Тепло его рук

Когда Баки замечает Земо, распростертого у ног Уокера, он чувствует противное облегчение. Проблема решилась сама собой. Не придётся смотреть ему в глаза, выдавая вакандцам, и чувствовать себя… почти подлецом. Конечно, можно убедить себя, что Земо напросился сам. На что, спрашивается, он рассчитывал, выбираясь из тюрьмы? Но… Все равно погано. Земо глухо стонет и открывает глаза. Проклятье. Затуманенный от боли взгляд скользит по сапогам Уокера, по осколкам склянок с сывороткой, задерживается на Баки. Земо с видимым трудом поднимает руку, проводит ото лба к виску и долго смотрит на ладонь, словно не веря, что на ней нет крови. Уокер ухмыляется, и Баки стискивает зубы — такой ублюдочной усмешки ещё поискать. — Гельмут Земо, ты арестован, — громкий, полный самодовольства голос отдаётся гулким эхом, и лицо Земо искажает болезненная гримаса. — Подъем. — Уокер стоит, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрит. Мудак. Баттлстар делает шаг вперёд, порываясь помочь Земо подняться, но Уокер останавливает его. — Сам встанет. Баки стискивает руки в кулаки. Мелочное паскудство от человека, надевшего костюм Стива, выше его сил. Он делает два быстрых шага вперёд, но вдруг дверь на лестницу с грохотом открывается. — Уокер! — Баки и подумать не мог, что Сэм может быть настолько взбешён. — Какого черта ты устроил?! Я почти убедил ее сдаться, ты… Уокер в одно мгновение оказывается на лестнице рядом с Сэмом, Баттлстар рассудительной тенью следует за ним. Драки быть не должно. По крайней мере сейчас. Баки переступает с ноги на ногу, пытаясь понять, кому сейчас его помощь нужнее. Земо приподнимается на локте, другой рукой цепляется за ближайшую трубу так, что пальцы белеют, приподнимается, но его ведёт в сторону, — чуть не падает, ругается сквозь зубы, и медленно поворачивает голову. Их взгляды встречаются. Земо не умоляет, не просит о помощи — скорее, наблюдает за Баки. Проверяет. Испытывает. Баки понимает, что наверняка пожалеет о своём мягкосердечии. И будь он сам по себе, развернулся бы и ушёл. Но Стив так не поступил бы. Даже Уилсон бы не поступил. Бросать союзников, какими бы сомнительными они ни были, — удел всяких там уокеров. Он подходит к Земо — слишком быстро, тот даже вздрагивает — видимо, не забыл чашку, запущенную утром в стену. Опускается на колено, бросает короткий взгляд на Уокера — тот, яростно размахивая руками, по-прежнему пытается доказать что-то Уилсону. Что ж, удачи. — Встаём, — он забрасывает руку Земо себе на плечо и рывком поднимает его на ноги. Бледные губы сжимаются в тонкую линию, но с них не срывается ни звука. — Идти сможешь? — Как будто у меня выбор есть. До особняка они добираются мучительно и долго — удобнее было бы закинуть Земо на плечо и дотащить, но Баки не решается. Только прижимает к себе гораздо ближе, чем хотел бы, когда рука, обхватывающая его плечи, начинает слабеть. — Не падать. — Не надейся. Они вваливаются в прихожую обессиленные. Земо отпускает Баки, опирается спиной о стену. — Благодарю. Дальше я сам. — Вперёд. Удивительно, но до гостиной Земо добирается, не свалившись. Оседает на край дивана, закрывает лицо руками. Баки садится рядом и грубовато тянет его за запястье. — На меня посмотри. Пальцами металлической руки берет Земо за подбородок, поворачивает к свету. — Джеймс! — на памяти Барнса, Земо повышает голос впервые. Он пытается сбросить хватку, руки скользят по металлическим пальцам — выглядит беспомощно. Баки смотрит на него сверху вниз, в расширившиеся от боли голубые глаза, — едкое, темное удовольствие от его уязвимости на мгновение пьянит. Земо, похоже, замечает это — его взгляд ожесточается, на щеке дёргается мускул. — Закончишь то, что не сумел твой новый приятель, да, Джеймс? — Зрачки в норме. Ляг. Полегчает, — Баки отпускает его подбородок — получается чуть резче, чем хотелось, и Земо вновь морщится от боли. Опустив голову, он стягивает плащ и пытается расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке. Только сейчас Баки замечает, что его пальцы мелко дрожат. Крепко же ему досталось… Земо замирает, когда металл задевает шею — кончиком пальца Баки отрывает две пуговицы с его воротничка. Долго, прерывисто вздыхает, и осторожно ложится. Закрывает глаза. Над бровью, чуть выше виска, начинает темнеть кровоподтёк. Везучий. Или нет, как посмотреть. Дюйм в сторону, и барон бы уже воссоединился со своей семьей. Некстати вспоминается рассказ Айо о том, как Т’Чалла не позволил ему застрелиться тогда, в Сибири. Проклятье. Не хватает ещё сочувствием к нему проникнуться. Баки качает головой, рывком поднимается и идёт в ванную. Сдергивает с крючка полотенце, смачивает его холодной водой, отжимает и возвращается в комнату. Земо лежит неподвижно, как мертвец, бессильно раскинув руки, на иссиня-бледном лбу поблескивают капли испарины. Морщась от неловкости и острого ощущения неправильности происходящего, Баки садится на постель и осторожно кладёт полотенце на лоб Земо. Тот вскидывается с коротким отрывистым вздохом, ледяные пальцы впиваются в запястье Баки, в голубых глазах — острое чувство, удивительно напоминающее страх. — Спокойно. Спокойно. — Джеймс, — хватка на запястье становится слабее, но не исчезает. — Ожидал увидеть кого-то ещё? — Дора Милаж. Уокер. Карли. Долгий список… — Земо закрывает глаза и вновь опускает голову на подушку. — Джеймс… Спасибо. — Ты выручил нас в Мадрипуре. Теперь мы в расчёте. Комнату вновь заполняет вязкая тишина. Сидеть вот так кажется неправильным. Нужно поддержать Сэма. Сбросить Уокера с хвоста. Выйти на связь с Айо и попросить ещё несколько часов отсрочки. Но раз уж он взвалил на себя — во всех смыслах слова — Гельмута Земо — ему и следить, чтобы тот не выкинул очередной фортель. Не устроил массовое убийство, например. Не сбежал. Не помер. — Отцепиться не хочешь? — Баки постукивает металлическим пальцем по руке Земо. Тот приоткрывает покрасневшие глаза, устало смотрит — и на этот раз Баки не отводит взгляда. Пальцы, лежащие на запястье, теплеют.