Отголоски прошлого

В городе гулял ветер. Он пролетал над разноцветными крышами, заглядывал в окна, путался в проводах и заигрывал с заключенной в гранитные берега набережных водной гладью, от чего по ней проходила легкая рябь, искажающая широкие мазки оранжевого света, отражавшихся от фонарей. Далекие огни домов напоминали вырезанные из золотистой фольги геометрические фигуры. В воздухе пахло водой и каменной крошкой — неподалеку меняли дорожное полотно, и пыль от ремонтных работ еще не успела осесть до конца. Людей почти не было. В эту часть города, представлявшей из себя по большей части промзону, почти никогда не забредали туристы или гуляющие — только случайные прохожие, перепутавшие маршрут, либо искатели приключений, стремящиеся добраться до почти заброшенного завода, или кладбища списанных кораблей, притаившееся где-то в оттоках основного речного русла. Именно сюда и направлялся ветер. Убедившись, что вокруг никого нет, кроме храпящего на позавчерашней газете пьяницы, он завихрился на одном месте и превратился в высокого, худощавого мужчину в длинном кожаном плаще и черной короткополой шляпе. Его уже ожидали. Женщина, шагнувшая ему навстречу, появилась из ниоткуда, в одно мгновение соткавшись из тени от заводской трубы, падающей на асфальт. Она брезгливо поморщилась на зелень стекла от разбитой бутылки, и с приветливой улыбкой протянула руку своему старому знакомому. — Здравствуй, Борей. — Привет, Берта. Давно не виделись. Это было правдой. Последний раз он видел статную, сухопарую Берту ещё в конце прошлого века. Он познакомился с ней случайно, решив взять небольшую паузу в своем путешествии до архипелега Шпицберген. В то относительно недалекое время завод работал на полную мощность и был полон людьми — многочисленными служащими. Тут и там сновали работяги в пропачканных маслом и гарью спецовках, гудели машины, приехавшие забирать продукцию, чтобы отвозить её дальше — на предприятия, мелькали время от времени представительные мужчины в пафосных костюмах, кожаными портфелями в руках и с ярко-желтыми касками на голове — это приезжало начальство, чтобы самолично наблюдать за функционированием своей собственности. Из заводской столовки шел аппетитный запах наваристого горячего супа, и Борей решительным шагом направился туда — ему нравилась человеческая еда. Там он и встретил её — деловитую старушку в рабочей спецовке, оккупировавшую один из столиков. Ему потребовалось всего пара секунд, чтобы понять — перед ним не человек. А люди, кажется, так и вовсе совершенно её не видят. Они проболтали несколько часов, почти опустошив достатую Бертой из ниоткуда бутылку водки — местное спиртное чудесно заходило под суп со специфическим для греческого восприятия названием «борщ». А потом попрощались, расставшись добрыми друзьями. И вот, спустя почти десять лет, они увиделись снова. Борей с сожалением отметил, что Берта растеряла большую часть своей живости — её глаза больше не светились неугасимым огнем жизни, теперь там поселилась глубокая, отравляющая душу тоска. Впрочем, неудивительно. — Тут стало гораздо пустынее, чем в прошлый раз. Они неспешно продвигались вглубь заводской территории, не обращая внимания на натянутые тут и там ограждающие ленты. — Мое время подошло к концу, — проскрипела она, любовно дотронувшись до облезлой краски на стене цеха. — Скоро это место снесут, и тогда… Договаривать не было нужды. Она, душа этого завода, заброшенного и потерявшего актуальность, исчезнет из этого мира, как только постройки сравняют с землей. — Я рада, что успела с тобой увидеться до того, как это произошло. Но иногда я думаю, что это к лучшему — пойти дальше. Вдруг меня все-таки ожидает перерождение? Если честно, прозябать тут в забытости, одним из множества никому не нужных отголосков прошлого, — невыносимо. Борей молча кивнул головой, сглатывая подступивший к горлу комок. Он, древний ветер, переживший множество веков и империй, так и не смог научиться отпускать их без сожалений. Даже если это касалось местечкового духа из далекой северной страны, которую он видел всего дважды за свою жизнь. Фонари отражались в реке, напоминая полотна импрессионистов. Громадная труба завода отбрасывала похожую на гигантскую волшебную палочку тень. В глубине территории, в боковом оттоке главной городской реки, поскрипывали списанные на вечный покой проржавевшие от времени корабли. Зелень разбитых бутылок россыпью осколков усыпала набережную. Пахло водой и почти осевшей пылью от ремонта дорожного полотна. Уходила эпоха, давая начало чему-то новому. Как знать, может быть на этом месте построят новый завод, или современный научный центр, или просто разобьют красивый парк? Может быть, вместе с этим вернется и Берта — переродившаяся и обновленная, и снова в ее глазах будет гореть неугасимое пламя жизни, а движения станут порывистыми и деловитыми. Она будет сидеть в самой гуще связанных с этим местом людей, невидимая и неслышимая, но всегда следящая за ними и оберегающая от неприятностей. И закольцуется очередное звено в цепи столетий, и начнется новая веха в истории вечности…