубы, глухо рыча. Кашель не прекратился, и спустя пару минут король вместе с алыми сгустками выплюнул несколько цветков. Ханахаки… как и ожидалось. Любовь, без шанса на ответ, за которой неминуемо последует смерть. «Чëрт… чëрт! Как же я ненавижу его! Как же я ненавижу себя! Всë, что происходит вокруг! Почему, за что мне это?! Почему мне суждено было влюбиться… в него. И умереть потом» В раковине лежали нежные полупрозрачные лепестки и пара белых лилий, которые очень ярко контрастировали с тëмно-алой кровью. Белоснежные, идеальные цветы, символизирующие собой непорочность, были заляпаны небрежными и уродливыми кровавыми пятнами. Однако даже это не портило их первозданной красоты, а лишь подчëркивало еë. Лилии были такие же, как и тот, из-за кого они выросли в сердце. Ромео… такой же чистый душой и мыслями человек, невинный и нежный, который всегда, в независимости от обстоятельств, таким и останется. Пиковый вытер губы и отошëл от раковины, погрузившись в мрачные мысли. Боль в груди улеглась, но он знал, что это временно, и потом она вернëтся снова, причиняя ещё больше вреда. Это неизбежно. … Летели дни, за ними недели. Для Пика всё становилось только хуже и хуже. Дышать было тяжело, проросшие корни в лёгких доставляли страдания даже при малейшем движении, а цветов стало слишком много. По нескольку раз в день пиковый выплёвывал лилии, выбрасывал и вытирал кровь, стараясь по возможности прогнать мысли о любви. Боль стала уже делом привычным, она никуда не девалась, лишь временами обострялась или затухала. Она распространялась вместе с семенами цветов по всему телу, а не только по груди. Скоро заболели запястья, и сквозь тонкую кожу на венах вырвались наружу бутоны, в последствии распускавшиеся в прекрасные цветки. Попытки вырвать их приводили только к ещё более ужасным последствиям, так что приходилось просто обрезать. Но на месте обрезанного стебля новые лилии вырастали ещё быстрее. Пик не знал, как долго всё продлится, но понимал, что оставшиеся дни до его кончины будут мучительными. Иногда пиковый думал, а может, эвтаназия решила бы проблемы? Многие больные этой болезнью шли на такой шаг, если знали, что их не ждёт взаимность. Конечно, страшно идти на смерть… но это лучше, чем заживо стать клумбой для цветов. … Как назло, именно в момент, когда пиковый стал страдать от ханахаки, Ромео начал попадаться ему на глаза ещё чаще. Иногда червовый король просто бросал неловкие взгляды в его сторону и тут же отводил их, когда Пик это замечал. После он стал решительнее и уже пытался завести диалог, но восьмой на корню обрубал все его попытки. Как бы розовый ни старался, Пиковый Король только отстранялся ещё сильнее. Он не хотел даже думать о Ромео, не то, что видеть или говорить с ним. Чем он ближе, тем быстрее стучало сердце, и тем сильнее становилась боль. Король этого не хотел, и прогонял червового прочь. Каждый разговор превращался в ссору, хотя в глубине души Пику становилось только хуже. Ему хотелось бы сблизиться, но он сам запрещал себе это сделать, зарывая эти желания как можно глубже. Ведь он знал, что даже если Ромео и будет относиться к нему по-доброму, он никогда не ответит взаимностью. Такого, как Пиковый Король, просто нельзя искренне полюбить. Полностью избегать Ромео всё же не выходило, и со временем восьмой стал замечать, что тому тоже становилось хуже. Тот постоянно ходил печальным, его речи были очень тихими, а лицо стало бледным, точно те лилии, что цвели в груди у пикового. На некоторое время червовый больше не донимал восьмого просьбами поговорить, и тот было подумал, что наконец-то будет свободен хотя бы от этого. Но, к сожалению или к счастью, он ошибся… *** Как так вышло, что судьба заставила Ромео влюбиться в холодного и чёрствого Пикового Короля? Седьмой и сам вряд ли мог бы дать ответ. Просто пиковый казался ему идеальным во всём. Низкий грубый голос пробирал до мурашек, в суровом, вечно хмуром лице, был какой-то неповторимый шарм, от мощного тела трудно было оторвать взгляд. Пик всем своим видом походил на опасного и злого человека, но Ромео словно чувствовал, что на самом деле, глубоко внутри король не такой. Просто жизнь его сложилась так, что пришлось стать жестоким, дабы не волноваться за свою безопасность. Если бы к нему относились по-доброму, он был бы другим… наверное. Червовый давно уже стал замечать за собой, что на Пика он смотрит по особенному. Восьмой являлся воплощением силы и стойкости, напоминал розовому героя из древних легенд, который попал в современный мир и его испортило общество. Хотелось быть к нему как можно ближе, но король всё же немного побаивался его реакции. Пик в принципе ни с кем не хочет общаться, живёт один и ни в ком не нуждается, ну разве может он ответить взаимностью? Да рогатый и слушать подобное признание не захочет, и от этого осознания Ромео становилось больно. Со временем боль стала более явной. Розовый чувствовал, как она берёт начало где-то в груди, вместе с ударами сердца расплываясь по кровеносной системе. Постепенно она стала выходить наружу через кашель, и тогда червовый понял, что всё ещё хуже, чем он мог бы подумать. А как только он выплюнул первые лепестки, то окончательно убедился в своей догадке. Любовь поразила его смертельной болезнью, лечение от которой было только одно: получить взаимность на свои чувства. Но король понимал, что такое невозможно. Хотя… шанс ведь всегда есть, верно? Можно же хотя бы попробовать? Нет… слишком страшно. Ромео чувствовал, как он медленно умирает. В груди его цвели пурпурные гвоздики, цветы, олицетворяющие собой гордость, импульсивность и силу. Они очень хорошо описывали того, в кого несчастный червовый король влюбился. И этот гордый человек хочет остаться один и запереться ото всех, так что… чего тут ждать? Спустя недели боль была невыносима. Слёзы катились по побледневшим щекам каждый раз, когда цветы разрывали плоть изнутри и снаружи. Они прорывались сквозь кожу на руках, на плечах, на шее — везде. Хотелось как можно скорее закончить эти страдания, и выхода было только два: либо умереть самому и быстро, либо признаться, ведь так есть хоть какой-то шанс, пусть и ничтожно маленький. В любом случае, даже если взаимной любви и не будет, Ромео вряд ли хотел уносить этот секрет с собой в могилу. Может… будет правильнее, если Пик будет знать, что он был любим. А может и нет. Но червовому так в любом случае будет легче. Но признаться оказалось трудно. Пик словно специально избегал Ромео, а когда тот пытался заговорить, резко прерывал любой разговор. От этого было ещё больнее, и король часто плакал в одиночестве по вечерам. После нескольких раз он понял, что это безнадёжно, и решил всё-таки свести счёты с жизнью. Ведь ничего уже не имеет смысла… Но перед этим надо было сказать правду, даже если Пик и против. Да, это ничего не изменит, но червовый просто не смог бы умереть молча. Поэтому, спустя некоторое время и собрав всю свою оставшуюся храбрость, он снова пошёл к пиковому, в последний раз. Просто пусть он знает, а там будь что будет. Хоть умирать проще станет. *** Очередной день. Пиковый Король срезал ростки, прорвавшиеся сквозь кожу на руках, на шее, плечах… в тех местах уже были круглые шрамы, покрасневшие по краям, из-за того, что цветы оттуда вырывались чересчур часто. Отрезая очередной бутон, восьмой всеми силами пытался сдержать кашель. Если это начнётся сейчас, то остановится уже не скоро, и крови будет много больше, чем раньше. В какой-то момент кто-то нерешительно позвонил в дверь, и Пик, недовольно выругавшись сквозь зубы, натянул на себя свитер и отправился открывать. Посмотрев в глазок, король конечно же увидел там Ромео. Ну да… разве могло быть иначе? — Что тебе нужно? — через дверь прорычал пиковый. — Прошу… мне крайне важно поговорить с тобой, — голос Ромео всё ещё был тихим, а сквозь плотный слой дерева вообще едва слышен. — Я уже сказал, что общаться нам не о чем! Проваливай! — выкрикнул Пик, но в голове, где-то глубоко-глубоко в подсознании, вертелась слабая и всячески подавляемая мысль: «прошу, останься, ты мне нужен». — Ты не понимаешь, это… — начал говорить червовый, но прервался, чуть закашлявшись. — Я всё уже понял, просто оставь меня в покое! — хрипло ответил восьмой. Кашель и у него тоже подступал к горлу, и лёгкие уже начинало нещадно разрывать. — Но… — по голосу Ромео было понятно, что сейчас он заплачет. — Никаких «но», убирайся! Иди прочь! Оставь меня в покое! — Пик зажал после рот рукой, тихо кашляя. «Я никогда не смогу сказать тебе правду. Просто прекрати меня мучить и дай спокойно умереть. Одному, без тебя» Ромео хотел ещё что-то сказать, но не смог. Его кашель стал сильнее, и, судя по звуку, седьмой упал. Пик боролся между желанием оставить его там, и стремлением помочь розовому. Какое-то время он слушал кашель, едва сдерживая свой, и много думал о том, стоит ли. Одно дело просто пытаться отстраниться, а другое оставить человека одного наедине с болезнью. Разве это было бы правильно? Всё же, тут более серьёзные проблемы. А потому, через несколько минут, Пик, нахмурившись и тихо кашляя, резко распахнул дверь. Увидев, как Ромео стоит на коленях, держась за горло и не в силах остановить приступ кашля, пиковый был поражён. По щекам червового текли ручьями слёзы, а по губам стекала кровь. Вместе с ней седьмой выплёвывал распустившиеся цветки пурпурной гвоздики. Они почти сливались с кровью короля, тёмные капли были бы на них незаметны, если бы не отблески света. Разве могли теперь остаться сомнения в том, что чувства всё это время были взаимны? — Это… то, о чём… я и пытался сказать… всё то время… — Ромео с трудом выговаривал слова, было видно, насколько это ему неприятно делать. — Прости… я уже понял, что ты… не полюбишь меня… но… я просто не могу. Скоро цветы сожрут меня изнутри… и я не хотел хранить в себе эту тайну вечно… Пик заворожённо за этим наблюдал, не зная, как отреагировать. Он и поверить не мог, что его любовь не безответна. Всё это время восьмой гнал от себя эти мысли, не хотел давать себе ложной надежды, а теперь выходит, что у него есть всё же шанс на счастливое будущее. У них есть… Пытаясь что-то сказать, Пиковый Король тоже не сдержался и закашлялся. Несколько мягких белых лепестков упало на пол, а Пик вытер рукавом кровь и посмотрел в изумлённые глаза Ромео. Сейчас слова были излишни, оба понимали, что всё это значит. Разумеется, подобная ситуация была для них шоком, но приятным. — Прости меня, — прошептал восьмой, помогая червовому подняться. Ему было теперь жаль, что он избегал Ромео всё это время, хотя можно было бы закончить страдания раньше. Однако главное то, как всё закончилось, а конец был более чем счастливый. Червовый, всё ещё не говоря ни слова, спокойно улыбнулся и прижался к королю, прикрыв глаза. Боль в сердце медленно утихала у обоих, цветы больше не распускались. Впервые за долгое время дышалось легко и свободно.