"Мелитон" или история одного поэта.

      – Звезды светили бы мне, и с рыхлой земли я взлетал бы к ним, только если бы я жил на луне. – Шептал парень себе под нос, прислонившись щекой к прохладному стеклу пассажирского автобуса.       – Молодой человек, – уставшим голосом окликнула его женщина, сидящая по соседству, – вы не могли бы перестать говорить… пожалуйста. Я уснуть не могу.       Но юноша, на вид ему было не больше двадцати с хвостиком, то ли решил проигнорировать просьбу, то ли вовсе не услышал ее. Потому что через пару секунд (по всей видимости, был проигрыш) вновь раздалось его… пение? Если так вообще можно выразиться.       – Как же тогда быть? Идти поза… – Чья-то рука, аккуратно положенная на плечо, вырвала парня из задумчивости и он, вытащив наушники, осмотрелся по сторонам. Остановив свой взгляд на женщине бальзаковского возраста, с криво накрашенными губами какой-то приторно-блестящей помадой, его рот слегка скривился, но тут же вернулся в исходное состояние. – Какие-то проблемы, мисс? – Без интереса поинтересовался он и откинулся в кресле.       – Говорю, хватит там нашептывать что-то – подражая ему, проговорила женщина, – я спать хочу.       – А я что сделаю? – Пожал плечами парень и отвернулся к окну.       Сумерки уже давно сгустились. Вдалеке, едва различимо, тянулась темная полоса деревьев, которая, то замирала, словно пульс покойника, то начинала колебаться вверх-вниз из-за неровностей дороги, по которой катил автобус. На каждой кочке парень неприятно бился лбом о стекло, но поворачиваться к старухе не хотелось сильнее, чем устроиться поудобней в кресле и, натянув капюшон на глаза, уснуть.       – Кто хоть тебя так обидел, – женщина на мгновение замолкла, – Нет, не так сначала, – буркнула она себе под нос, а потом немного громче добавила, – Как звать-то тебя?       – Антон. – Раздался сухой голос парня, который по-прежнему был отвернут от собеседницы. – И никто меня не обижал. Спите, женщина, я вам больше не мешаю.       Но такое поведение лишь подстегнуло ее интерес и теперь, вместо желанного сна, она бесцеремонно рассматривала мальчишку. Он был каким-то… нескладным: длинные ноги упирались коленями во впередистоящее сидение, худые пальцы, увешанные кольцами, беспрестанно тарабанили по подлокотнику, а волосы, непонятного в темноте оттенка, находились в беспорядке.       – Я Людмила Васильевна, – протянула руку женщина, – будем знакомы.       Антон все еще был не в настроении. Долгая дорога утомила его, отобрав оставшиеся силы, но женщина, все еще держащая раскрытую ладонь, была слишком упертой. Антон понимал, что так просто от нее не отвязаться, поэтому, тяжело вздохнув, оторвался от лицезрения кромешной тьмы и пожал шершавую руку. Кивнув, в знак того, что он вполне понимает произошедшее, парень облокотился на мягкое сидение и, закрыв глаза, притих.       – А ты откуда, Антон? И куда собрался? – Женщина, мотнув головой, указала на объемный багаж, стоящий в проходе. (Да-да, это против техники безопасности, но ни Антона, ни водителя это сильно не беспокоило).       Парень лениво приоткрыл глаза и раздраженно цокнул языком.       Ей что, поговорить больше не с кем?       – Я из Воронежа. Еду в Крым. – Не церемонясь отвечает Антон. – А вы чего какая разговорчивая стали?       – Больно ты на слово остер, вот и интересно стало, что ты вообще такое. – Пожала плечами женщина, немного расслабляя вытянутую по струнке спину.       – «Что я такое», – передразнил ее Антон полушепотом, – самому бы мне знать. – Парень зарылся руками в волосы, еще сильнее растрепывая их, и бессильно шлепнул ладонями по ногам. – Я обычный парень. Перешел на четвертый курс СПбГУ, скоро инженером буду. – «Инженером» он особенно иронично выделяет. – В детстве во мне умирает танцор, художник и, – он усмехается, – даже фигурист. Сейчас я немного поэт… Если пара строк в месяц способна присвоить мне это звание. Особенных заслуг не имею. Имя мое нигде не светится. Так что да, я самый обычный парень. – Как-то, даже печально подытожил он.       И что это меня на эмоции понесло. Тетка же незнакомая еще… Вот идиот.       Женщина слушала его внимательно, практически не моргая. Она и сама-то не верила в свой успех, но просто так сдаться не могла. Все же, когда появляется на пути кто-то упертый, всегда хочется его переиграть. Ну, вот она и переиграла.       – Так ты у нас, выходит, себя отыскать не можешь. – Она прикрыла глаза, и морщинка на лбу стала еще четче. – Тогда понимаю, чего ты такой...       Договорить ей не дали. Антон, еще раз мысленно на себя накричав, резко переменился в лице.       – Все, хватит. Я и сам не рад, что рассказал вам. – Снова тем же холодным голосом говорил парень, параллельно стараясь распутать наушники. – Вы это, спать ложитесь и сделайте вид, что ничего не было. Доброй ночи, мисс. Мы с вами не знакомы. – Антон еще раз взглянул на ее застывшее лицо и, всунув наушники, вновь отвернулся к окну       Спать не хотелось.       Хотелось убежать из этого злосчастного автобуса, запрятать свою душу куда подальше и просто продолжить жить.

***       На часах 5:48. Антон тянется в своем тесном сидении, стараясь размяться после сна в неудобном положении. Спина сильно затекла, шея ноет так, словно ее продуло, еще и яркое солнце тут же слепит чуть приоткрывшиеся глаза.       Пиздец, а не доброе утро.       Антон прячет глаза за солнечными очками и осматривается вокруг. Мост уже остался далеко позади, а значит до Феодосии от силы пара часов.       В салоне ужасно душно. Кажется, после Краснодарского края температура возросла не меньше, чем на 10 градусов. Но только кажется. На деле же это всего лишь чертов черный автобус, к которому припекает чертово солнце.       Не жизнь, а сказка!       В Феодосию они въезжают ближе к 8 часам. К этому времени людишки, сдающие номера «У МОРЯ НЕ ДОРОГО» уже успели расставить свои автомобили вдоль обочины, которая теперь только и делала, что пестрела разноцветными баннерами. Слева виднелась часть черноморского побережья, стремительно заполняющаяся народом с надувными кругами, бассейнами и масками для ныряния. Да, начало каникул точно сезон туристов.       Вскоре автобус припарковался на центральном вокзале. Антон дождался, когда все выйдут и лишь тогда начал собирать свои сумки по всему салону. Да, он так и не удостоил Людмилу Васильевну прощальным: «До свидания, надеюсь, не свидимся!», – они ведь не знакомы, верно? И точно так же он наплевал на свой багаж, так и оставив его стоять прямо в проходе.       Да что с ним будет?       Как только Антон шагнул на улицу, невыносимая июльская жара тут же сгребла его в свои объятия, не давая возможности нормально вздохнуть.       Здесь душно.       Здесь ярко.       Антон такое не любит.       Антон просто вынужден приезжать сюда каждое лето, потому что родителям на работе вернут деньги за каждый из дней его двухмесячной каторги.       Купив в ближайшем ларьке холодной воды, за которую с него содрали втридорога, парень садится в последний за эти сутки автобус, который, по серпантинам, крутым спускам и подъемам, везет его в маленькое курортное поселение Орджоникидзе.       Антон не любит лето, не любит жаркий Крым с вечно палящим солнцем, но единственное, чему он радуется, так это тому, что вскоре встретится со своей бабушкой, с которой они не виделись с прошлого года. Да-да, именно у нее он и останавливается каждую поездку, хотя родители каким-то образом умудряются подделать документы на: «Проживает в самом дорогом отеле, что есть в окрестностях этого полуострова».       Желаю тебе не сдохнуть, дружище.

***       Антон, все еще в своих черных джинсах, которые мешковато висят на тонких ногах, и белой свободной футболке, тащит багаж в гору. Да, бабушка конечно местечко выбрала уютное, но дороги здесь… Мрак! Его руки уже ноют от тяжести, голова раскалывается от жары, а ноги горят, потому что к ним блять печет!       Крупные капли пота скатываются со лба парня, когда он наконец-то добирается до ворот нужного дома. Он осматривается по сторонам и счастливо улыбается.       Как всегда ничего не изменилось. Я скучал.       И в этот момент ему совсем не важно, где он находится и как сильно устал. Новый прилив сил, ярче, чем адреналин на самых страшных аттракционах (которые Антон просто обожает), бьет в голову, и он, поудобней перехватив вещи, несется к калитке.       – Бабушка! Я приехал! – Так громко кричит он, что какая-то птица, устроившаяся на ближайшей яблоне, недовольно чирикает. Поравнявшись с входной дверью, Антон бесцеремонно скидывает сумки и влетает в дом. – Бабушка! – Он уже замечает, как кто-то возится на кухне и самая искренняя улыбка, во все 32, расцветает на его лице. – Я приехал. – На выдохе добавляет парень.       Женщина, в легком домашнем халате, пестрящем цветами, замирает с сахаром в руках. Она явно не думала, что Антон будет так скоро, потому что тесто на пирожки было еще только на стадии завершения. Ступор прошел. Анна Викторовна* ставит сахар, резко разворачивается с такой же сияющей улыбкой, как у мальчишки (а для нее он был именно мальчишкой, маленьким хулиганом, который всеми силами старался казаться взрослым.) и крепко обнимает внука.       – Антошенька! – Лепечет она. – Как же я заскучала за тобой! Наконец-то ты приехал!       – Я тоже скучал, ба. – Тихо шепчет парень, прикрывая глаза. И я тоже. – Но дороги у вас тут жуть конечно! – Усмехается он, еще сильнее наклоняясь, потому что разница в их росте составляет, без малого, 30 сантиметров. – Устал, как гепард после охоты!       Счастливые морщинки пролегают возле глаз женщины, когда она смеется от этого сравнения. – А ты все тот же острослов, Тоша. – Анна Викторовна треплет его по волосам и осматривает с ног до головы, подмечая все изменения, произошедшие за последние 365 дней. – Бог ты мой, как исхудал, учеба совсем изводит? – Запричитала она. – Ну, ничего, я сейчас пирожки поставлю, и сядем кушать.       – Спасибо, ба! Я только вещи занесу, а то на пороге их бросил, и пулей к тебе! Столько всего рассказать нужно, ты не представляешь!       Выйдя на порог дома, Антон тут же подставляет лицо порыву теплого ветерка и глубоко вздыхает. Ему было так спокойно, что это даже заставляло тревожиться. Ведь, когда все хорошо, точно есть подвох! Верно?       Простояв с пару минут под палящими лучами полуденного солнца, и в очередной раз проклянув себя за то, что не переоделся в более подходящую одежду, Антон берет вещи и направляется в комнату, которая уже давно стала только его.       Высокая белая дверь легко открывается и впускает Антона внутрь. Парень аккуратно опускает вещи на близстоящее кресло, а сам падает на мягкую двуспальную кровать, устланную белым постельным бельем. (Что-что, а порядок и уют бабушка очень любит.) Антон закрывает глаза, блаженно тянется и полностью расслабляет мышцы, оставляя бодрствовать лишь разум. Пахнет морем, книгами, что расположены за стеклами шкафа и домом… Как именно пахнет это «домом» Антон понять не мог. Но одно он знал точно: запах этот не повторить. Когда он находился в родном Воронеже, то постоянно чувствовал себя не в своей тарелке, словно что-то шло в разрез с его пониманием комфорта. В питерской общаге он и вовсе затух. А здесь… Здесь было что-то важное, что-то созвучное с ним, что-то, без чего и жизнь-то не мила.       За окном поднялся легкий ветерок, который ловко запускал свои пальцы в комнату, сквозь приоткрытое окно и щекотал Антону нос. Было слышно, как колышется трава, как поют птицы и… Антон встрепенулся, быстро поднялся с кровати и, буквально слетев по лестнице, оказался на кухне.       – Ну-ка, руки помой! – Пригрозила бабушка, шлепая внука по ладошке, что уже тянулась за пирожком. – Не убегут они от тебя.       Антон наигранно скорчил обиженную гримасу, но руки все же помыл.       – Прости, хотел помочь тебе, но дорога так вымотала, что только коснулся головой кровати, и тут же вырубился.       Бабушка тепло улыбнулась, поставила на стол две больших кружки чая (их с Антоном любимого, между прочим, зеленого с клубникой и персиком.) и присела напротив внука. – Ты выспался? – Антон утвердительно кивнул, потому что рот уже был занят пирожком с яблочным повидлом. – Вот и славно! Сегодня все для тебя, внучок!       – Ба, пирожки, как всегда, обалденные! – Все еще с полным ртом пытался сказать Антон. Но вышло что-то лишь отдаленно похожее. – Кстати, – Уже дожевав, продолжил он, – помнишь Димку, друга моего?       – Ага, помню, а что он?       – Прошлым летом, пока я здесь прохлаждался, он жизнь свою поустроил, да так, что я блин офигел, когда в универ вернулся.… Я это к чему, ты не знаешь, тут где-нибудь на работу устроиться можно?       – Внучок, ну ты чего, каникулы же, отдохни хоть. – Задумчиво проговорила женщина, как-то подозрительно поглядывая на Антона. – Чего хоть он там устроил?       – Ну, Димка никогда в центре внимания не бывал, все его нелепой заучкой обзывали или ботаном на крайний случай. А за лето он не только девушку себе нашел, но еще и финансово хорошо поднялся. Теперь весь курс только и пытается, что к нему в доверие втереться. А я, что, хуже, а, ба?       – Тош, если он перестал с тобой общаться, это совсем не значит, что свой единственный отдых ты должен потратить на еще больший труд, понимаешь? Деньги и успех часто людей меняют. Вон, – она мотнула головой на небольшую плазму, – там столько всего показывают. Кто-то даже убивать ради бумажек готов. – Женщина схватилась за сердце и закачала головой из стороны в сторону. – Так что может оно и к лучшему. Кто знает, как он там прорывался!? – Анна Викторовна опустила взгляд в пол и погрузилась в минутную задумчивость. Антон не перебивал. Лишь редкие похлопывания себя по ногам выдавали его нервозность. – Ты меня пойми, я ведь только лучшего желаю. А Димка… Что с него взять? Еще сотню таких же, как он найдешь! А то и лучше.       – Ба, – Антон потер ладошки друг о друга, – все немного не так. – Парень начал теребить окольцованные пальцы. – С Димкой мы до сих пор хорошо дружим, но я словно… Теряюсь на его фоне, понимаешь? – Он с надеждой взглянул на женщину.       – Что ж, внук, поступай, как знаешь. Если сильно хочешь работать, то на берегу недавно новое кафе открылось, думаю, попытать силы стоит. Если же нет, то будем с тобой отдыхать хорошенько! – Она улыбнулась и протянула Антону еще один пирожок. – Ну-ка ешь, а то скоро прозрачным станешь!       – Ой, да ладно тебе, нормальный я. – Ответил Антон, но пирожок все равно взял, да еще и сточил за милую душу.       Весь вечер Антон рассказывал про учебу и друзей, про творчество, которое он почти забросил. Даже стихотворение с выражением прочитал. (Ей Богу, как в 1-ом классе.) Бабушка же говорила о том, что ничего у нее не меняется, что скучает она сильно и очень радуется, когда внук по праздникам отправляет ей SMS-ки со смешными картинками.       Когда время перевалило за полночь, было решено ложиться спать, ведь завтра тяжелый день.       Антон будет устраиваться на работу.       

***       Занимался рассвет. Солнце на горизонте плескалось в волнах легкого тумана, пуская свои огненные стрелы на все вокруг. И в этой приятной дымке из серости и золота, из легких полутеней и ярких всполохов света, всё ещё дремало. Всё, кроме Антона.       Парень уже давно не спал. Мысли о грядущем испытании, в виде дебютного устройства на работу, не то, чтобы пугали его, но явно тревожили.       Да, при бабушке он держался молодцом, как же иначе? Но вот сгустились сумерки. Все стало острее, эмоциональней и Антон, поддавшись их правилам, оказался в пучине размышлений. Он перебрал сотни вариантов исхода завтрашнего похода. Среди них были те, что заставили бы парня кануть на дно социума и те, что, несомненно, вознесли бы его! Но, как известно, чтобы узнать о последствиях, нужно сделать первый шаг.       И Антон его делает.       На часах 6:11 утра. ВСЕГО 6, СМЕКАЕТЕ!? Антон стоит у дверей новенького кафе-бара «Мелитон», в ожидании хоть кого-то.       Тихо. Легкие волны бьются о мягкий песок, отдаваясь приятным гулом в голове Антона, который садится на деревянный порожек у входа и, зарывшись руками в волосы, закрывает глаза. Легкий ветерок треплет листья деревьев, одинокие машины проезжают по недалекой от этого места трассе и чьи-то ноги уверенно шагают по импровизированному тротуару в виде каменной насыпи, поверх песка. Пахнет свеже… Подождите, шаги!?       Антона словно вышибает из транса. Он резко вскидывает голову так, что солнечные очки слетают с головы, и оборачивается на источник звука. Прямо по направлению к нему идет парень? Мужчина? Сложно так просто судить о его возрасте. Но Антон может точно сказать, что тот выглядит очень(!) эффектно: белая рубашка в кофейную полоску, легкие шорты того же коричневатого оттенка и солнцезащитные очки, за которыми спрятаны глаза. Его тело подтянуто. Походка размеренная, какая-то даже властная.       Блять, вот только бы он не сюда!       Антон сглатывает подступивший к горлу ком и поднимается на ноги, оправляя помявшуюся футболку.       – Извините, – робко окликает он уже подходящего… человека, – Вы не знаете, сюда скоро придут? – Кивком указывает в сторону кафе парень.       – Уже пришли. – Сухо констатирует подошедший, но после смягчается. – А ты чего хотел-то?       Сука! – Антон мысленно отвешивает себе подзатыльник. – Все-таки он!       – Я бы на работу хотел устроиться. – И чего это он, такой самоуверенный и дерзкий ранее, так тушуется? – Мне сказали, что это место недавно открылось. Я и подумал, а почему бы не испытать удачу. – Он нервно теребит браслеты, которыми увешаны все запястья, но старается выглядеть уверенней. Все же, произвести впечатление сопляка хотелось меньше всего.       Незнакомец отрывается от отпирания двери, поворачивается к Антону, который уже начал подумывать о таком нелепом провале, и протягивает руку. – Я Арс. – Улыбается он. – Владелец и бармен этого местечка. А ты…       – Антон. – Быстро отвечает парень, пожимая крепкую ладонь. – Рад знакомству!       – Взаимно, Тоша. – Арсений распахивает входную дверь и придерживает ее. Антон же делает вид, будто не имеет ничего против прозвища, которым его назвал мужчина. – Проходи.       Антон улыбается и заходит в помещение.       – Неплохо… Очень даже неплохо! – Присвистывает он, осматриваясь по сторонам. – Это Вы все сами отгрохали, Арс… Как Вас по отчеству? – Немного скомкано интересуется парень.       – Сам. – Довольно отвечает Арсений. – Сергеевич, но только попробуй официозничать! Мне же не сорок лет все-таки.       – Понял Вас. – Вскидывает руки Антон, мол, сдаюсь.       Чего это он позитивный какой? С виду расстрелять готов от малейшего недовольства, а тут… Странно, в общем.       – Ну, Антон, рассказывай.       – Что именно? – Снова теряется парень и прячет руки в карманы шорт.       – Опыт работы, образование и далее по пунктам. – Арсений четко выговаривает каждое слово, в пол-оборота поглядывая на парня.       Антон зажимается еще сильнее. В один миг мыслей становится так много, что они просто рвут голову на части.       Устроиться на работу? Да ты чертов идиот, Шастун! Конечно, кто тебя такого возьмет!? Ничего не умеешь, ничего не знаешь… НИ-ЧТО-ЖЕС-ТВО! Понятно дело Димку приняли… А ты ведь и вполовину не так хорош, как он. Правду бабушка говорила… Отдыхал бы себе спокойно сейчас. Но нет блин, стоишь тут теперь, позоришься! Чудо! Класс!       Весь этот поток, словно бегущей строкой, проносится перед глазами парня. Он стоит, ошарашено глядя в пустоту, силясь ухватиться хоть за что-то, но все тщетно. Все, что выходит – стойко держаться на ногах в то время, как сердце с безумной силой колотит в грудную клетку, явно норовя повалить того на пол. НИ-ЧТО-ЖЕС-ТВО. Еще раз диктует сознание и все замолкает. Голова пустеет. Мысли отступают на второй план.       Антон концентрируется на собственном дыхании, в надежде успокоиться. Руки парня самопроизвольно тянутся к браслетам, но он быстро их одергивает, возвращая в карманы.       – Я… – Тянет он, думая, что мозг закончит эту фразу чем-то лучшем, чем пиздец. Но договорить Антон не успевает, потому что поверх его голоса накладываются шутливые нотки.       – Пацан, да ты чего. – Расплывается в улыбке Арсений, полностью обернувшись лицом к Антону. – Думаешь, мне сразу не было понятно, что ты в этом деле без опыта? Кажется, выдох Шастуна заглушил даже звуки моря, которое решило разбушеваться, сменив безобидную рябь, на небольшие, но все же волны.       – Честно? – Антон впервые заглянул в глаза Арсения, которые уже давно не прятались за темными стеклами. В этот момент они были похожи на темный янтарь. Толи, как этот самый камень под палящими лучами солнца, блестели медовым оттенком, толи имели такой же разнообразный спектр вкраплений… Но точнее будет сказать, что все вместе. Однако Антон быстро откидывает прочь эти глупые размышления о глазах работодателя и возвращается в реальность. – Нет. Думал, что нет.       Арсений лишь многозначительно кивает головой, мол, все с тобой понятно и возвращается к подготовке кафе к открытию.       Антон мнется с ноги на ногу, не понимая, что это значит. Вроде бы и не прогонял никто, а вроде бы и на работу не приняли. Эта нервозность и неопределенность уже сильно надоели парню. Он чувствовал себя неотёсанным первоклашкой, который не знал, как вести себя с одноклассниками так, чтобы те захотели с ним дружить.       – Арсений Сергеевич. – Шастун садится на ближайший плетеный стул, стоящий у одного из столиков. – Что…       – Тоша! – Резко, но без тени злобы или раздраженности перебивает Арсений. – О Сергеевиче забудь! А то я уже пожалел, что сказал тебе.       – И все-таки, что насчет работы? – Игнорирует вопрос Антон, переходя к более его интересующему.       Арсений отрывается от своих дел и, медленно обходя мебель, проходит к столику, за которым устроился Антон. Он пододвигает еще один стул и садится напротив парня.       – Давай подумаем.       Антон не знает о чем думать.       Антон хочет скорее уйти отсюда, потому что провал уже щелкает его по носу.       Антон не показывает, как сильно боится вердикта.       Антон молчит.       – У тебя нет опыта работы. – Арсений медленно загибает первый палец, вновь пронзая Шастуна взглядом. Это у него фишка такая что ли? – Нет образования. – Второй. – И еще ты зовешь меня Арсений Сергеевич, вместо простого Арс. – Третий палец присоединяется к предыдущим двум. – Даже не знаю, что нам с тобой делать.       Антон внимательно слушает, понимая, что все факты играют против него.       Сергеевич!? Он реально прикопался к своему отчеству!? Кретин.       Он поджимает губы и подпирает голову ладонями, еще внимательней наблюдая за мужчиной. В горле пересохло и даже запах соли, тонким шлейфом тянущийся с моря, теперь неприятно саднил нос.       Арсений копирует жест парня, устраивая подбородок на своих ладонях, и бросает мимолетную улыбку.       – Вы приняты. – Спокойный голос звучит слишком ярко в тихом помещении. – Сегодня Ваш первый рабочий день.       Глаза Антона округляются, уголки губ ползут вверх, но тут же возвращаются в исходное положение. Парень ошарашено моргает и с полминуты пытается осознать произошедшее.       – Я… Что?       – Принят на работу, Антон. – Повторяет мужчина и, хлопая ладошкой по столу, встает. – Все, потом думать будешь. Дел невпроворот. – Он уже успевает долететь до барной стойки и выудить из-под нее сверток с одеждой. – Лови! – Воодушевленно прикрикивает Арсений и кидает его парню.       Антон ловко ловит шуршащий пакет, чудом не растерявший свое содержимое в полете, и раскрывает его. В полупрозрачном целлофане лежат такие же кофейные шорты, такая же рубашка и даже такие же солнцезащитные очки, как те, что чуть больше, чем полчаса назад, так оценил Шастун на, теперь официально, его начальнике.       – Так, давай переодевайся, а я пока тут закончу. – Говорит Арсений, разглядывая довольное лицо парня.       В эту самую секунду Антон был очень хорош собой. Зеленые глаза, сейчас приобретшие легкий бирюзовый оттенок, радостно искрились. Возле глаз появились небольшие морщинки, которые было не заметно, когда Антон был спокоен, задумчив или серьезен. А окольцованные пальцы крепко впивались в приятную ткань.       Арсению кажется, что этот парень редко бывает счастливым, раз рабочая одежда, пусть и просто замечательная, вызывает такие эмоции. Но он никак не комментирует это, а только запускает кофемашину, чтобы та пришла в строй раньше, чем первый клиент.       

***       Они уже успели обговорить все нюансы трудоустройства Антона, и теперь второй сидит на мягком диване в небольшой комнатке, разделенной с залом лишь дверью. Сидит, и пытается выучить названия этих чертовых коктейлей, которые еще и готовить потом придется.       Трындец.       Итак, спустя два часа он успел усвоить, что молочные коктейли можно сделать со вкусом любого топинга, что поверх мороженого также стоит поливать эту… жижу и даже все, из чего состоят «Голубая лагуна», «Космополитен» и «Пина Колада». Не шибко много, но это же больше, чем ничего, верно? А еще с разливом пива Антон точно справится! Так что он точно не безнадежен!       Не безнадежен. Ага!       – Ну что, как успехи? – Дверь в укрытие Антона распахивается и впускает Арсения, который бесцеремонно устраивается на диване рядом с парнем.       – Пойдет. – Усталым голосом отвечает Шастун, немного отодвигая от себя “Справочный материал”.       – После смены устрою прогон. – Подмигивает Арс, ловя на себе жалобный взгляд. – Так, ну-ка встань. – Слишком уж серьезно говорит мужчина.       Антон не понимает, чем вызвана эта смена настроения, но покорно выполняет просьбу.       – Село замечательно! – Оценивающе замечает Арсений, осматривая одежду. – Короче, чем планировалось… Но я не виноват, что ты такой высокий вымахал!       Антон немного смущается, потому что не привык к комплиментам в свой адрес и сразу старается перевести тему на что-то менее… Менее что?       Не важно, просто старается сменить тему и точка!       – Как успехи в зале?       – Могло быть и лучше. – Былой энтузиазм пропадает с лица мужчины. – Нет, людей, конечно, много. Все любят новые заведения. Но проблема в том, что я один на весь зал, а это изматывает. Так что давай, изучай составы, – Кивает на бумаги Арсений, – иначе я загнусь со всем этим, и ты потеряешь работу. Но это так, для мотивации. – Он хлопает Антона по плечу и направляется к выходу.       – Арс, – окликает мужчину Антон и тот вопросительно оборачивается, – Спасибо. – Говорит парень и утыкается в листок с составом «Заката в тропиках».       Арсений лишь кивает и также молча уходит.       Антону не нравятся коктейли, потому что он еще ничего о них не знает.       Антону не нравится предстоящий «экзамен» по выученному материалу.       Антону не нравится, что Арсений молча ушел, оставив его один на один с чертовыми коктейлями!       Антон хотел работать, но…       Блять.       

***       Место для кафе-бара было выбрано очень удачно: с утра и до позднего вечера здесь крутились люди, желающие отдохнуть и расслабиться. Палящее солнце вызывало жажду и все с радостью заходили в близстоящие заведения, чтобы охладиться или просто посидеть вдали от шума.       Но во всем хорошем всегда есть подвох. Арсению разрешили открыть здесь свой бар только при условии, что работать он будет с 8 утра и до 7 вечера. То есть до наступления часа пик для подобного рода мест. Это, несомненно, сулило маленькую прибыль, по сравнению с другими забегаловками, но, увы, в любом другом месте открывать свой алкогольный бизнес было бы еще большей глупостью.       Иного выбора не было. Но Арсений верил, что «Мелитон» сможет покорить сердца посетителей и стать уважаемым местом. Ведь тогда и у него, Арсения, появится козырь в кармане, благодаря которому он сможет диктовать свои правила.       И вот, рабочий день подходит к концу. Двери кафе благополучно закрыты для потенциальных посетителей, которые проходят мимо небольшого домика, с интересом поглядывая на режим работы и интерьер, который легко рассмотреть через окна. Возможно, они бы с радостью заглянули внутрь... НО ЧЕРТОВЫ, БЛИН, ПРАВИЛА!       Арсений заглядывает в комнату к Антону, который лежал на диване, подняв руки все с теми же бумагами над лицом.       – Ну что, как успехи? – Прямо с порога начинает Арс. – Готов к прогону?       Последние минут сорок Антон просто лежал, делая вид, что усиленно запоминает информацию, и думал. Думал о прошедшем утре, его эмоциях и о том, какой же он дурак. Мог же нормально себя держать, а не как ребенок малый. Думал об Арсении, о котором он и не знает-то ничего толком, а уже как с другом общается. Нет, ну право, вся информация на этого типа, который говорит много, но ничего о себе, могла уложиться в несколько предложений. «Зовут его Арсений. Даже фамилия, и та неизвестна! Бармен и владелец этого кафе и… А ЧТО И? В том-то и дело, что ничего…» Думал о том, как же хорошо, что бабушка слышала об этом месте. Думал… Теперь уже ни о чем, потому что дверь в помещение открылась и явился ни кто иной, как Арсений.       Сергеевич! – иронично добавил Антон у себя в голове.       – Все в норме! – С напыщенной уверенностью воскликнул Шастун и резко сел на диване, хлопнув себя по коленям. – Устраиваем финальный прогон?       Арсений не мог не порадоваться такому энтузиазму. И пусть его здравая часть говорила, что все наиграно, вторая, та, что доверчива и любопытна, вторила о противоположном.       – Да, репетиция и будешь свободен! – Арсений буквально подлетает к Шастуну, выхватывает из рук бумаги и падает рядом на диван. – Что ж, приступим… Начнем с классики.       Антон кивает. Лоб его немного хмурится, пальцы рук перебираются к браслетам, а взгляд устремляется куда-то влево, словно там находятся спасительные подсказки.       – Давай состав «Пина Колады». Ее частенько заказывают, почему-то не обращая внимания на все остальное многообразие. Но не важно, берут и на том спасибо! Да и из-за этого ты точно обязан знать, как сделать этот коктейль!       – Ну это легко! – Хмыкает Антон, немного успокоившись. – Ананасовый сок, сливки, ром, кокосовое молоко, лед и ананас для украшения. Верно?       Арсений лишь для вида ведет пальцем по строчке с ингредиентами, кивая на каждом правильном слове парня.       – Да, так и есть! – Он снова пробегается по списку с напитками. – «Оазис»?       – Джин, тоник и Блю… – Всего секунда, а Антон уже успевает треснуть себя по голове. – Кюрасо. Поганое слово!       Арсений не сдерживает усмешки.       – Это я еще простенькие выбираю!       – Арсений С… – На парня тут же устремляется предупредительный взгляд. – Шучу я! Шучу!       – Ты смотри, дошутишься сейчас!       Антон жестом застегнул свой рот, покрутил возле него пальцами и выкинул импровизированный ключик.       – А Вы любите игры?       Как же ловко я прыгаю с «ты» на «вы»… С «вы» на «ты»… Словно в марио играю!       Арсений прищурился и еще сильнее обернулся к Шастуну, у которого в глазах заиграли недобрые огоньки. – Смотря какие.       – Согласитесь, просто так штудировать меня по тексту – скука смертная. – Антон смотрит прямо в глаза мужчины, пытаясь понять, можно ли ему продолжить. – Но что если за каждый правильный ответ я буду задавать Вам вопрос, а за неправильный Вы мне? И чем сложнее коктейль, тем более личный вопрос. – Гордый собой, Шастун откинулся на диване, все еще изучающее смотря на Арсения. Тот немного напрягся, думая, а стоит ли оно того.       – И зачем мне на это соглашаться? – Вопросительно вскидывает бровь мужчина.       – Смотрите, мы же коллеги теперь, верно? – Арсений утвердительно кивает. – Работать нам вместе долго. – Снова кивок. – И узнать друг друга лучше будет полезно. – Еще одно безмолвное согласие. – Вот и ответ! – Антон радостно вскидывает руки. – Ну так что, Арс? Рискнешь?       – Ну… – Видно, что Арсений ломается. – Давай! – Словно подписав себе приговор, выдыхает мужчина.       – Ура! Давайте, спрашивайте. – Антон в предвкушении трет ладошки друг о друга. – Я постараюсь не все угадать.       Ага, ты только на словах такой самоуверенный, а на деле и Блю-хуйню вспомнить не смог.       – Что ж… Пойдем по нарастающей. «Беллини» помнишь?       – Персиковый ликер. – Антон задумчиво вскинул голову. – Сок персика и игристое вино! – Захлопал он в ладоши и радостно заулыбался.       Арсений удрученно потеребил листы бумаги и потупил взгляд в пол. Казалось, что отвечать на вопросы, особенно относительно своей жизни, для него было целой каторгой, но говорить об этом он положительно не собирался.       – Все верно. Давай свой вопрос.       – Фамилия. Какая она у тебя?       – Попов. – Просто и без лишних предысторий ответил Арс. – Из всего многообразия вопросов ты выбрал именно этот!? – Мужчина даже не мог предположить, что все будет так просто.       – Попов Арсений Сергеевич, значит… Красиво!       – Позволишь нарушить мне правила и узнать твою фамилию? – Арс улыбнулся своим мыслям. – Забавно, я принял тебя на работу, но даже не знаю твоего ФИО.       – Хорошо, но это сработает только один раз! – Пригрозил Антон. – Шастун я. Антон Андреевич. – И он протянул руку мужчине. – Закрепим, как второе знакомство?       Арсений пожал протянутую ладонь, ощутив легкий металлический холод от колец, и вернулся к выбору следующего пункта опроса.       – «Облака». Да, пусть будет он. – Арсений ожидающе сложил пальцы рук.       – Блю кюрасао, текила, самбука, абсент и бейлис. – На одном дыхании выпалил парень. – Вы попадаете ровно на те, что мне очень понравились! Не скажу, что это нечестно… Но Вам точно не везет!       – За это я и не люблю игры. – Подытожил Арсений. – Слишком часто в них проигрываю.       – Зачем тогда согласились?       – Потому что проводить жесткий экзамен – немного не в моем вкусе… И да, это был вопрос. – Теперь и лицо Арсения тронула победная улыбка, потому что ему удалось подловить парня.       – Так не честно! – Возмутился Антон, но тут же притих, потому что вопрос-то был задан. – Больше я не попадусь!       – Это мы еще посмотрим. – Азартно, словно войдя в кураж, проговорил Арсений. – Что насчет «Космополитена»?       – Я такими журналами не увлекаюсь, уж простите.       – Коктейль, Тоша, коктейль! – С усмешкой уточнил Арсений.       – Лайм… Клюква. – Арсений видел, как глаза Антона стали зеленее, словно из свежих весенних листьев, превратились в заросли дикого кустарника, как тот вытер вспотевшие ладошки о ноги, почему то, не коснувшись новеньких шорт, и грустный взгяд, который парень поднял на мужчину – Не помню. – Тихо выдавил он, боясь, что Арс разозлится и вышвырнет его к чертям собачьим.       – Моя взяла! – Вскрикнул мужчина и даже подскочил на диване. – Чтобы у тебя такого спросить…       Антон заметно напрягся, словно боясь, что мужчина перейдет черту мирного поля.       – Почему ты носишь так много колец и браслетов? – Арсений окинул своим взглядом тонкие пальцы и худые запястья мальчишки. – У них есть какая-то история?       – А это уже два вопроса, так что я отвечу только на первый! – Антон шутливо надул губы. – Вообще, это дело привычки. Но началось все очень давно, когда мама мне подарила вот этот браслет. – Антон отделил от большого количества украшений тонкий посеребренный обруч. – Он мне тогда так полюбился, что я стал носить его, не снимая. А уже позже к нему прибавилось все остальное. – Антон устало положил голову на спинку дивана. – Давайте последний и будем расходиться? Эта учеба меня вымотала, честно говоря.       – Не поверишь, хотел предложить тебе то же самое, а то выглядишь неважно! – Во взгляде мужчины промелькнула тень беспокойства, но он тут же ее унял. – Даже уже придумал напиток. Что насчет «Лонг Айленд»? – В вопросительном жесте склонил голову Арс.       Лонг Айленд… Где он это блять отрыл!?       – Арс, я не помню… Совсем.– Антон прячет взгляд в море, виднеющемся через маленькое окошечко. – Будто и не читал такого названия. Прочитаешь мне состав? Я постараюсь выучить.       – С радостью прочитал бы, но… – Мужчина делает театральную паузу. – Его нет у меня в списке.       Антон щурит глаза, всматриваясь в Попова. Он не понимает, смеются сейчас над ним или нет.       – Как нет?       – Ну, вот так. – Развел руками Арсений. – Считай, это своего рода проверка.       – А что насчет игры? Такого правила мы не придумали. – Все еще в небольшом ступоре говорит Антон.       – Раз уж мы оба не можем назвать состава, тогда давай одновременно зададим вопросы?       – Давай! – Тут же соглашается парень, подмечая, что вновь перепрыгнул на «ты». Когда только успевает?       Какие-то качели выходят.       – Раз. – Считает Арсений.       – Два. – Продолжает Антон.       – Три. – В унисон говорят оба.       – Почему ты не любишь говорить о себе?       – Почему ты теряешься, когда я называю тебя Тошей?       В комнате повисает тишина, потому что оба понимают, что черта, по которой они так ловко ходили, избегая острых лезвий, безвозвратно стерта.       Арсений молча смотрит на Антона, стараясь понять, что тот думает о происходящем.       Антон прячет лицо за ладонями.       Арсений тихо встает и идет к двери, оставляя бумаги с коктейлями рядом с парнем.       Антон все так же, не двигаясь, сидит, словно забыв о том, что нужно дышать.       – Мне нужно закончить уборку в зале. До встречи, Антон. – Тихо говорит мужчина и скрывается за дверью.       – До встречи. – Уже в пустоту говорит Антон, шумно выдыхая.       Пиздец… Пиздец! ПИЗДЕЦ!!!!       

***       Антон сидел на рыхлом песке, практически у самой воды. Он бы подошел ближе, но замочить одежду совсем не хотелось. Солнечные очки, надвинутые на глаза, спасали его не от солнца, что уже почти скрылось в закатном пожаре, а от лишних глаз.       Он думал о сегодняшнем вечере. Думал об Арсении, который оказался такой чертовски сложной загадкой. Думал об огромном списке выпивки, которую нужно выучить до завтрашнего утра. И думал о перспективах на грядущие два месяца.       Его поэтическая душа затрепетала впервые за долгое время. И Антон, унесенный этим порывом, шепотом читал песку приходящие в голову слова:       В безумном смятении огненных чувств       Я пес подконтрольный сознания.       В незримой войне я вырваться мчусь       Туда, откуда изгнал себя.       И пока солнце виднелось на горизонте, Арсений сидел за дверями своего кафе и наблюдал, как исхудалое тело мальчишки, вздымалось в рваных вздохах. Как тот жестикулировал, рассказывая что-то пустоте, думая, что никому нет до него дела. Как его фигура становилась все менее отчетливой с приходом темноты.       Они оба ушли домой, когда вечер уж полноправно расположился над поселком.       Спать никому не хотелось.       Только думать.       Думать.       Думать…