Предательство Питера Петтигрю

Невидимка, невидимка, невидимка! Почему же ты не использовал эту чёртову мантию?! Хотя бы для Лили… Всё должно было быть иначе. Холодный ночной воздух резал кожу. В темноте прорывался горький, детский плач, будто тянулся сквозь годы и заставлял его дрожать сильнее, чем осенний ветер.

***

Ни сил, ни желания бороться больше не было. Питер боялся этого дня, но в то же время ждал его. Все эти годы — годы, проведённые в вечном страхе, что начались тогда, когда он предал Блэка ради собственного выживания. Он сотни раз прокручивал тот день в голове: поступил бы он иначе? Нет. Если бы не тогдашнее решение, его мать умерла бы вместе с ним. И всё же сожалел. Никогда он не хотел, чтобы Сириуса без суда сгноили в Азкабане. Олень, дурак, Джеймс! Зачем ты вечно был таким беспечным?! — срывались мысли. Прости, Джеймс… прости, Лили… — и тут же снова: Нет! Это ваша вина, вы всегда смотрели на меня свысока… Он боялся только одного — что его смерть окажется бессмысленной. В этом была его тайная мука: если он погибнет зря, то вся его жизнь окажется пустотой. И эта мысль гнала его дальше, он цеплялся за жизнь, как крыса за последнюю крошку. Но время шло. Его объявили героем, наградили Орденом Мерлина, и мать плакала от гордости. Пусть лучше так, чем она будет знать, что её сын — предатель. Людям плевать на обстоятельства — проще заклеймить и забыть. Потом был Египет, жаркий воздух песков, запах старых камней в храмах, но похоронное письмо из Гринготса вернуло его в холод Лондона. Матери больше не было. А вскоре пришло известие: Сириус сбежал. Его накрыло: и облегчение, что Блэк больше не страдает по его вине, и дикий страх — ведь встреча неизбежна. И встреча случилась. Питер не смог смотреть в глаза бывшему другу… другу ли? Он всегда был хвостом, мальчиком на побегушках. Он устал, был готов умереть от руки Сириуса, но Гарри пощадил. С тех пор он снова бежал, прятался, жил по инерции. Как он оказался рядом с Волдемортом — уже не помнил. В какой-то момент он превратился в безвольную куклу, повинуясь каждому приказу. И вот — палочка направлена в мальчишку. Но он вспомнил: Гарри когда-то подарил ему жизнь. И рука дрогнула. — Наверху Беллатрикс с Гермионой, в главной гостиной справа. Люциус с Нарциссой в кабинете, Драко у себя… Я помогу вам, — прошептал Питер, опустив палочку. Металлические пальцы сомкнулись на его горле. Хриплый вдох, боль, хруст. Рон и Гарри рванулись к нему, но захват был неумолим. И тогда Питер посмотрел на Гарри. Он ждал увидеть в его глазах ненависть, приговор — так тебе и надо. Но увидел лишь сожаление. Словно мальчик снова хотел его спасти. В груди вспыхнуло странное тепло. Последний вдох вышел облегчением. Впервые за много лет он не боялся. Всё наконец закончилось.