Maze Of White Roses

      К вечеру подготовка к торжеству достигла своего кульминационного момента. Дворец не просто гудел изнутри, он разрывался всевозможными звуками. ЧонХва уже около четырёх часов составляла, особенное своей безразмерностью, меню, одновременно с этим проверяя качество работы многочисленных служанок, каждая из которых была озабочена тем, как побыстрее управиться с делами, а никак не тем, как бы получше всё выполнить.       Сокджина также ждала нелёгкая участь - подбирать материалы для свадебного наряда. Только недавно лежащий в беспамятстве юноша, обязан был теперь бродить вдоль бесконечных рядов тканей в лавке придворного портного, где были выставлены полотна всех материалов, оттенков, тонов и плотностей.       Невообразимое многообразие белого, начиная с белоснежного и заканчивая опалом, было предложено к выбору. Каждый лоскутов нужно было пощупать, сравнить его с другим по ряду критериев, затем тоже самое делал портной и высказывал своё согласие или несогласие; после следовало снятие мерок, во время которого нужно неподвижно стоять, иначе одна из булавочек, прохладными железками касающихся кожи, определённо воткнётся куда-нибудь. Всё это так утомляло и даже, в каком-то смысле, раздражало, но вопреки всему Джин достойно держался, беспрекословно выполняя просьбы портного, всё больше приближаясь к завершению данной процедуры.       В итоге, когда часы пробили полночь, все материалы были подобраны, мерки взяты, и портные, понимая всю ответветственность и важность своей работы, отправились безустанно творить. Осталась одна ночь...       На следующий день Джина разбудили до рассвета. В покои вбежала куча служанок и принялась приводить Его Величество в поистине королевский вид. Заключением всего следовала примерка наряда, обратившаяся для юноши кошмаром на яву. Множество слоёв одежды, громоздкий верх обшитый жемчугом и хрусталём, длинный шлейф из тончайшего шёлкового кружева, который вечно путался в ногах и задевал всё вокруг, каждую секунду норовя порваться, но венцом ада стал корсет, накрепко затянутый на, и без того осиной, талии. На мгновение парню показалось, что перешнурованные ленты разрезают его кожу на спине, всё глубже и глубже впиваясь в ткани. Было ужасно больно, позвонки трещали от давления, кожа горела, он не мог вдохнуть полной грудью из-за тугой перевязки, но внешняя безупречность не сравнительно возвышалась над ужасным дискомфортом внутри.       Портные, видимо, связались с нечистой силой, ибо сотворили за ночь невозможное. Язык не поворачивается назвать их работу "одеждой", это что-то намного более тонкое - произведение искусства, не поддающееся оценке и критике. Непостежимое сочетание тканей, фасонов; использование жемчуга и золота в единой композиции, дополняющие друг друга атласная ткань и шёлк, золотые узоры ручной работы и рюши по краям элементов наряда - в лучших традициях XVII-ого века. Но всё это - лишь огранка бесценного бриллианта, сияющего непокорной красотой юности и благородства.       Закончив примерку, Сокджин настоятельно попросил всех удалиться. В его голове было множество мыслей, которые, подобно назойливым мухам, донимали его и не давали собраться. Оставшись наедине с ними, он вдруг почувствовал себя как никогда слабым. Ему не хотелось это признавать, но именно сейчас он по-настоящему боялся... Боялся грядущих событий, боялся неизвестности... Джин неотрывно смотрел в огромное зеркало, но не мог разглядеть в нём себя. Там стоял высокий статный юноша, с гордо поднятой головой и надменным холодным взглядом, он выглядел ослепительно, но почему-то вызывал ненависть и отторжение. Это не Джин. А в голове продолжали крутиться мысли, всплывать вопросы, на которые он не знал ответа...       Парень подошёл ещё ближе, улавливая в отражении испуганные глаза с поволокой слёз, откуда-то изнутри зеркала они пристально смотрели на него, будучи такими чужеродными и диковатыми, грозились затянуть к себе в темноту. Быстро отпрянув назад, Сокджин решительными шагами направился к ширме, дабы снять с себя хотя бы верх наряда, попутно замечая ящичек со швейными инструментами, бездумно оставленный служанками.       В нём была куча барахла, составляющего собой маленький беспорядок, но внимание принца привлёк предмет, сверкающий при тусклом свете тлеющего камина, его свечение было столь ярким, что зачаровывало и манило коснуться. Но протянув руку и дотронувшись, Джин почувствовал резкую боль, а по пальцу скатилась багровая капелька, теряясь где-то среди содержимого ящика. Это были ножницы, новые, острозаточенные - идеальный и незаменимый атрибут любой швеи и портного.       Что-то щёлкнуло в голове принца, и он резко выдернул их из ящичка, принимаясь маниакально разглядывать в руках и оглаживать тонкие лезвия.       Глаза застелила чёрная дымка... Принц присел на край кровати, задирая рукав и открывая взору тонкое белоснежное запястье. Такая чистая шёлковая кожа, словно соткано из неведомых полупрозрачных нитей, не сравнится не с одной благородной тканью. Такой соблазн...       К восходу солнца во дворце уже кипела суматошная шумная жизнь, гремя отовсюду и вызывая лёгкое помешательство своим беспрерывным потоком действий и речей, доносившихся из каждого угла...Прислуга, буквально, летала по лестницам и коридорам, рассекая застоявшийся весенний воздух и скрипя красными половицами. Оставалось всего ничего до события, которое обязано, как всем казалось, перевернуть здешнее общее пребывание...до свадьбы принца. В этот день всё должно было сиять, начиная от белоснежных атласных скатертей, заканчивая фартучками кухарок и прачек, которые были и без того завалены хлопотами, но всё же готовились к данному торжеству, как к наиважнейшему событию, усердно исполняя поручения и, при этом, сияя улыбками. Что ждало их? Никто не знал. Но все продолжали предвкушать момент обручения, загадывая счастливую королевскую семью и прекрасных молодожёнов.       А в королевских покоях юного принца стоял холодный полумрак, нарушаемый полосой света из приоткрытых штор, здесь не было слышно разноголосья дворцовых коридоров, сюда не пробралась всеобщая радость и феерия...здесь главенствовала гнетущая тишина, иногда нарушаемая всхлипами и громким биением сердца...здесь на полу лежал омега в свадебном одеянии, наблюдая как кровь медленно струйкой скатывается вниз по запястью, въедаясь в благородного белого цвета ткань; и жалея, что никогда не осмелится сделать решающий надрез... Такая смерть не кажется уж слишком трагичной, ведь скоро его ждёт настоящая погибель - свадьба с нелюбимым человеком, которого он даже в лицо не видел... Не так Джин видел своё будущее, совсем не так...

*Двумя сутками ранее*

- Мне не хватит слов, чтобы выразить, как сильна моя радость встретиться, наконец, с Его Величеством и Его почтенным супругом! Даже вообразить себе не мог, что когда-нибудь судьба пошлёт мне такую честь… - Впервые вижу тебя столь взволнованным… Господин, вы точно тот Чимин, которого я знаю? – вышеназванный с укором закатил глаза, сразу же переводя взгляд в окно повозки. - Хэй, Чонгук, почему мы остановились? - Не имею ответа на данный вопрос, - парень напрягся, но не думая о чём-то плохом, решительно открыл дверцу, высовываясь наружу, - Эй, извозчик! Э-эй! Вот чёрт, уснул что ли?       Чонгук спокойно, не торопясь спустился вниз, направляясь к месту, где должен был воссидать извозчик. Но, обойдя повозку, парень не застал искомого на привычном месте. - Что за чертовщина? Чимин, я.., - собираясь вернуться назад к другу, Чонгук почувствовал, как его шеи коснулось холодное остриё металла, и камнем замер на месте. - Молодец, послушная шавка, не дёргайся, если хочешь остаться при своей богатенькой головушке, - неизвестный издал хриплый ядовитый смешок, с силой ударяя по ногам и заставляя упасть на колени. Взору обездвиженного парня предстали ещё несколько чужаков в странной потрёпанной одежде, безвкусно натянутой в несколько слоёв и не подходящей по размеру особо хилым из мужчин. На поясе каждого красовались охотничьи ножи и кинжалы, у тех, кто выглядел поопрятнее имелись также шпаги, привязанные к ремням бечёвкой в несколько сложений. В общем выглядела вся эта шайка, как типичные разбойники и воры, которые разграбливают повозки и экипажи, после прожигая всё украденное добро в грязных кабаках за стопкой дешёвого алкоголя.       Чимину не было слышно звуков, доносящихся с улицы, однако долгое отсутствие друга начинало вызывать беспокойство, а потому, не раздумывая ни секунды, парень вышел на улицу вслед за старшим. - Чонгук, что слу..? – от картины, представшей перед ним, внутри всё сжалось, а сердце застучало, как отбойные молоточки , объёмно разнося волны от ударов по всему телу. - Так вас только двое, вот и славно, - снова отозвался хриплый голос, обладатель которого, снисходительно похлопывая Чонгука по плечу, жестом приказал двум другим обшарить одежду парня на наличие денег и драгоценностей.       Чонгук, стиснув от подступающей злости зубы, старался без единого шороха, не привлекая внимания дотянуться до небольшого трофейного ножичка, с которым не расставался, практически, никогда, нося его на тонком кожаном ремешке, обвивающем ногу в районе бедра. - Это ещё что? А ну, гляньте-ка сюда! Золотой крест, - один из мужчин, довольно скалясь, подошёл вплотную к Чимину и резко дёрнул за воротник, открывая вид на крупный крест, украшающий шею парня. – Вот это да, золотые цацки носит, святоша, хахах… Ну ничего, тебе больше не пригодится, скоро лично сможешь встретиться со своим Богом! – в глазах мужчины загорелись ехидные огоньки. - Нет, не смейте! Отпустите! – Чимин попытался вырваться из грубой схватки, но в ту же секунду получил удар по ногам, оказываясь в таком же положении, что и Чон. - Ну что ж, пора с вами заканчивать, господа, - один из мужчин подошёл к Чонгуку, поднимая его лицо за подбородок, заставляя вытянуть шею и немного выпрямиться. В тот же момент парень резко подскочил, со всего размаха ударяя головой в челюсть убийцы напротив и толкая его на другого, что всё ещё был позади. Чимин, поняв, что началась самая настоящая драка, тоже не стал медлить, пользуясь замешательством разбойников, поднялся с земли, ударяя затылком того, кто стоял позади, и выхватил шпагу с чужого пояса. - Да хранит нас всех Господь бог, и друзей и врагов,– еле дыша произнёс Пак, прислоняясь спиной к спине Чона, и готовясь, если что, отразить атаку. - Преподадим урок нашим новым друзьям. Желательно побыстрее с этим расквитаться, у нас не так много времени на подобные развлечения.., - Чонгук, абсолютно не чувствуя страха или даже волнения, с, присущим ему, вызовом, неотрывно смотрел в глаза нападавшего, призывая того к немедленной реакции. Так и произошло, мужчина с рыком кидается вперёд, но промахивается, получая, взамен на свою оплошность, лезвие ножа между лопаток, и парализованный болью рушится на землю. В это же время его соратник, позарившийся на золотое украшение одного из парней, пытаясь получить своё, обрушивается на Чимина, нанося глубокие порезы и пытаясь прижать к повозке, чтобы Пак больше не смог сопротивляться. Но он никак не ожидал, что и для него этот бой закончится неудачей. Загнанный парень, находясь в состоянии неконтролируемого шока и чувствуя режущую боль во всём теле, изо всех сил подаётся вперёд. Шпага проходит тело насквозь, ловко попадая в грудную клетку. Мужчина давится кровью и обмякает…       Ещё несколько разбойников падают от рук Чонгука, оставив и на его теле кровоточащие полосы порезов. Остальные, приняв поражение и не решившись более вступать в борьбу, попросту скрылись подальше из виду прихватив с собой некоторые вещи, вынесенные из повозки. - Вот и всё.., - Чонгук скинул с себя дорожный камзол, отряхиваясь от земли и осматривая места порезов, - ты цел? – ответа на вопрос не последовало, так что парень, беспокойно посмотрел в сторону друга, подходя ближе.       Чимин стоял спиной, сгорбившись и опустив голову. Он не слышал, что его зовут, всё внешнее было словно в вакууме. Пак, как заворожённый смотрел на свои трясущиеся руки, по которым медленно паутинкой стекала вязкая тёмная кровь. Он убил человека… - Эй, Чимин.., - Чонгук легонько коснулся чужого плеча, пуская волну озноба по всему телу. - Я… я… убийца… Убийца! Чонгук! Слышишь?! - Тише, всё в порядке, ты не… - Я УБИЛ ЧЕЛОВЕКА! КАК ЖЕ ТЫ НЕ ПОЙМЁШЬ?! – Пак грубо оттолкнул от себя парня, хватаясь за голову. По его щекам медленно скатывались хрусталики слёз, а тело беспрестанно содрогалось, переставая слушаться хозяина. – Чем мы лучше, раз позволили себе распорядиться чужими жизнями? - Слушай меня. Ты. Не. Виноват. В этом нет твоего греха, я точно знаю, - Чон снял с шеи шёлковый платок, вытирая им руки друга. – Вот…так хорошо. Постарайся забыть обо всём, что сейчас было, договорились? Это моя вина, что я вообще допустил такой исход… Впредь я клянусь, что огражу тебя от подобного, верь мне, прошу. Если хочешь, на обратном пути можем заглянуть к Святому отцу… - Хочу. И… Спасибо, Чонгук, я верю твоим словам… всегда верил и буду…