Зелёный карандаш

      Цвет чудесно накладывался на другой, делая плавные переходы, мягко перемешиваясь. Дорогие художественные карандаши, подаренные когда-то Куромаку, прекрасно делали своё дело. Зонтик время от времени беспокойно оглядывался на дверь, снова и снова припоминая слова Вару, прокручивая в своей голове. Сердце отчего-то трепетало в лёгком страхе и волнении. Скрючившись над скетчбуком, сидя по-турецки на подоконнике, Зонтя докрашивал свой ночной скетч Вару. Едва работа была докрашена, Шестой аккуратно положил книжку напротив себя, разглядывая издалека. Теперь на него смотрел ещё более яркий портрет Вару. Озорная улыбка, блестящий глаз цвета свежей зелени (ибо вторым Пятый весело подмигивал), очки на макушке и торчащие во все стороны короткие зелёные кудряшки. Разглядывая проделанную работу, Зонтя невольно расплылся в блаженной улыбке. Он сполз с низкого подоконника и, присев на пол, уложив локти на ровной поверхности, а поверх рук - голову, с лёгкой, отчасти грустноватой улыбкой смотрел на рисунок. Эти необычные зелёные кудри, глаза, тощеватое высокое тело. Всё в Вару его чем-то привлекало. Даже отчасти противный характер. Может дело в художественной натуре трефового вальта. А может дело в том, что их характеры во многом противоположны. Противоположности ведь притягиваются?...       Вару даже понятия не имел, как нравился Зонту. Но тот боялся думать об этом. "Дело в том, что у него необычная внешность..." – успокаивал себя почти каждый вечер Зонт, нервно рисуя очередной скетч лица Вару, а может и в целом его фигуру в полный рост. Хотя, если подумать, у всех клонов необычная внешность... Почему же их он не изображает на каждом листочке? Почему так сильно расстраивается, когда Вару его грубо подкалывает или жестоко шутит. Почему именно когда Вару? Едва догадки возможной причины таких настроений полезли в голову, Зонт не прикасался к своим тетрадкам. Сидел в углу, обняв колени, обдумывая свои чувства, но не приходил ни к чему, в беспокойстве, страхе и смущении дрожа. В итоге через несколько дней вернулся к своей обыденной жизни, стараясь держаться от Вару подальше, чтобы тот ничего не узнал, иначе о спокойной жизни можно забыть. Тем дело и кончилось.       И вдруг вчера... Так близко... Как ты жесток, Вару! Зонтик перестал улыбаться, коснувшись кончиками пальцев своего рисунка. Знал бы он, как страдает из-за него одна творческая романтичная натура... Каждый день заполняет скетчбуки рисунками, большинство из которых портреты всегда улыбчивого хитрого лица, очень часто мелькавшего на бумаге без очков, слишком уж волшебными казались яркие омуты зелёных глаз. Словно кошачьи, салатовые, как молодая листва в начале весны... Зонтик резко подскочил, замотав головой. Что это он в самом деле снова размечтался? Вару ведь обычно слово держит. Придёт, а он тут на его портрет пялится! До чего наивно, глупо...       – Сдался я ему... – едва слышно буркнул Зонтя, вроде как дуясь сам на себя, за то, что только посмел дать волю чувствам. Вару в нём равного собеседника-то не видит, куда ему до любовного партнёра? Да и неправильно это как-то будет... Да и вообще, что за мысли! Неловко покраснев, парнишка захлопнул свой скетчбук, откладывая в сторону от греха подальше. Чего только больной мозг не решит обдумать... Ах, если бы было можно так просто контролировать свои такие неподатливые чувства!...

***

      В дверь конечно же даже не постучали. Пятый в своей привычной наглой манере ворвался в комнату к Зонту. Чего таить, тот бы наверняка испугался, смешно подпрыгнул, как кот. Однако, вопреки представлениям Вару, тот мирно сопел на кровати, свернувшись клубком. Немного подумав, кудрявый решил пока его не будить и, прикрыв дверь, тихо вошёл в комнату без приглашения, с ходу примечая знакомую книжечку на подоконнике. Прошмыгнув мимо кровати спящего хозяина комнаты, пиковый, лениво потягиваясь, уселся на край подоконника, хватая скетчбук. Пока никто не видит, Вару с радостью медленно ещё раз пролистал все страницы, разглядывая в свете дня каждый рисунок, каждый штришок, снова удивляясь, как это он сразу не заметил такой талант у своей "жертвы". Он ведь так часто лезет к Зонту, и совсем не замечал! Шелест страниц затих только на последнем рисунке, который Зонтя, самым честным образом, полностью раскрасил, даже добавив на фон каких-то зелёных стеблей и листьев растений, что неплохо сочиталось с" палитрой" нарисованного Пятого. Этот рисунок Вару рассматривал особенно долго, водя кончиками пальцев по цветам, чувствуя под пальцами грифель, вернее, его частички, местами впечатавшиеся в бумагу. Дочего точно изобразил! Кудрявый мельком взглянул на Зонтика, который всё ещё размеренно дрых, даже не подозревая, что в его комнате очень даже ожидаемые гости.       Аккуратно сползая с подоконника, Вару вдруг задел локтём одну из записных книжек со стола Зонта, и та с тихим шлепком приземлилась прямо на пол, Пятому под ноги. Зажмурившись, зелёный едва слышно ругнулся, нервно зыркая в сторону кровати, однако, кажется, после бессонной ночи, Зонта ничто не могло разбудить. Вару довольно выдохнул, опуская глаза, и неожиданно замер, пока его лицо вытянулось от удивления: в раскрывшейся от падения книжонке на обеих страницах снова был изображён мягкими линиями его силуэт. Рефлекторно воровато осмотревшись, парень присел на корточки, неуверенно обхватывая пальцами книгу, забирая в руки. Он медленно листал толстые страницы, смотря на всё новые и новые рисунки себя же. Вот он достаёт угрюмого Пика, вот уворачивается от какого-то справочника, который швырнул в него со злости Куро, вот довольный бежит от облитых зелёной краской Феликса и Ромео... И ещё много подобных рисунков. Как обыденных дневных действий с другими клонами, так и отдельно, где Вару один сидит в какой-нибудь расслабленной позе или лениво тянется, что было у него в привычке. Потом и вовсе пошли портреты, где Вару натыкался на свой же насмешливый взгляд, отражённый через бумагу и скетч... Пиковый удивлённо повернулся к Зонту, закончив с осмотром книги. Там, конечно, было ещё парочка других тем, вроде природы или каких-то разных, заскетченных людей, но, пожалуй, чаще всего светился там именно Вару. Аккуратно вернув книжку на место, Пятый подошёл к кровати, склоняясь над спящим так, будто впервые видит. Пучок, давно растрепавшийся, распустился. Прижимаясь щекой к мягкой подушке, стискивая одеяло в кулачках, Зонтя мирно посапывал, чуть приоткрыв рот. Пара непослушных прядей, выбившихся из-за ушка, падали Зонту на вторую щёку. Поразмышляв немного, Вару медленно потянулся к парню, замер прямо у его лица, словно боясь, что тот сейчас проворно откроет глаза, но ничего такого не произошло. Поэтому, шумно втянув ноздрями воздух, Пятый аккуратно заправил длинные голубые прядки за ушко спящему созданию. Трефовый вдруг мягко улыбнулся, обнял ручонками край одеяла и, словно специально, пробормотав едва слышное: Вару... Этого хватило, чтобы заставить щёки Пятого полыхнуть. Отвернувшись, кудрявый зашипел под нос, прикрывая лицо ладонями. Одна чёртова фраза... Одна! Смутила его больше, чем всё, что только могло смутить! Оглянувшись через плечо, Вару вроде как возмущённо-обиженно зыркнул на несчастного художника, выискивая что-то в его лице. Шутит. Он ведь давно не спит, верно? Решил подшутить? Однако Зонтик продолжал всё так же безобидно сопеть и улыбаться сквозь сон. Должно быть, поняв, как странно выглядит его паранойя со стороны, пиковый валет немного успокоился и даже присел на край кровати. Убедившись в действительном сне Шестого, парень позволил себе понаблюдать за этим хрупким существом. Через какое-то время Вару не выдержал - осторожно погладил, едва касаясь пальцами чужих мягких волос.       – Так значит, тебя тоже тянет ко мне? – пиковый сощурился. Ответа конечно же не последовало. – Почему-то... Я и не удивлён, плакса... – беззлобно фыркнул он, укладываясь рядом, разглядывая спокойное лицо Зонти. – Дурашка... Изрисовал мной целый скетчбук... Бумаги-то не жалко, оболтус?.... – выдохнул напоследок Вару перед тем, как заснуть ровно напротив Зонта, почему-то успокоенный таким поворотом событий.              Значит, противоположности всё-таки притягиваются?