На всякий случай

      – Как наревёшься, иди за нами!– уходя, бросил Райнеру Зик.– Ведь если опоздаешь, командир Магат мне устроит!       Заплаканный и побитый, он остался лежать на земле, тихо всхлипывая вслед уходящим кадетам из его отряда. Он чувствовал, как отчаяние наполняло его с каждой секундой всё сильнее и сильнее, мысленно пытался себя успокоить, но всё было без толку. Из пучины угнетающих мыслей его вдруг вытащил знакомый голос:       – Вставай, Райнер.       Мальчик поднял голову и увидел перед собой протянутую руку друга. После того унижения, что ему пришлось пережить, ладонь Бертольда ему виделась точно луч надежды в его пугающе мрачном положении. Он крепко схватился за неё и наконец-то смог подняться.       – Я не могу ждать 13 лет...– начал жаловаться Браун, вытирая слёзы с лица.– Я хочу стать марейцем, чтобы мы втроём жили с моей мамой и отцом.

***

      С тех пор, как Бертольд и Райнер вместе попали в семёрку кадетов, наследующих силу девяти, они быстро нашли общий язык. Пускай Фубар сильно превосходил в успеваемости второго, и разрыв между их успехами в тренировках, по сравнению с другими ребятами, был, мягко говоря, немаленький, он всё равно всегда держался рядом. Сначала это больше походило на то, что из-за проблем с общением, брюнет выбрал себе наиболее подходящую "жертву" - человека, который буквально был позади всех, избавляя себя от "конкуренции", однако в действительности это переросло в более глубокую и тесную связь, чем на первый взгляд казалось. На тренировках они старались держаться близ друг друга, а после них всегда шли по домам вместе, обязательно попутно что-то очень бурно обсуждая. Для людей, знающих Бертольда, со стороны это могло показаться весьма удивительным зрелищем – нельзя его в обычном своём состоянии было назвать настолько общительным, каким он становился рядом с этим белобрысым мальчиком.       Их дружбу нельзя было назвать простой или возникшей от нечего делать. Их не объединяла, как это обычно бывает, одна площадка для занятий или один отряд, в котором они состояли. Оба искренне интересовались друг другом, и сразу стало ясно, что других причин для такой поддержки, какую они друг другу оказывали, и быть не могло.       И всё-таки Райнер всё равно волновался. Он знал, что Бертольд в любом случае получит силу какого-нибудь титана, по-настоящему радовался его заслугам, но понимал, что сам он в одном ряду с товарищем запросто может даже не оказаться. И тогда никакая мечта ему может и не светить. Время шло, и чем ближе был тот роковой день, тем больше и плотнее грустные размышления заполняли его голову. Тринадцать лет – отрезок очень большой. Особенно когда тебе всего двенадцать. Ему вспоминалось измученное, уже немолодое, лицо матери, все её слова и мечты, что она возлагала на несчастного сына, и что-то внутри очень сильно сжималось. Райнер видел перед своими глазами образ его только недавно родившейся двоюродной сестры Габи, и знал, что не может позволить никому дать страдать такому пока беспомощному, совсем новому в этом мире существу. Вспоминалось...лицо Бертольда? Их тренировки, прогулки, задушевные разговоры, абсолютно всё пронеслось сейчас перед ним. Человек, который столько времени был чуть ли не единственным плечом, и он... Лицо блондина исказила ещё одна очень страшная мысль.

***

      – Берт, слушай...– Однажды начал мальчик. Они сидели на скамье за корпусом, в котором проходили некоторые их занятия, скрываемые от солнца лишь редкими листьями дерева, что стояло рядом. – Ведь завтра...уже решится наша судьба.       Фубар начал понимать, к чему клонит его друг, и почти сразу выдал уже давно продуманный ответ:       – Мне кажется ты зря переживаешь. Ты хорошо тренировался всё это время, зря ты...       – Ну, постой же ты!       – Что?– удивился тот тому, что Райнер, оказывается, не собирался ныть.       – Я же совсем не об этом!– серьёзно посмотрел на него блондин.       Бертольд бросил выжидающий взгляд на своего друга. У него было странное предчувствие того, что диалог окажется для них необычным, а потому запоминающимся надолго. Он стыдливо заметил, что сердце в его груди стало биться чуточку быстрее. Однако ответ не последовал.       – Так что ты хотел сказать?– несколькими секундами позже несмело спросил он, не понимая что ему следует ждать.       – Мне просто казаться начало,– точно по щелчку пальцев продолжил Райнер, выдавливая из себя слова,– что если я не получу титана...самым грустным будет и то, что я не увижу тебя аж 13 лет. Бертольд едва заметно покраснел, и его лицо расплылось в лёгкой застенчивой улыбке от такого неожиданного заявления.       – Почему сразу так радикально?– попытался вставить он.– Операция же не все 13 лет будет идти!– а после неуверенно добавил:– ну, я надеюсь.       – Может и так, конечно...– почесал затылок Браун и отвёл глаза на небо.– Но тогда... Я же тогда целых 13 лет буду жить без тебя, когда ты умрёшь. Облака медленно и плавно плыли над землёй, образуя причудливые фигуры.       – Райнер!– вдруг опомнился Берт,– Хватит так говорить! Я уверен, что тебе достанется титан! Мальчику привычно было слышать подобные слова в свою поддержку, в некотором смысле такие бодрящие речи стали стандартными для его товарища, но и по большей мере ему от этого становилось только ещё более грустно.       – А вдруг нет?– пустой взгляд вонзился в Фубара. Хотелось выпытать из него что-то новое, неожиданное для всех их разговоров.       Бертольд невольно оцепенел. Хотелось оторваться от его глаз, но они словно захватили его в их цепкую ловушку. Он пытался придумать достойный ответ, но ничего не лезло в голову. Как вдруг его осинила странная, но интересная идея.       – А спорим, что да? Если нет, то по истечению срока ты меня съешь.       – Что?       У Райнера чуть челюсть не отвисла от этих слов. Он посмотрел на него глазами такими округленными, будто он увидел нечто невообразимо страшное и не может поверить в увиденное. От предложения Бертольда у мальчика внутри всё непроизвольно сжалось, а по коже пробежал холодок.       – Тогда тебе достанутся мои воспоминания. Технически мы не расстанемся.– брюнет протянул ему свою ладонь, прежде казавшуюся Брауну такой олицетворяющей надежду, что тому стало неловко видеть её теперь в таком контексте.– Согласен?       Тот испугался, но немного подумав всё-таки согласился на рукопожатие, заключая сделку.       – Ладно.       – Но это только на всякий случай. Ничего же ещё не решено, верно?