Жанна

У Макарова чуть не пошел носом препротивный травяной чай, что поставила перед ним Полюшка. Какой-то дорогущий и дюже целительный, он пах березовым веником, а на вкус был, как мыло и скорее всего имел отличный прочищающий эффект, но пить приходилось хотя бы по маленькому глотку, Полюшка ведь бдила, старая садистка не понимающая шуток. Мастер постарался незаметно откашлять пошедшую в не то горло бурду, пока Жанна спускалась к ним. Миражанна была красивой девочкой, это было видно и в самом начале, когда он только подобрал троих сирот, и позже, когда она подросла, но в ней никогда не было такой привычной царственности, такого умения в любой ситуации держать себя, такой безмятежности перед лицом неясного будущего, основанной на внутренней уверенности. Такое приходит с годами, с осознанием силы, не просто как возможности победить в драке, выполнить задание, но как понимание полноты собственной власти с одновременным отрицанием гордыни. Это следствие определенного воспитания начатого в ранней юности… в Миражанне, выросшей и воспитанной в разухабистой грубоватой доброте Хвоста Феи, неоткуда было взяться этому царственному величию. Если где-то в глубине его разума угольками и теплилась надежда, что где-то там внутри ее души еще осталось что-то от памяти Миражанны Штраус, то сейчас она погасла окончательно. Жанна Тао все еще была слаба и неестественно бледна, опиралась на предплечье брата тонкой ладонью, но даже в болезни и понимании безвестности будущего, одетая в простое платье на которое сама Миражанна бы никогда не посмотрела, предпочитая практичную джинсу и кожу, она держалась словно королева. Шла с такой плывущей легкостью, что Макаров даже смутился своей курортной рубашки и запылившихся с дороги сандалий. - Здравствуйте, Жанна. – Отодвинул он ей стул, приглашая присесть, акцентируя внимание на обращение. На ее имя. – Рад знакомству. Краем глаза заметил, как сжались и разжались кулаки Эльфмана, но тот ничего не сказал, отвернулся только и отошел к Полюшке, что-то смешивающей в ступке у очага, предоставляя им приватность, но и отслеживая происходящее. Он словно повзрослел за одну ночь, ту самую, когда его сестра за них умерла. - Мое почтение, Мастер. - Слегка склоненная голова, спрятанный в серебристой челке изучающий взгляд, но села она прямо, и так же прямо взглянула ему в глаза. – Задавайте вопросы, Мастер. Я отвечу на все, мне нечего скрывать. Ни вам, ни мне мое прошлое ни помочь ни навредить не может. Макаров бы так не сказал. У него до сих пор перед глазами стоял тот труп чудовища. Прожженный, закованный во впаянную в его кости клеть. Конечно, все кто хоть когда-то занимался заказами на монстров и темные гильдии, знали что такое смерть, что такое убийство, но то, что там было – это пытка, наказание, хладнокровное причиняемое мучение. Приговор судьи и исполнение палача. Женщина перед ним на палача похожа не была, но Макаров отдавал себе отчет в том, что от вспыльчивой и резкой, способной на убийство, но не на длительные пытки Миражанны, осталась только внешность да некоторые реакции. Сознание и память теперь совсем иные. - Кхм. Ну что ж. – Мастер отхлебнул травяной бурды, пододвинул подставку с чайничком исходящим паром поближе к Жанне. – Полюшка говорит, что вы пусты, но то, что произошло на кладбище... подтверждает иное. Взгляните. Девушка спокойно налила себе чай, отпила не сморщившись. Приняла из его рук пластинку лакримы со снимком, сделанным Эльзой. Макаров внимательно смотрел за ее реакцией, и он ожидал чего угодно, от деланного равнодушия до садистской радости, даже притворного ужаса он отчасти ожидал, но никак не тихого облегчения отразившегося в ее глазах. - Хорошо. – Тихо выдохнула она, лицо ее осветилось легкой улыбкой. – Значит там, в своем мире, я все же умерла в бою. Для Судьи, коей я являлась, лучше такая смерть, чем неизвестный яд или пуля снайпера, прошедшая броню. И не беспокойтесь, то, что произошло на кладбище – отголосок, искаженная атака, больше я не способна даже на такое подобие Клети Девы. - Почему? Создав единожды все можно повторить, особенно если тело способно к магии метаморфоза. В этом, вам, повезло. Вопрос прямой и честный. Он мог бы изображать доброго дедушку, юлить и ходить словесными кругами, но понимал, его раскусят через минуту, поэтому и поддержал предложенную политику честности. Вместо ответа Жанна положила руку на стол ладонью вверх. Светлые мерцающие огоньки поползли по ее пальцам словно жидкое серебро, вспыхивая и собираясь в сгусток от сияния которого тени истончались и исчезали. - Это фуреку. Сила души. Но она всего-лишь красивое пламя, не способное влиять на физический мир без священной связи, без того, что делает шамана – шаманом. Без Духа-Хранителя. – Она грустно улыбнулась, сжала кулак, гася свет. Выдохнула шумно и устало. – Я здесь, в этом теле, которое даже приспособилось, стало тем кем я была, но здесь нет Шамаша. Он остался там, оплакивать и мстить за свою любимую госпожу, которую не сохранил. – Сказала она и тихонько, словно короткую молитву добавила. - Да найдет он покой в объятиях Короля Духов. - Духа? В их мире тоже ходили сказки о неприкаянных душах, о нематериальных защитниках каких-либо мест, но это были просто страшилки. Не было еще ни одного доказательства того, что духи существуют. - Да. Фуреку в венах потенциально делает человека шаманом, так же как магия в достаточном количестве позволяет называться магом при должном обучении. – Пальцы ее держащие чашку с чаем чуть дрогнули, больше ничем Жанна не выказала волнения и отчаяния, что ей владели. - Фуреку позволяет видеть тонкий мир, чувствовать линии, слышать природу, взаимодействовать с изнанкой. Но чтобы полноценно использовать эту силу нужен Хранитель. Дух, что связан с шаманом договором, клятвой или обещанием. Классический шаманизм предполагает единение шамана и хранителя, слияние их навыков, памяти и силы. Чем сильнее шаман с тем более сильным духом он может слиться. - И вы были сильны? - Да. – Она кивнула, не стала юлить. - Очень. Моим хранителем был Шамаш. Многотысячелетний Дух-Судья, он нашел меня сам, он же качал мою колыбель. С ним с самого раннего детства я не знала ни страха ни сомнений. И сейчас… мне нравится ваш мир, он куда более цельный и добрый чем мой, но здесь… пусто. - Пусто? – Спросил Макаров, начиная понимать. - Да. – Она кивнула, усмехнулась криво, раскрывая ладонь, снова потекло по пальцам жидкое серебро. – Это пламя, как маяк. Сейчас без присутствия Шамаша, охранявшего меня, на этот безмолвный призыв должны были слететься все местные духи, как мотыльки к фонарю в безлунную ночь. Все, начиная от маленьких хозяев пруда во дворе, заканчивая неупокоенными из соседского городского кладбища. Но… пусто. Никого. И это как дыра в груди, неспособная заполниться. - Сожалею. - Бросьте, Мастер. Я даже не ваша Миражанна. – Она горько усмехнулась. – Единственное чего я прошу - это время. Вылечиться, научиться основам и, поверьте, больше я вас не побеспокою. - Думаю, вы не понимаете, Жанна. – Макаров улыбнулся ей, по-доброму, искренне. Так, как улыбаются люди убежденные в своей правоте. – Феи своих не бросают. А вы и Миражанна одна и та же душа. Прецеденты были. Память прошлой жизни. Когда-то Миражанна Штраус была вами. Круг перерождений весьма запутан. Думаю, вам будет интересно, через пару лет с десятилетней миссии вернется ваш собрат по «несчастью» Гилдартц Клайв. Макаров думал его слова ее успокоят. Жанна не походила на человека который бы мучился от того, что не по своей воле занял чужую жизнь, но и на ту, что был бы этому рад – тоже. Но вопреки его надеждам та посерела, выдохнула громко, прикусила бескровную губу. Эльфман среагировал незамедлительно, как и Полюшка. Отодрал с недюжинной силой вцепившиеся в столешницу пальцы Жанны, сжимая их в своих ладонях, пока целительница спаивала ей что-то пахнущее еще хуже чем поданный чай, а Эльфман шептал что-то успокаивающее, Макаров пытался понять, что такого сказал? - Простите, Мастер. – Через пять минут, отдышавшаяся и порозовевшая Жанна, обратилась к нему. – Но я если бы могла то молилась бы Королю Духов о том, что вы не правы. Потому что круг в моем мире весьма прост. Умирая, мы отдаем наши имена звездам, а души наши находят покой в объятиях Короля Духов. Все мы, обычные люди и Богоподобные шаманы имеем один конец. Все мы приходим к нему и уходим, когда приходит снова наше время. И если ваша теория верна… то это значит одно. Мой мир мертв, Мастер. Вот так.