Твоя вишнёвая девятка

— Оп-па! Ренат Владиславович! А Вы чегой-то — только сейчас пришли?! Могу поклясться, что видела Вашу машину в школьном дворе, как всегда на своём месте. Или — хе-хе! — Ваша «девятка» раньше Вас приехала? Тётя Клава, вахтёрша, заменявшая в школе охранника, уборщицу и — неофициально — Великую Жрицу Всея 281-й школы, рассматривала спешно переодевающегося директора. Шиншиллов Ренат Владиславович готов был проклянуть любого, кто сейчас с ним заговорит, но он знал о местной власти пятидесятилетней женщины. Точнее о её способности из любой мелочи сочинить такую сплетню, что сам ненароком поверишь во всю эту чушь. К тому же, тёте Клаве уже немного оставалось до зарплаты, вот там-то он и расквитается. А пока надо придумать добротную отмазу. — Так это, наверное, нашего учителя по ОБЖ. У него такая же… Тётя Клава одним жестом остановила тридцатилетнего мужчину: — Ан-нет! У него цвет более алый, а у вас прям ядрённая вишня! Вот упадёт наша черешня Вам на капот — и фиг её найдёшь. Около мужчины прошли два одиннадцатиклассника, неспешно направившиеся во второй кабинет. Двоим было чисто похеру на статус Рената Владиславовича, но вялое «Здр-сте», всё-таки, было услышано. Но тот, к кому это было обращено, даже не обратил внимания. — Клавдия Лукинична, — начал мягко и почти не злобно директор, — я, конечно, извиняюсь, но какая ещё к чёрту черешня? У нас же яблоки во дворе растут! Как по волшебству, в подтверждении его слов из двери вышли учительницы физики и информатики, у обоих в руках были пакеты по три килограмма спелых зелёных плодов. После уроков, как утверждали некоторые ученики, они продавали их по сто пятьдесят рублей каждое, утверждая, что лучше и слаще яблок даже у вашего дяди Стёпы на даче не растёт! И многие велись на эту уловку, пока уже дома они не пробовали купленные фрукты. Две женщины, надеясь пройти как можно незаметнее, лёгкой походкой взобрались на один лестничный пролёт и ушмыгнули на следующий, цокая каблучками. «Лучше бы они так бежали писать учебные программы и кабинеты ремонтировать!» — подумал Шиншиллов. Вахтёрша тоже наблюдала за развернувшейся картиной, и в этот момент мужчина выхватил ключ от своего кабинета со столика. — Там открыто. — Неужто бухгалтерия уже там? — А как же! Оля так уж тут крутилась, пока Вас тут не было! Я уж думала, она тут рухнет и… Из второго кабинета послышался взрыв гогота из мальчишеских басов. Сразу слышно — 11-й «А»! Которого, впрочем, быть тут не должно. — Ух-х! Как же достали! Во! Видите, что творится, Ренат Владиславович? Этих клоунов ряженых сюда усадили вместо «Б»-класса, а у тех информатика в их кабинете! О! Слышите, как географию учат? География… Сколько смысла в этом слове! Хотя бы потому, что вёл этот урок молодой Ромашков Роман Анатольевич, в школе носящий кличку «Ромашешка». Он был не просто молодым, двадцатипятилетним завучем, а тайным любовником Шиншиллова. Который угнал у него любовь всей его жизни — Ладу вишнёвого окраса. Вот… Козлина! Ещё и записку оставил: Завтрак на плите Мне к первому Взял твою машину, ключи не ищи Рома <3 Сама записка была налеплена на лоб спящему директору. Ну это прям верх наглости! Мало того, что он угнал единственную в мире женщину, от которой его не тошнило, так теперь и ведёт урок на его глазах как ни в чём небывало! Да чтоб он и его пухленькие невинные щёчки в аду горели! Хотя нет, пусть щёчки останутся, а всё остальное!.. Проще говоря, настроение было испорченно. Шиншиллов целый день ходил с таким лицом, будто он отвёл семь уроков обществознания у своих «любимых» пятых классов. Подряд. Без перемен и обеда. Но кто его бесил ещё сильнее, так это Ромашешка. Словно нагадивший кот, он чувствовал свою вину за утро и пытался не попадаться мужчине на глаза, а если они и встречались, то тихо говорил уже который раз приветствие и, отворачиваясь, хмурился даже сильнее Рената Владиславовича. Последнего это злило, и он придумал небольшой план. Во время большой перемены, когда большая часть педагогического состава брела на перекус, Шиншиллов выхватил Ромашкова из очереди за супом за руку и потащил к себе в кабинет. Никто не обратил на это внимания, кроме шестиклассниц-проф.шипперов и практикантки из филологического института. Пройдя мимо бухгалтера, пытающегося распределить школьный бюджет на новые интерактивные доски и ремонт туалетов, Ренат Владиславович буквально швырнул Романа Анатольевича сквозь дверной проём. Останавливаться времени не было, и директор зажал завуча между собой и письменным столом. — Ренат, пого-! — не успел Ромашков договорить, как его прервали поцелуем. Он пытался тщетно вырваться из объятий своего коллеги — вдруг кто-то зайдёт, — но уже успел войти во вкус и начал опускаться на стол. Его остановила чужая рука, и поцелуй прекратился. — Там документы, — просто сказал Ренат, не убирая руку с талии завуча. Роман весь зарделся от таких слов своего любовника. А потом он вспомнил сегодняшнее утро и стал совсем уж тёмно-красного цвета. «Прям как моя девятка, » — подумал про себя Шиншиллов. — Рома, — начал он, — ты же понимаешь, что она мне даже дороже, чем ты? Завуч тихонько кивнул головой, потупив свой взгляд. Ему правда было стыдно за свой поступок, но и по-другому поступить он не мог: после бурной ночи, проведённой в квартире директора, он заспался и чуть не опоздал на работу, и машина Шиншиллова утром ему очень помогла. А если так подумать, то сам Шиншиллов и виноват, что ему, Роме Анатольевичу Ромашкову, сыну порядочных родителей, которые даже жвачки в магазине ни разу не крали, пришлось вот так нагло воспользоваться чужим имуществом. Вслух он этого, конечно, не сказал, лишь чуть улыбнулся своим мыслям о прошлой ночи. — Да, — наконец произнёс он. — Понимаю. У самого семёрка ещё отцовская, правда белая… — Ну так тем более! — воскликнул почти в ухо Роману Анатольевичу Ренат. — Мог бы хотя бы разбудить, вместе б поехали. После этих слов глаза Ромашкова расширились. — Так ты не против, чтобы я пользовался твоей машиной? — Нет, я, конечно, против некоторых случаев, но до работы доехать можно и вместе. — А никто ничего не скажет? Ренат лишь пристально посмотрел Роме в глаза. В момент, когда милый взгляд стал просто жутким, он вновь прильнул к губам молодого завуча, щекоча его своею бородкой. — Да как-будто кто-то будет смотреть! — А как же Клава-! Не успел Рома договорить как его уложили на стол поверх документов и начали лезть ему под рубашку. А кто он такой, чтобы сопротивляться?..

***

…В это же время, тремя этажами выше, у закадычных друзей Тимохи Гейщитова и Вальки Постулатовой шёл разговор на высокоинтеллектуальные темы — сюжеты любимых хентаев. Внезапно Тимка сказал: — Слу-уша-ай, Ромашешка и Шиншилла какие-то печальные сегодня ходят, и знаешь что? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я хочу почитать фанфик про них! — Блин, точно, — ответила Валя, непроизвольно вздрагивая при представлении этих двоих вместе. — Жаль, что никто такого не напишет. Хотя…