Девять минут

У Гона порочный взгляд — когда он на колени опускается, толкнув Леорио на кровать, расстегивает с первой попытки, уверенно ширинку на брюках. У Леорио перед глазами все еще мигалки скорой, в ушах — писк приборов, оповещающих об остановке сердца, и Гон это лучше всех знает — «блять, Леорио», — и накрывает головку полувставшего члена губами. У Леорио работа — операции, наблюдение пациентов, он там чуть ли не психотерапевт у всего отделения, потому что слишком старается — слишком, «Леорио, блять», повторяется в голове. Он сдавленно выдыхает, разводя бедра, подаваясь легко в горло Гону. У Леорио работа, много-много работы, без нормальных выходных и толкового отпуска, потому что чертов хирург, и его любовнику, который младше на шесть лет, это не нравится. Ему нравится повторять «блять» и «Леорио» в одном предложении и, возможно, возвращать его с небес на землю, а точнее — его мозг с работы домой собственным горячим ртом. Гон молодой, наполненный энергией, сильный — порой до точек перед глазами, — Гон давно заслуживший имя и славу хантер, который, Леорио не перестает вспоминать периодически, свободное время тратит на него. Приходит в его квартиру, готовит чуть-чуть не походную, но все равно более вкусную, чем сендвичи из супермаркета, еду, приносит ему на работу обед, а вечером провожает до дома, рассказывая и расспрашивая. Гон с двенадцати изменился — стал выше, в плечах раздался и перестал верить, что все вокруг хорошие. Смотрит по сторонам порой, прислушивается постоянно к окружению — Леорио, много лет не пользовавшийся хантерским удостоверением ни для чего, кроме ускорения поисков донорских органов, чувствует это и видит все равно: удостоверение-то есть и притягивает неприятности, хватку терять нельзя. Леорио видит — и оттого ценнее становится каждая искренняя улыбка, открытый взгляд карих глаз. Когда Леорио кончает в первый раз за ночь, Гон подтягивается лицом к его лицу, прижимается горячим телом к его — разгоряченному, и Леорио берет его лицо в руки. Целует — лицо с темнющими, словно бездна, глазами, с губами распухшими, алыми, с краской на щеках. Леорио гладит его щеки, забирается ладонями в колючие волосы и, сжимая меж пальцами пряди на затылке, оттягивая слегка, чтобы взглянуть прямо в глаза, говорит: — Краснеешь, как подросток. И это Гона подстегивает, потому что он — подросток. А Леорио нет — Леорио старше и опытнее, Леорио не убивает, а спасает жизни. И Гон врезается губами в его, целует жадно и жарко, торопливо, кусается, и в глазах его Леорио видит напоминание: в двенадцать его рекорд был девять минут. Вызов: «Не хочешь проверить, сколько сейчас?» У Гона порочный взгляд и профессиональная паранойя, а у Леорио — колом стоящий член и намечающаяся асфиксия. Леорио думает, что он слишком стар для таких приключений.