jealousy

Нет, Му Цина определенно ничего не волновало. Совсем ничего. Каждый день был забит делами напрочь, из-за генерал Сюанчжэнь и вздохнуть-то нормально не мог. Молитвы разбирали не только его младшие служащие дворца, но и он вместе с ними. И даже так всей оравой не управлялись вовремя. Мужчина по-прежнему ходил на собрания в главном дворце, краем глаза замечая там Фэн Синя. Да, Фэн Синь. Ничего не волновало Му Цина, кроме этого придурка. Бесячего придурка, возле которого все чаще и чаще крутилась Лань Чан. Каждый раз, когда генерал проходил мимо дворца Фэн Синя, он то и видел, как в саду возле ворот в беседке с навесом сидел его источник каждодневного раздражения с эта женщиной, о чем-то мило беседуя. Поначалу, Му Цин лишь фыркал, да закатывал свои глаза, скорее унося ноги подальше. Но со временем все чаще задерживался и прожигал ледяным взглядом эту невозможную парочку. Причину своего недовольства генерал Сюанчжэнь пихал куда-то в глубины своего подсознания, не желая принимать это как есть. Но время шло, а жгучее ощущение где-то под ребрами при виде такой картины никуда не исчезало. Оно только разрасталось и разрасталось, стоило лишь Фэн Синю и Лань Чан, сидящих вместе, оказаться в поле зрения Му Цина. С каждым разом он все сильнее сжимал ладони в кулаки так, что кожа на костяшках пальцев белела до ужаса, и сильно поджимал губы. Наступил очередной солнечный день. Му Цин шел по широкой улице, чтобы добраться до тренировочного поля и немного позаниматься там. Возле собственного дворца оно тоже было, но площадь все же меньше. И, конечно, путь лежал через этот проклятый дворец Наньяна и его не менее противный сад. Сюанчжэнь весь путь до нужного места клялся себе, что будет смотреть куда угодно, но только не влево. И естественно, все пошло крахом, стоило на секунду кинуть взгляд туда. Все дыхание Му Цина сперло, он замер, прибитый увиденным к земле. Фэн Синь стоял и обнимал женщину, мягко гладя ее темные волосы и немного приподняв уголки губ вверх. В глазах закололо настолько, что невозможно было моргнуть. Зрачок сузился так, будто и вовсе пропал. Грудь опалило жаром, словно в нее вонзили несколько кинжалов за раз. Он так и стоял, смотря на эти нежности. Какого черта? За последние две недели Му Цин и Фэн Синь пересекались лишь на собраниях в главном дворце, кидая друг на друга раздраженные взгляды. За все время они даже не обмолвились ни одной колкой фразой в адреса друг друга, как это делали раньше. Стало обидно. Почему обидно? Ответ на этот вопрос Му Цин знал. Черт возьми, он знал. Но он не хотел принимать это. Ведь это же Фэн Синь, с которым у них взаимная неприязнь держится более восьми сотен лет. Но почему так жжет в легких? Почему от увиденного сердце бьется как полоумное? Почему у него такая реакция на то, что у Фэн Синя есть кто-то близкий, кроме… Кроме Му Цина. Все, назад пути больше нет. Эта правда прострелила разум Му Цина яркой вспышкой, наконец-то ставя ему мозги на место. Он ревновал. Да, демон его подери, Му Цин все это время ревновал Фэн Синя. Генерал Сюаньчжэнь больше не мог смотреть на это, не утопая с головой в жгучем уксусе ревности. И только он хотел отвернуть голову и, вздернув подбородок, пойти прочь, как глаза Фэн Синя встретились с его. Хотелось провалиться под землю ко всем бесам, но только не быть замеченным в таком состоянии генералом Наньяном. Тот вытаращился на Му Цина так, будто первый раз видел его красные глаза из-за выступивших прожилок, раздувающиеся ноздри и сжатые кулаки. Бежать, бежать, бежать. Это слово как-будто кричало в голове Му Цина, отдавая шумом в уши. И он сделал это, еще больше выдав себя. Генерал резко развернулся и понесся оттуда прочь, обратно к своему дворцу, и все это под пристальный взгляд Фэн Синя. Тот оттолкнул от себя Лань Чан, которая опешила от такого грубого отношения в свою сторону. Му Цин никогда не вел себя так. Тем временем, Сюанчжэнь влетел в свой дворец, распахивая двери так, что затрещали окна в ставнях, пугая при этом всех слуг. В ту же секунду он послал всех куда подальше, и помещение наполнилось гробовой тишиной. Му Цин пробежал из залы в свои покои, громко хлопнув дверью. Прижался спиной к каменной стене, опуская голову вниз. Он больше не мог выносить этого давления. Пора было принять ярую действительность! Пора было принять, что он задерживал свой взгляд на Фэн Сине дольше обычного, пора было принять, что каждое собрание ждал лишь для того, чтобы пересечься с ним. Пора было принять, что он считал его фигуру красивой, его глаза невозможно притягательными, а голос таким родным. Му Цин сполз по стенке вниз, падая на пол и прижимая ладони ко рту. Стоило открыть глаза, как слезы, так долго сдерживаемые, тут же вырвались на свободу. Ему было больно. Очень. Фэн Синь даже в полнейшем бреду никогда и ни за что, твою мать, не обнимет его так же нежно, как её. Никогда не погладит серебристые волосы, пропуская пряди между своими пальцами. Никогда не опустит руки на его спину, нежно прижимая к своей широкой груди. Никогда не положит свой подбородок на плечо Му Цину, прикрывая глаза от радости. Было столько этих «никогда», что хотелось не просто плакать — хотелось выть от безысходности и боли. Почему он, когда Му Цин разрывает себе душу этими мыслями один в холодном дворце, стоит там и с такой нежностью смотрит на нее? Почему не на него? Почему не Му Цин? — Почему не я? — разорвав гнетущую тишину, прошептал Му Цин, прикрывая глаза. Его снова понесло, стоило вспомнить, что устроенную им сцену видело три человека. И один из них — он. Как теперь смотреть на него, как оправдаться? Не то, чтобы Му Цин вообще перед кем-либо вообще объяснялся, но ведь Фэнь Синь все видел. Оставалось молиться лишь на то, чтобы его мозги не были столь гениальными для понимания истинной причины такого поведения со стороны Сюанчжэня.

***

Принц разослал своим двум приближенным свитки с кратким содержанием дела: на востоке, в провинции Хэбэй, в городе Шицзячжуан, уже неделю буйствуют мертвецы. Заклинатели, чей орден находился рядом, не смогли решить эту проблему, потому жители обратились к Се Ляню, чьи дворцы разрослись на весь Китай. Он записал все имеющиеся данные и отправил их Му Цину и Фэн Синю. Пускай эти двое и вели себя отвратительно, все же будучи взрослыми Богами Войны воины из них были что надо. Свиток, прибывший во дворец Сюаньчжэня, благополучно прервал его самокопание в недрах здания, затем жутко разозлил, ведь дело пополам с этим идиотом, а потом Му Цин кое-как успокоился, ссылаясь на то, что в компании Се Ляня вытерпеть общество Фэн Синя будет как-никак проще. Тот же, в свою очередь, после произошедшего на его глазах побега Му Цина, как можно скорее отослал Лань Чан и уперся обратно во дворец, осмысливая причины поведения Сюанчжэня. Наньян переломал всю голову, но так и не вышел на верный путь проблемы, думая, что Му Цину стало просто противно. Так и оказались они в зале дворца, прожигая друг в друге дыры пламенными взглядами. Сначала Фэн Синь особо и не обращал внимания, но потом ему порядком надоела аура вокруг своего недонапарника, которая так и хотела сожрать его живьем. Он хотел вновь начать препираться с Му Цином, но в зал как нельзя вовремя вошел Се Лянь. Принц еще раз пересказал всю суть дела, кидая на своих друзей успокаивающие взгляды. Он уже привык к этой обстановке, так что чувствовал себя чудесно. Главное, чтобы эти двое уничтожили нечисть, а не друг друга. Наконец-то, он закончил, и теперь все трое отправились на землю, чтобы уже оттуда прибыть с помощью сжатия тысячи ли в нужное место. Из Небесной Столицы все выбрались в полнейшей тишине, которая порядком надоела принцу. Остальные двое, видимо, наслаждались идиллией тишины. Но и это не могло долго продолжаться. Как только они начертили заклинание на земле и оказались в Шицзячжуане, Се Лянь решил хоть как-то растолкать этих молчунов. Он пытался разговорить своих друзей, интересуясь их делами и прочими новостями. Наньян и Сюанчжэнь изменили свои облики на любимых Нань Фэна и Фу Яо, а принца все также изображали с маской на изваяниях, так что он просто сменил пестрящие золотом одежды на старые монашеские. Му Цин шел позади, сложив руки на груди, и разглядывал вывески на рынке. Но принц все-таки вытолкал его вперед, утягивая в общую беседу. Если судить по лицу Сюанчжэня, которое больше не отпугивало людей своим холодным выражением, то ему это немного удалось. Время близилось к закату, люди начали сворачивать свои лавки, убирая товар. На улицах зажигались красные масляные фонарики, и создавалось ощущение, что сейчас время какого-то фестиваля. Так и добралась эта небольшая группа до ближайшего постоялого двора, решив действовать поздней ночью. Только стоило им отойти от стойки, где они забрали ключи от трех комнат, как Се Лянь заметил у входа в здание родные красные одежды, волосы цвета воронова крыла и немного прищуренные глаза с небольшой хитринкой. — Сань Лан! — вскинул ладонь он и помахал ей в приветствие, и Хуа Чэн на это расплылся улыбкой, сложив руки на груди. Стоило Му Цину и Фэн Синю увидеть его, то моментально обреченно вздохнули, а первый еще и закатил глаза. — Вы идите, отдохните немного, а я поговорю с Сань Ланом, — сказал он, кивая в сторону лестницы, — Но если что, свяжитесь со мной по духовной сети общения. Будьте осторожнее, пожалуйста. — Как скажешь, Ваше Высочество, — отчеканил Му Цин и, дернув головой в сторону так, что попал волосами прямо по щеке Фэн Синя, пошел подниматься наверх. Другой лишь сжал кулаки от такой дерзости, но сдержался и просто кивнул головой, уходя следом. Се Лянь лишь протяжно вздохнул и повернулся в сторону выхода, направляясь к своему любимому. Стало интересно, что непревзойденный демон делает тут, да еще и в образе юноши. Тем временем, Му Цин и Фэн Синь добрались до второго этажа и шли по слишком узкому коридору, иногда сталкиваясь плечами. Первого это отрадно бесило, он и так изо всех сил держался, чтобы просто не заехать другому кулаком в челюсть, так еще и это. Их комнаты находились рядом, опять двадцать пять. — Увидимся через пару часов? — впервые за две недели Фэн Синь обратился к Му Цину, чувствуя какую-то несвойственную неловкость. Тот и взглядом его не удостоил, лишь фыркнул и начал открывать дверь. Наньян смотрел на всю агрессивность движений, пока Сюанчжэнь возился, и у самого злость копилась в поджилках. Но терпение это не про Фэн Синя. Стоило тому наконец разобраться с замком и положить ладонь на ручку входа, как мужчина силой втолкнул Му Цина внутрь и захлопнул дверь так, что затрещали окна. Сюанчжэнь вовсе опешил от такого, поворачиваясь полностью к этому бешенному. Место на спине, которого коснулся Фэн Синь, зажглось пламенем и отдавало дрожью в пальцы на руках. — С ума сошел?! — поднимая горящий взгляд на Наньяна, процедил генерал, — Какого черта тебе разрешали толкать меня и заходить сюда? — А какого черта ты решил, что тебе разрешено игнорировать меня? Хоть бы слово сказал, но нет, нужно было фыркнуть так, чтобы это услышала вся улица! — сжимая кулаки, ответил Фэн Синь, делая шаг вперед. Му Цин же столбом остался стоять посреди комнаты, опять сложив руки на груди. — Не тебе меня учить, говорить с тобой или нет. С чего ты взял, что мне это вообще необходимо, — скалясь, произнес он. Обстановка в комнате только и делала, что накалялась до предела. Фэн Синь уже еле держался, чтобы не схватить Му Цина за грудки. — С чего взял? — прошипел тот, — А кто недавно убежал как пугливый щенок? — а вот это было зря. С размаху ударить по самому больному месту — очень зря. — Что ты сказал?! — Оглох, что-ли? Может, мне для инвалидов повторить? — подходя все ближе и ближе, цедил Наньян. — Да пошел ты, идиота кусок! — заорал Му Цин и занес руку для удара. В ту же секунду два Бога Войны сцепились друг с другом, будто кошка с собакой, сметая все вокруг. Они снесли письменный столик у окна, фарфоровую вазу на комоде, уронили бронзовое зеркало возле двери. Они так и обменивались чередой пинков и тумаков, выливая друг на друга всю злость и агрессию. Особенно в этом преуспевал Му Цин. По итогу, Фэн Синь скрутил руки того, до боли заламывая их за спиной, а сам навалился на Сюанчжэня, придавливая своим торсом, отчего тоь почти сложился пополам. — Пусти, придурок! — сдувая ото рта волосы, хрипел Му Цин. — Когда скажешь, что за чертовщина с тобой происходит, тогда и обсудим это, — произнес не менее запыхавшийся Фэн Синь. — Какое тебе дело?! — Потому что оно касается тебя. Стоило этой фразе вырваться, как Сюанчжэня словно оглушило. Он так и застыл, переставая брыкаться. Наньян опешил не менее, удивляясь со своих же слов. — Ты так разозлился, что я обнял Лань Чан? — прощупывал почву Фэн Синь. И, судя по возобновившимся пиханиям Му Цина, попал в точку. — Плевать я хотел на эту твою Лань Чан, хоть трахайся с ней ночи напролет, какая мне разница?! — походу, последние слова юго-западный Бог Войны сказал вслух, потому что Фэн Синь за ним замер, словно превратившись в камень. — Я не…стой, ты что, ревнуешь?! — мозги у него все-таки были, раз он смог выдвинуть такое предположение. Он ожидал услышать какую только можно ругань от Му Цина, что превзошла бы все вместе взятые матерные стишки Ци Жуна, но его ждал сюрприз. Сюанчжэнь был заведен до предела, его просто разрывало на части, потому правде было так легко выйти наружу. — А что, если да?! — вся сдержанность, гордость и отстраненность — все пошло крахом. После этих слов в комнате воцарилась мертвая тишина. Было даже слышно, как на первом этаже о чем-то спорили постояльцы. Первым отмер Фэн Синь. Он отпустил руки своего друга и резко развернул его за плечи к себе. У Му Цина покраснели глаза, и это шло в контраст с озлобленным выражением его лица. — Какой же ты глупый, — произнес Наньян, добавляя своему голосу какой-то непонятно откуда взявшейся мягкости. — Иди к черт… Мф-м! — Му Цин просто не успел закончить, потому что ему не дали этого сделать. Не дали этого сделать губы Фэн Синя, которые жадно накрыли его собственные. Сюанчжэнь забыл слово «дышать», как только ощутил это тепло на своих поджатых губах. Наньян просто прижался к нему ртом, не шевелясь от слова совсем. Му Цин положил свои кулаки на крепкую грудь Фэн Синя и попытался оттолкнуть мерзавца от себя. Ему и во сне не могло приснится то, что сейчас вытворял Наньян. Тот крепко держал Му Цина за плечи, удерживая подле себя. Воздуха не хватало, и Сюанчжэнь еле как оторвался от плена горячего поцелуя. Он шумно дышал, стараясь подобрать слова: — Что ты себе позволяешь? — А что? Я подумал, ты хотел этого, — хитро подняв уголки губ, ответил Фэн Синь, томно выдыхая другому прямо в приоткрытый рот. — Заткнись, — рыкнул Му Цин, с ходу впиваясь горьким поцелуем в такие манящие губы. Наньян не успел ничего и толком сказать, кроме как охнуть от такого напора, позволяя языку Сюанчжэня ворваться в его рот. Казалось, он изучал каждое местечко там, не забывая провести языком по кромке нижних зубов. Он полностью перенял инициативу на себя, посылая к чертям здравый смысл и понимание того, что это не кто-то, а, мать его, Фэн Синь. Тот самый Фэн Синь, который днем обнимал какую-то там женщину, сейчас буквально весь плавился от его напора. Му Цин прижал Наньяна к себе за талию, до боли сжимая ее обеими ладонями, что, даже несмотря на несколько слоев одежды, следы от его пальцев все равно расцветут на боках генерала. Тот, казалось, нисколько не был смущен, раз позволил себе обвить шею юго-западного Бога Войны обеими руками, одной ладонью фиксируя затылок Му Цина, дабы не смел прерываться. Губы у обоих уже начали неметь от жгучих поцелуев, а к низу живота что у того, что у другого, стекалась сладкая истома, образуя тягучий комок в районе паха. — А я все ждал, когда же это произойдет, — оторвавшись на мгновение, сказал Фэн Синь, со вздохом запрокидывая голову назад. Му Цина конкретно повело, стоило смуглой шее больше открыться его глазам. Она так и просила, чтобы на ней оставили добротное количество собственнических меток и укусов. — Что, Лань Чан не удовлетворила тебя? — ехидно спросил Сюанчжэнь, в то же мгновение припадая к такому соблазнительному кадыку, что ходил вверх-вниз. Сверху послышался полувздох-полустон, потому что Фэн Синь прикусил ребро ладони, дабы быть тише. — С тобой она никогда не сравнится, — низким голосом ответил Наньян, выгибаясь в пояснице, пока Му Цин выцеловывал каждый сантиметр кожи. Он больно укусил за место рядом с сонной артерией, отчего сверху на него шикнули. Довольный ответом, Сюанчжэнь ладонью отодвинул ворот одеяний и губами прижался к такой хорошо выраженной ключице, оставляя там свою метку. Все тело уже дрожало от возбуждения, но он пытался держаться на ногах, выбивая из постоянно злящегося и нетерпеливого Фэн Синя самые бесстыдные стоны. — Долго будешь там возиться? У меня так шея отвалится, — буквально вытолкал из себя эти слова Наньян, до боли прикусывая нижнюю губу и сдерживая очередной стон. — Смотри, чтобы кое-что другое не отвалилось, — ответил Му Цин. Ему самому надоело медлить, ведь член просто изнылся, больно впиваясь в ткань штанов. Сюанчжэнь добрался до пояса одеяний Фэн Синя и со скоростью света начал избавляться от него. Он был так туго завязан, что в какой-то момент такой холодный и держащий свои эмоции под контролем Му Цин психанул и просто порвал его. От Наньяна послышалось недовольное фырканье, но это никак не могло отвлечь другого от избавления Фэн Синя из треклятых одеяний. По итогу он оставил его в одних штанах, довольствуясь открытым видом. Юго-западный Бог Войны жадно прошелся взглядом по тренированной груди со смуглыми сосками на ней, очертил глазами идеальный пресс со всеми кубиками, спустился вниз, всматриваясь в сильно натянутую ткань штанов. Дальше посмотреть ему не дали, потому что Фэн Синь притянул его, ухватывая чужие губы во властный поцелуй, а сам дрожащими руками начал развязывать его одежды. Терпения тоже не хватило, потому, приложив все силы, он просто сдернул с Му Цина верхнее ханьфу вместе с нательной рубашкой, проводя рукой по груди и дальше до низа живота. Они вновь рассоединили губы и уставились друг другу в глаза, показывая свои горящие взгляды. Позади Му Цина была кровать, аккуратно застеленная белым постельным бельем, и Фэн Синь толкнул его в грудь, заставляя усесться на нее. Пока Сюанчжэнь не начал жаловаться на этот толчок, Наньян быстро запрыгнул на его сильные бедра, седлая их. Зарылся пальцами в серебристые пряди волос, за одно разрушая всю прическу к чертям. Му Цин тем временем припал губами к яремной впадине, зубами оттягивая кожу. Получив на свое действие заглушенный стон, он стал спускаться ниже, оставляя дорожку поцелуев до правого соска. Он обхватил его вершину губами и жестко втянул, щекоча языком. Тело Фэн Синя задрожало на нем, и он еще сильнее выгнулся в пояснице, желая получить больше ласки. Другой рукой Му Цин сжал левый сосок между большим и указательным пальцем, выкручивая его. Наньян и думать не мог, что готов кончить только от этих манипуляций, считая свою грудь довольно нечувствительной для такого. Давление в паху все росло и росло, поэтому Фэн Синь опустил свои бедра до конца, прижимаясь пахом к возбуждению Сюанчжэня. Он повел бедрами вверх-вниз, потираясь через ткань штанов, отчего Му Цин, целовавший уже ложбинку между правой и левой грудью, тихо застонал, чувствуя мурашки по коже. Эту пытку невыносимо было стерпеть, и юго-западный Бог Войны понимал это. Он провел обеими руками по бокам Фэн Синя, останавливая их на его бедрах, а потом с силой приподнял их, впиваясь пальцами в кожу через ткань. Тот продолжительно застонал, одной рукой ухватив подбородок Му Цина, вновь поцеловал в губы и стал жадно терзать их, то и дело кусая. Сюанчжэнь уже готов был взять Фэн Синя вот так — через одежду, и потому поднял ладони чуть выше, кладя их на упругие ягодицы и сжимая до белеющих костяшек. Наньяну явно понравилось это, потому он практически взвыл, снова толкаясь к паху Му Цина. Ждать уже не хотелось никому, и тот повалил Фэн Синя в бок, укладывая на спину, а сам разместился между его ног, не прерывая поцелуя. — Скорее, чего ты тянешь, — чуть не закатил глаза Наньян, кивая вниз. Му Цину оставалось только шумно вдохнуть воздух, наблюдая картину перед собой: вечно ворчливый и упрямый, как он сам, юго-восточный Бог Войны, лежал под ним, заглушая стоны руками, дрожал от его касаний, почти закатывал глаза в исступлении, до которого его довел он. Какая, к черту, Лань Чан? Никакая женщина не способна вот так иметь власть над этим мужчиной, как он сам. Му Цин по привычке закатил глаза, а потом одним рывком избавил Фэн Синя от ненужной тряпки, оставляя его полностью без одежды. Если бы ему утром сказали, что вечером он будет откровенно пялиться на промежность этого придурка, он бы избил этого умника прямо на улице. Но реальность иногда может превысить все ожидания. Наньян бесстыдно развел ноги еще шире, отчего у Сюанчжэня полностью снесло крышу. Он также быстро стянул с себя штаны, облизывая красные и опухшие от укусов и поцелуев губы. Но одна мысль заставила его остановиться. Масло. У них нет масла. Блять. — Чего ты остановился? — Фэн Синь выгнул одну бровь, а потом еще шире расставил ноги, подмахивая бедрами, — Уже не хочешь меня? Передумал, что ли? — Масло, идиот. Я не собираюсь потом тащить тебя на руках, как какую-то хрупкую девицу у всех на глазах, — сглотнув, сказал Му Цин, вставая с кровати и подходя к тумбе. Наньян со всем голодом в глазах провожал взглядом каждое движение его поджарого тела, пока тот шел до прикроватной тумбочки. Сюаньчжэнь молился неизвестно кому, лишь бы там было что-нибудь подходящее. Перерыв все ящики, он нашел пузатый бутылек с надписью «Ароматическое масло». Им обычно пользовались после принятия ванн и втирали либо в кожу, либо в волосы. Сейчас было плевать, куда именно, потому что он боковым зрением видел, как извивался на кровати Фэн Синь, то и дело издавая самые неприличные звуки. Он в долю секунды вернулся обратно на свое законное место между широко разведенными ногами Наньяна и посмотрел на его лицо. Все последние частички здравого смысла смело метлой куда-то далеко, стоило увидеть эти темно-карие глаза, подведенные поволокой возбуждения, закушенную губу в предвкушении, и пальцы, сжимающие покрывало. Му Цин накрыл своим телом Фэн Синя, предварительно смазав пальцы маслом, и снова с вожделением целовал его искусанные губы. Наньян каким-то образом просунул ступню между ног Сюанчжэня и кончиками пальцев провел по всей длине члена, очерчивая выступающие венки на возбужденном органе. Тот простонал прямо в его губы и, оторвавшись от сладких губ, правой рукой перехватил щиколотку, отодвинув ее в сторону. — Разведи ноги шире, — тоном, требующим полного повиновения, произнес Му Цин. И генерал Наньян, с ехидной ухмылкой на губах, выполнил все, что от него требовали. Насколько позволяла растяжка, настолько он и раздвинул колени. Сюанчжэнь вновь облизнул губы и на пробу ввел один палец по фалангу внутрь Фэн Синя. Тот зашипел от непривычных телу ощущений, но спустя минуту двинул бедрами вперед, и Му Цин понял его действия. Осторожно ввел весь палец полностью, ощущая, как противятся его манипуляциям стенки внутри. — Да расслабься ты, — протянул Сюаньчжэнь и решился добавить еще один палец. Если так пойдет и дальше, они тут провозятся до самого утра, потому что такой растяжки для размеров Му Цина слишком мало. Фэн Синь приложил все усилия, чтобы немного расслабить низ, и тут же почти задохнулся, когда в него вошел второй палец полностью. — Порвать меня удумал? — проворчал он, сильнее сжимая в ладони белое покрывало. — Я бы с радостью, но боюсь, это мне только в минус, — ответил Сюаньчжэнь, начиная двигать пальцами внутри. Как только он сделал это, по всему телу Фэн Синя прошлась дрожь, и он изогнулся, поджимая пальцы на ногах и откидывая голову назад. Му Цин и не думал прекращать все, а лишь поддался вперед, целуя соблазнительную шею генерала Наньяна, толкая пальцы глубже. И с новым таким толчком Фэнь Синь почти взвизгнул, тут же прикусывая тыльную сторону ладони, потому что Сюанчжэнь задел какое-то слишком уж чувствительное место там внутри. Тот тоже это заметил и еще раз в точности повторил свои движения, отчего ноги Наньяна прошибло сильной дрожью. На его члене уже выступили капли предэякулята и сейчас дорожкой стекали по всей его длине. От этой картины у Му Цина вскружило голову и он, чувствуя, что его пальцы больше не чувствуют сильного сжатия, ввел еще один, снова попадая по комку нервов внутри. Фэн Синь попытался заглушить влажный стон, но такое невозможно было сделать. И этот мелодичный звук, до дрожи наполненный вожделением и желанием, заставил Му Цина почти что кончить. Но он сдержал этот порыв в себе, с большей силой начав двигать пальцами. Такой растяжки уже должно было хватить, потому он с пошлым хлюпающим звуком вытащил пальцы из входа, тяжело дыша. — Если ты сейчас не доведешь все до конца, я убью тебя, — запричитал Фэн Синь, недовольный тем, что теперь в нем только пустота. Му Цин вновь закатил свои глаза, а затем щедро вылил половину содержимого баночки себе на член, распределяя по все длине, и с трудом держась, чтобы не кончить раньше времени. — Не ори. Если нас услышат, тогда я сам тебя прибью, — хриплым от возбуждения голосом сказал Му Цин. И приставил головку ко входу, мысленно давая себе клятву не кончить в тот же момент. Чтобы отвлечь Фэн Синя от ждущей его жгучей боли, он наклонился к его лицу и со всей нежностью, которую только смог собрать в себе, мягко поцеловал в губы. И тут же вошел наполовину, сгорая от новых ощущений. Это было даже не до конца, но это чувство, как его тут же сжали тугие стенки, просто вознесло его во второй раз на небо. Наньян сжался так сильно, что казалось, они так и останутся вместе навсегда, тонущие в этом шквале чувств и эмоций. Му Цин дал ему время привыкнуть к новизне ощущений, замерев в одном положении. Спустя небольшой промежуток времени, Фэн Синь отодвинулся от губ Сюаньчжэня, шумно вдыхая через рот воздух, пропитанный горячим желанием. — Продолжай, блять, продолжай, — буквально молящим голосом попросил он, и Му Цин все понял. Он вошел во всю длину, шлепая своими бедрами по чужим. Опускать взгляд вниз он даже и не думал, иначе вся выдержка просто испарится. Фэн Синь ахнул так, что у него сперло все дыхание. Но следом сам подмахнул бедрами, призывая хоть к каким-то телодвижениям. И у него получилось. Юго-западный Бог Войны в ту же секунду начал двигать тазом вперед-назад, ища нужный угол проникновения и терпя всю силу сжатия, что обрушилась на его член. Закатывал глаза от наслаждения и закусывал измученные губы. Он подхватил бедра Фэн Синя, сжимая места подле ягодиц до фиолетовых синяков, и устроил его ноги у себя на предплечьях. Да, этот день им обоим запомнится на всю жизнь. Му Цин начал немного ускоряться, от чего Фэн Синь проехался спиной по кровати до ее изголовья, и вогнал член по самое основание. Юго-восточный Бог Войны под ним еле дышал, пытаясь не стонать на всю округу, кусая свою ладонь и другой сжимая края подушки. В какой-то момент Му Цин все-таки нашел нужную точку и заехал по ней с таким напором, что Фэнь Синь аж подпрыгнул на кровати. Далее он двигался в этом направлении, сам еле сдерживая рвущиеся наружу стоны удовольствия. — Быстрее… Ах! — перед глазами Фэн Синя начали появляться звезды, когда Му Цин задевал внутри него тот самый комок нервов. Сначала он чувствовал лишь жгучую боль от распирающего его члена, но позже она сменилась вспышками удовольствия и сладкой негой, что распространилась по всем его конечностям. Его собственный половой орган во всю истекал смазкой, и он потянул руку, чтобы хоть как-то облегчить свою проблему, но получил шлепок по ладони от Сюаньчжэня, и уставился на него во все глаза. — Без рук, — только и сказал Му Цин, припадая к его губам. Он жестко вторгся в его рот, рисуя там какие-то необычные фигуры и в быстром темпе двигая бедрами. Его самого трясло от приближающейся разрядки, и он убрал руки с ног Фэн Синя, переместив их на его талию. Тот в свою очередь обвил его поясницу своими ногами, сцепляя ступни за спиной в своеобразный замок и схватился ладонями за плечи, оставляя там красные царапины. Член Фэн Синя, сопровождаемый трением о живот Му Цина, готов был уже взорваться. Они оба уже истекали потом, пребывая в каком-то животном наслаждении. Сюаньчжэнь сделал еще несколько коротких толчков, а потом отодвинулся назад, выходя и подзывая пальцем Наньяна самому усесться ему на ноги. Тот тут же запрыгнул ему на бедра, взяв в широкую ладонь его член, и сам направил его в себя, до конца опускаясь на него. В такой позе проникновение было еще глубже, казалось, что все внутри просто перевернется, но и попадание пришлось прямиком по простате. Му Цин подхватил Фэн Синя под ягодицы, сжимая до красных следов от пальцев и насаживая его на себя. Тот в свою очередь обвил руками светлую шею и снова жадно поцеловал, сам уже подмахивая бедрами под толчки Сюаньчжэня. Член по прежнему терся об его живот, и в какой-то момент настал тот самый пик наслаждения, когда Му Цин с дикой силой толкнулся внутрь, проезжаясь по простате. Фэн Синь больше не мог терпеть, поэтому стоило этому произойти, как он тут же кончил прямо на пресс Му Цина, все еще двигаясь на его члене. В момент оргазма стенки его входа сжались настолько сильно, что Сюаньчжэнь просто улетел ко всем чертям и позволил себе наконец-то насладиться этим чувством удовлетворенности. Он кончил прямо внутрь Наньяна, до конца заполняя его своим семенем. Они так и остались сидеть, тяжело дыша, полностью сливаясь телами друг с другом. Соприкасаясь лбами, они оба чувствовали полное блаженство от только что пережитого сладкого наслаждения, от чего тепло разлилось по всем телу, заставляя руки и ноги дрожать. — Больше не ревнуешь? — хрипло спросил Фэн Синь, перебирая пряди рассыпавшихся волос Му Цина между своих пальцев. — Ни одна женщина не способна довести тебя до состояния умопомрачения, как это только что сделал я. Скажи, давно мечтал о том, чтобы я сделал с тобой такое? — кивая на дрожащие ноги Наньяна, спросил генерал Сюаньчжэнь. — Около месяца, но ты же лучше будешь ходить и бесить меня, чтобы я в итоге сорвался, — фыркнул тот. Му Цин больно укусил его за нижнюю губу, чем вызвал очередной стон другого. — Все еще хочешь обнять ее? — Некрасиво даже и думать об этом, сидя задницей на твоем члене. Когда их наконец-то отпустила тень оргазма, они поднялись и привели себя в порядок. Порванную одежду только выбрасывать, потому они взяли запасную, что всегда лежала на дне мешочка цянкунь Му Цина. Тот просто не мог налюбоваться картиной все еще дрожащих ног Фэн Синя, когда он одевался. Оба очень сильно надеялись, что во время этого бешенного секса мимо их двери не проходила ни одна живая и мёртвая душа. Когда оба хоть более менее стали похожи на достойных людей, они покинули комнату, выкинув покрывало вместе со всеми грязными полотенцами и той самой банкой в окно. То, как спускался по лестнице Фэн Синь, как старался не подавать виду, что ноги его не придут в нормальное состояние еще день, заставляло гордость Му Цина вскакивать до небес, мол, смотрите, это с ним сделал я. Внизу за низким столиком сидели Се Лянь и Хуа Чэн, потягивая ароматный чай и о чем-то тихо беседуя. Стоило им увидеть, что генералы спустились, то демон лишь фыркнул, осматривая странную походку Фэн Синя и донельзя довольное лицо Му Цина, а затем скользнул взглядом обратно к принцу. Тот тоже уставился на эту картину, а затем стремительно отвел глаза, слегка заливаясь румянцем. — Гэгэ, я же говорил. Их надо было оставить наедине, — демон оперся локтем о стол, наклонив голову немного вбок. — Тс-с, Сань Лан! — смущенно прошептал в ответ принц, а затем снова повернулся к друзьям, — Отдохнули? Можем идти. Когда он упомянул отдых, Хуа Чэн издал смешок на весь постоялый двор, поднявшись на ноги. Фэн Синь только кивнул головой, посмотрев куда-то за спину Се Ляня. «Да уж, хорошо отдохнули» — мысленно усмехнулся Му Цин.