Время

Время для Тсуны тянулось, словно патока, — для Юни же оно было подобно дикому зайцу, молнией скрывающемуся в неведомом направлении, едва успеваешь сделать шаг в его сторону, поймав в объектив. Тсуна это ненавидела. Юни… относилась бы к этому так, как когда-то научила мама, возможно. С терпением. Со смирением. В конце концов, она еще не родила дочь, а следовательно, и умирать ей было рано. Но их уже оповестили о беременности, и вся мамина наука рухнула снопом хрустальной пыли, стоило Юни увидеть в этот момент лицо Тсуны. Мрачное, наполненное угрюмой решительностью. Со сведенными рыже-русыми бровями, поджатыми и без того тонкими губами. Со взглядом, устремленным куда угодно, но не на Юни. Она просто не могла принять свою скорую смерть, когда Тсуна выглядела Так. Будто сейчас вскочит на ноги, улыбнется неискренне, мелко, дергано, по-мышиному, скажет, что отлучится на минутку — а сама выйдет за дверь и отправится убивать Шахматноголового. Юни была уверена: Тсуна могла. А еще могла перетянуть роль Неба Аркобалено на себя — вместе с проклятием их дочери и львиной его частью — Юни. Юни не хотела. Поэтому, схватившись в тот день лихорадочно за чужую руку, сжав пальцы на грубой, обветренной загорелой коже, обвиваясь вокруг ладони, она не находила в себе смелости отпустить ее хоть на мгновение — до самой. последней. минуты. Для Юни время подобно росчерку молнии — видишь сразу и полностью раз, а потом лишь отсвет на веках, а потом — и вовсе ничего. Для Тсуны время течет, будто густой мед — едва заметно. Их дочь… рождается кем-то вроде Аркобалено Неба. Потому что когда Юни спускается в ее сердце, оно не сковано цепями проклятия. И лишь чистый оранжевый свет сияет так ярко, что есть риск ослепнуть. Юни улыбается, умирая, не успев выпустить из рук дочку. Через несколько часов после родов. Тсунаеши с кулаками добирается до Шахматноголового. А близко к ее груди — трехмесячная девочка, спящая крепко-крепко. Не просыпающаяся от таких пустяков, как глухие рыки и звук ударов кулаков о плоть и посторонние предметы. Спокойная, как Юни. Тсуна… успокаивается (и раздражает себя лишь больше, злит до костра, разгорающегося в зрачках) одним: время для этой девочки будет течь, словно патока. Заяц в объективе просто не появится.