Твой облик ясен и столь же печален

      Полумрак родной спальни давил, словно могильная плита. Тишина, густая и вязкая, нарушалась лишь тихим шелестом простыней, скрипом старой кровати и хриплым дыханием Яриша, мужчины, которого я успел полюбить всем сердцем за эти несколько недель. Сколько бы я ни пытался достучаться до него, вызвать хоть малейший отклик, всё было тщетно… Я был ему не нужен, точно заноза, которую не вытащить. Знал бы он, как сильно меня ранит его холодность. Будь его воля, он давно бы вышвырнул меня за порог, если бы не одна простая, но такая важная причина — только я мог помочь ему удержаться на хрупкой грани между жизнью и смертью.       Иногда мне кажется, что проще было бы умереть тогда, в том злополучном доме. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения.       Стоит ли начать с самого начала? Да, пожалуй.       Всего несколько месяцев назад я был обычным копом, рядовым полицейским Саймоном Лестером, вызванным на рутинное дежурное задание. Сообщение о взломе частного дома. Девушка на другом конце провода истерически кричала, её голос дрожал от ужаса.       «Он… Он здесь снова! Уже в доме! Помо…гите… Он близко!» — обрывки фраз тонули в помехах.       За мои пять лет службы чего только не наслушался, но такой животный, первобытный страх слышал впервые. Меня пробрало до костей.       Дорога выдалась долгой, мучительно долгой. Конечно, по инструкции нужно было вызвать специалистов, но в последнее время все были заняты, как назло, этими дурацкими митингами и расследованием взрывов в торговых центрах. Проклятая шайка бандитов, терроризирующая Торонто, будто сквозь землю провалилась — никаких зацепок.       Прибыли на место через десять минут — слишком поздно. Вместо двери зиял рваный проём, повсюду — следы огромных когтей. На первый взгляд, работа дикого зверя, но что-то тут не вязалось. Слишком… неестественно. Напарник попытался связаться с участком, но ни рация, ни мобильный не ловили сигнал. Чертовщина какая-то! Предчувствие беды с каждой секундой крепло.       В дом вошли тихо, крадучись. Оружие — на взводе. Скрип половицы заставил замереть, затаить дыхание. Пугающая тишина давила на перепонки. И тут, впереди, мелькнула чёрная, как сама ночь, тень. Я отступил назад, вскинув руку, скомандовал: «Не стрелять!», но напарник, словно оглохнув, открыл огонь. Тёмный силуэт с невероятной скоростью бросился на нас, и прежде чем я успел моргнуть, существо рассекло живот напарника. Оно было абсолютно чёрным, с горящими красными глазами, задние лапы — как у измождённой собаки, передние — как острые спицы.       Ужас сковал меня, парализовал. Последнее, что я помню — огромная пасть, ощетинившаяся острыми зубами, рядом с моей головой.       И всё. Конец?       Но я не умер. Очнулся в залитой мягким светом комнате. Надо мной склонилось встревоженное лицо девушки в белом плаще с капюшоном, скрывающим волосы.       Я никогда не был особо религиозным, но что-то в её взгляде, в её ауре заставило пересмотреть свои убеждения.       Девушка оказалась Богиней. Ну, как Богиней… Стажёркой, Марой. Она объяснила, что её работа — переправлять заблудшие тёмные души в иной мир, а душа, убившая меня, сбежала, умудрилась сбежать! Оказывается, Мара — обычная стажёрка, которую пока не допускают к серьёзным делам. Я же, Саймон Лестер, должен был переродиться после смерти, но по ошибке оказался втянут в портал вместе с тёмной душой. Вернуться назад уже не мог.       Богиня долго ломала голову, как разрулить ситуацию. Целую неделю я маялся в подвешенном состоянии, пока она не появилась снова с ошеломляющей новостью: во мне пробудилась магия, но её природу мы пока не смогли определить. На моей руке проявился узор — парная метка, означающая, что этот мир принял меня как своего. Мара была в шоке.       Пока Мара бегала по инстанциям, пытаясь найти мою парную половинку, я коротал время за чтением о новом мире. Времени у меня было предостаточно: здесь не существовало ни сна, ни голода, ни усталости. На мой вопрос «Почему так?», Мара отмахнулась: «Богам плевать на людское время».       Новость о том, что моя пара окажется мужчиной, не стала для меня откровением, хотя раньше за собой таких склонностей не замечал. На Земле я жил работой, и единственным близким существом был мой змей Зик. Как же он там без меня? Тоска по моему чешуйчатому другу сжала сердце. Я надеялся, что кто-нибудь позаботится о нём.       Богиня заметила моё уныние и заподозрила, наверное, конец света. Узнав, что причиной моей печали является змея, фыркнула и лениво щёлкнула пальцами. И вот, пожалуйста, Зик уже извивается у меня на руках, откормленный и довольный жизнью. Оказывается, моя соседка, не дождавшись моего возвращения, открыла дверь запасным ключом и принялась усердно кормить Зика, превратив его в раздутую сардельку.       Так началась моя новая жизнь, полная необычных открытий и загадок.       Прошёл месяц, когда я уже был на грани безумия от скуки. Мара, с ехидной улыбкой, объявила, что нашла мою пару. Оказалось, мне «повезло» с ксенофобом, гомофобом и представителем вымирающей высшей расы.       Просто прелестно! Богиня долго размышляла, в каком виде мне предстать перед великим и ужасным Яришем. Нарядив меня в какие-то немыслимые тряпки и оценивающе окинув взглядом, она тяжело вздохнула. Да, аристократом я явно не выглядел, скорее напоминал варвара. Тренированное, жилистое тело с рельефными мышцами, грубые и заострённые черты лица, орлиный нос со шрамом, тёмно-кофейные короткие волосы с сединой на висках — всё это создавало впечатление дикого воина. Но мои глаза придавали мне особую изюминку. Гетерохромия — редчайшая аномалия в наше время, когда технологии позволяют устранить подобные «недостатки», но я не собирался терять свою уникальность. Мама всегда говорила, что глаза — зеркало души, а моя душа, видимо, была слишком уж разносторонней, даже мистической.       Богиня долго не могла определиться с нарядом, и в итоге мы остановились на одежде северных народов. Накидка из шкуры волка или какого-то другого зверя согревала. Хоть в этом мире царило лето, снег мог пойти в любой момент. Ностальгия по родной Финляндии невольно нахлынула.       Но времени любоваться пейзажами не было: мы прыгали из портала в портал, пока не оказались в огромном зале, окружённом охраной и прислугой. Богиня величественно поправила диадему и, взяв меня под локоть, направилась к трону. Шикарный трон, напоминающий трон из «Игры престолов», был украшен мечами, лианами и шкурами зверей. Возле трона лежали существа, напоминающие волков с иголками, или, возможно, это была собачка Аида, но огромных размеров, как и я сам.       Взглянув на трон, я увидел настоящего Правителя. Он был поразительно красив: стальная чёрная чешуя покрывала его тело, руки, словно выкованные из меди, с набухшими венами, длинные волосы цвета ночного неба, которые, казалось, могли превращаться в гремучих змей. Лицо, скрытое прозрачной вуалью, наводило первобытный страх — один взгляд мог превратить в камень, как Медуза Горгона. За его спиной раскинулись чёрные крылья, а ладонь украшала метка с чёрной змеёй, тянущейся до локтя. Красавец, одним словом. Жаль, что не смог увидеть его лицо, но я всё же надеялся, что мой магический дар проявится именно в этой встрече, ведь мы до сих пор не понимали его предназначение.       Правитель, постукивая длинным ногтем по подлокотнику и пренебрежительно усмехнувшись, произнёс властным голосом, разносившимся по залу:       — Мара, с чем пожаловала на этот раз? Я не так уж свободен. Если снова речь пойдёт о смертных, то ответ — нет.       Он бросил на меня взгляд, полный нескрываемого презрения:       — Богиня, ты снова решила приютить эту дворняжку. Люди не заслуживают жить в этом мире; они слабы и ничтожны, хуже грязи под ногами.       Слушая его, я не мог скрыть негодования. Вырвав локоть из руки Мары, с гневом ответил:       — Кто ты такой, чтобы говорить такое? Думаешь, ты Бог или высшее существо?       — Я вижу лишь слабое, никчёмное насекомое… — высокомерие и презрение звучали в его голосе, и я не смог сдержаться.       Внезапно Правитель вскочил с трона и в мгновение ока оказался рядом со мной. Чёрные крылья угрожающе распахнулись, волосы превратились в клубок шипящих змей.       — Глупые людишки, слабые, алчные, мерзкие! — Повелитель уже обнажил свои клыки и когти, но его ярость внезапно остановила вспыхнувшая метка на моей руке.       Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шумным, прерывистым дыханием Яриша. Застыв в нелепой позе с вытянутой когтистой рукой, змей с ужасом смотрел на свою руку. Татуировка змеи на его предплечье, извиваясь, рвалась в мою сторону.       Из оцепенения меня вывел хриплый звук. Я уже подумал, что кто-то умирает, и, как оказалось, был недалёк от истины. Правитель отдёрнул руку и отскочил от нас с Богиней.       — Ну… Я нашла тебе пару, Яришка! — радостно объявила Богиня змею. Но Правитель явно не разделял её восторга.       — Зачем ты привела его сюда? Дура! Ты понимаешь, что натворила, непризванная?! — взревел змей. Его волосы-змеи нервно подрагивали, а магия вырывалась наружу яростными всплесками.       — Это твоя пара и…       — Он не моя пара и никогда ею не будет! Я лучше дракониху в супруги возьму, чем самца человека!       — Яриш, — устало начала Богиня. — Саймон — твоя пара. Ты без него умрёшь. Аммеллиры — древние сверхъестественные создания, чьё происхождение неизвестно, — не случайно ищут свою пару по всему свету. Вы умираете от истощения сферы! Она у тебя уже почти пуста, Яриш. Одумайся!       Они долго спорили, и я успел заскучать. Пока они крушили всё, что попадалось под руку, я разглядывал зал. Огромные люстры, напоминающие хрустальных пауков, освещали тронный зал. Свечи истекали воском, а королевский трон сверкал позолотой и драгоценными камнями. Мраморные ступени, ведущие к трону, покрывали мелкие трещины.       В воздухе витал пьянящий аромат: сорок пять различных благовоний, смешанные запахи напитков, лимона, лайма, кедровых орехов и нечто таинственное, что доминировало над всем. Из дверей выглядывали удивлённые лица служанок, стариков и разного звания чиновников. Пробегали дети с большими фиолетовыми глазами.       Вздрогнув от неожиданной стальной хватки на плече, я резко обернулся. Правитель схватил меня за руку и потащил в неизвестном направлении.       — Приведите оракула! — хрипло приказал он.       Советник поклонился, обогнул Правителя и исчез, оставив после себя перепуганную толпу, в числе которых была Богиня и я.       Оракул появился словно из ниоткуда. Величественно скользя, он оставлял за собой дорожку из света. Старец был очень стар, его длинные волосы украшали золотые кольца, говорящие о возрасте.       — О, великий! Ты звал меня? — поклонившись, оракул обратился к Правителю. Его глаза скрывала повязка, ибо взгляд в его пустоту мог свести с ума, оставив пустую оболочку без души.       — Оракул, мне нужен твой дар.       — Мой дар — моё проклятие, — ответил старец. — Я помогу тебе, но сначала тишина и никого, кроме тебя и этого человека. — Правитель махнул рукой, и стража беспрекословно удалилась. Богиня кивнула и последовала за ними.       Менее чем через минуту зал опустел, остались только трое: я, Правитель и Оракул.       — Прошу тебя, убери метку с моей руки, — начал Яриш, но оракул поднял руку, останавливая его.       — Я знаю всё и вижу всё. Исполнить твою просьбу я не могу. Человек неизбежно присутствует в судьбах твоих перепутий.       Правитель раздражённо рыкнул, вздохнул и снова обратился к старцу.       Зал оракула погружался в полумрак, отбрасывая причудливые тени от колеблющихся факелов. Воздух был наэлектризован предчувствием. Я нервно переминался с ноги на ногу, ожидая решения, которое могло изменить все.       — Тогда… как нам наполнить эту проклятую сферу? — выпалил я, не в силах больше сдерживать напряжение. — Чтобы все сработало, нужно разделить ложе, но… но трахать мужчину-человека, это…       Оракул, закутанный в шелка, медленно поднял бровь, окинул меня долгим, изучающим взглядом и погрузился в раздумья. Казалось, время замерло.       — Яриш, — наконец произнес он тихим, но отчетливым голосом, — тебе и не понадобится никого брать на ложе в привычном понимании.       В тот же миг Яриш, до этого расслабленно полулежавший на подушках, замер, словно пораженный молнией. Выражение его обычно надменного лица окаменело. Неприятная аура, похожая на предгрозовой воздух, начала сгущаться вокруг него.       — Ты хочешь сказать… — пробормотал Яриш, его голос звучал непривычно глухо и настороженно.       — Да, Яриш. Человек должен будет каждые три дня… брать тебя, как старший супруг. Иначе… ты умрешь.       В комнате повисла звенящая тишина. Я почувствовал, как внутри меня все похолодело. Вот оно что. Выхода нет. Его загнала в угол неминуемая смерть, а я… я не мог отказать в помощи, зная, чем это грозит. Долг? Сострадание? Или что-то еще, что я еще не осознал?       И вот уже несколько месяцев мы делим постель. Занимаемся сексом, чтобы змей не угас, чтобы магия продолжала течь в его жилах. Каждые три дня я отдаю себя, чтобы он жил.       В эти моменты я старался быть ласковым, осторожным, каждый раз как в первый. Я изучал его тело, пытаясь угадать, что ему нравится, а что нет. Но, как бы я ни старался, отклика не было. Яриш до сих пор смотрит сквозь меня, словно я пустое место, приходя лишь за необходимой ему подпиткой магии.       Меня поселили в левом крыле замка, подальше от него. Комната, которая мне досталась, была поистине королевской: огромные окна с видом на сад, шелковые ковры, картины в золоченых рамах… Но что толку в этой роскоши, если я словно в золотой клетке? Да, все именно так: выходить я мог лишь в сад, и то не всегда. А в остальное время я пропадал в библиотеке, зарываясь в книгах и свитках, пытаясь заполнить пустоту.       Так проходили годы. Все, что мне оставалось, — быть его тенью. И если я старел, то его время, казалось, не касалось. Ах, конечно, ведь он — высшее существо, почти Бог. Как я мог надеяться на что-то большее?       «Богиня, какая у тебя задумка? — шептал я в темноте. — Я так и не понял…»       Хотя мы и делили ложе, гарем, о котором я узнал в первые дни жизни в этом замке, он посещал регулярно. И это было больно. Больно смотреть и чувствовать, как он дарит им свою ласку, свою нежность, которых я был лишен.       Я влюбился почти сразу. Сначала это была легкая симпатия, потом она переросла в нечто большее. Этот змей, с его надменностью и загадочностью, стал для меня всем. Я им дышал.       Я знал каждую его эрогенную зону. Несмотря на его холодность, я всегда чувствовал, когда он на пределе, когда его тело начинало преданно выдавать его. За эти годы я так и не видел его лица, ведь он никогда не снимал свою вуаль. А я так хотел увидеть его лицо, заглянуть в его глаза. Может быть, когда-нибудь это случится…       За эти годы я добился немалого. Хоть Яриш и морщился, когда я оказывался за столом совета, он молчал. Да и не мог ничего сделать. После первого года в золотой клетке я нашел способ вырваться. Богиня говорила, что в другом мире я встречу того, кто поможет мне. Так и произошло.       Я встретил одного из попаданцев — ангела по имени Адам, который был супругом верховного дракона. Он помог мне пробиться. Я начал с самых низов: сначала разбирал бумаги, затем стал советником, а потом выбрал армию. Став наставником, я обучал молодежь тому, что знал, написал свою книгу о военном искусстве. Она стала популярной, и ее включили в программу обучения кадетов. В юности я рвался в высшие сферы, а потом это стало не нужно. Все, чего я хотел — быть рядом с ним.       Скрытно помогая Яришу, разгребая многочисленные завалы, я пытался сделать его жизнь легче. Бывали дни, когда он не выходил из своего кабинета. Так продолжалось до тех пор, пока он не застал меня за заполнением каких-то важных документов. Ну и криков было…       — Ты! — пророкотал он, надвигаясь на меня. Его глаза метали молнии.       — Яриш? — сглотнув, начал я отступать. Внутри все похолодело от страха.       — Кто позволил тебе, жалкому червю, заходить в мой кабинет и рыться в моих документах?! — он чуть не задел меня огненной сферой. Я, пригнувшись, запоздало поставил щит. Жар опалил лицо.       — Я только хотел помочь! Я ничего плохого не сделал… — оправдывался я, чувствуя, как дрожат коленки.       — Помочь? Человек пытается помочь мне?! Ты смеешься надо мной? Что ты, смертный, понимаешь в экономике страны, которой больше тысячи веков? Да я тебя сотру с лица этой жалкой планеты!       Я тогда еле ноги унес. Эта раса оказалась очень злопамятной. Позже на кабинет были поставлены защитные чары, через которые я не мог пройти. Через несколько недель Яриш снова закрылся в кабинете, решая важные государственные дела. Видно было, что он не справляется, но помощи не просил. А я лишь мог смотреть.       Прошло тридцать лет с тех пор, как я оказался в этом мире. Благодаря косметической магии я выглядел лет на сорок. Однако мои волосы сильно поседели, появились белые пряди и незаметные морщинки. Время не щадило меня.       В шестьдесят лет я вдруг понял, что все это не имеет смысла. В тот год я узнал, что Яриш собирается связать свою жизнь с одной из наложниц. Ему, как правителю, был нужен наследник. Тогда я впервые напился до беспамятства.       Затем была свадьба, торжество и обручение. Хоть это и была недействительная свадьба, не закрепленная меткой, все равно было похоже на предательство. Но я не мог сказать ни слова против. Ночами он продолжал приходить ко мне. Иногда мне казалось, что змей отвечает на мои ласки. Но, скорее всего, это была лишь игра моего больного воображения. Он приходил ко мне сразу же после нее, своей супруги. Ее запах будто стал его частью, а мой он постоянно пытался убрать, говоря, что это мерзко.       В какой-то момент мне стало жалко себя, и я перестал пытаться поймать его взгляд, его мимолетные фразы в мою сторону. Я закрылся. Механически исполнял свой «долг» и уходил к Адаму. Мы говорили обо всем на свете. Он рассказывал о своей прошлой и настоящей жизни, своих родных и друзьях, с которыми я познакомился десять лет назад. А я делился своим…       «Боже, помоги и скажи, почему я его люблю? Боже, объясни, почему так больно…»       Змей не сразу заметил мои перемены. Он все так же, как на казнь, шел ко мне, а я делал все то же самое, что все эти годы, но без поцелуев и его раздражающих ласк. Когда Яриш это осознал, он удивленно обернул лицо ко мне и в молчаливом вопросе качнул вуалью. На что я только спросил о его самочувствии. Мой дикий змей раздраженно отвернулся, приняв удобную позу и уткнувшись в подушку. Всегда, когда мы были вместе, его волосы превращались в змей. Их было много, и я невольно вспоминал Зика. Я сразу увез его к Адаму. У этого обжоры появилась семья. Не знаю, где он нашел самку, но нашел. А эти змейки были такие милые, что я впадал в уныние. Волосы вновь преобразились в рой змеиных голов, стремящихся к моим ладоням за лаской, но на этот раз их не было. И, видимо, Яриш понял это. Он странно дернулся, зашипел и подался назад, насаживаясь на мой член. В другой раз я был бы на седьмом небе от счастья, а сейчас — только недоумение и омерзение к себе. Ухватив его за бедра и фиксируя, я продолжал поступательные движения. Постарались побыстрее закончить. Я обхватил его член теплой ладонью, и Правитель, содрогнувшись, кончил. Пока змей отходил, я остудил свой пыл, сняв возбуждение. Очистив наши тела от спермы, я оделся и вышел, оставив свою пару за закрытой дверью.       Так продолжалось до одного момента. Придя ко мне, когда я заполнял дневник, он нерешительно остановился, поправляя шелковый халат. В таком виде он предстал передо мной впервые, скорее всего пришел от своей супруги. Я встал, закрыв блокнот, и заметил, что Яриш увидел свой нарисованный портрет. Он, дернув плечом, уставился на кровать. Сняв рубашку и оставшись в одних штанах, я спросил:       — Сегодня есть какой-то лимит времени? За сколько уложиться нужно?       Правитель будто опешил от моего вопроса. Обычно он устанавливал время, а тут молчание, вот я и спросил. Он стоит и молчит, взлохматив волосы.       — Как всегда? Десять минут?       — Нет, — хрипло произнес змей. — Время сегодня не ограничено, так что… можешь не торопиться, — последние слова он сказал тише, но я разобрал их.       Я кивнул. Пригласив его на кровать, начал расстегивать ремень. Скрип старой кровати заставил меня улыбнуться. Она была тут с самого начала, жалко менять.       Скинув лишнее, я увидел знакомую картину. Правитель лежал на животе, как обычно, подготовленный. Он не любил тратить время на прелюдии. Пристроившись сзади, я провел пальцем по ложбинке, заставив змея напрячься и с удивлением не почувствовал привычной влажности. Что за…       — У меня сегодня не было времени для подготовки… так что в этот раз ты все делаешь сам.       Вот это да, праздник? Или день исполнения желаний? Я об этом мечтал тридцать лет. Только почему-то не радостно. Конечно, подготовлю его, не изверг же на сухую.       Достав баночку с ароматными маслами, макнул два пальца. Приподняв Яриша, провел по напряженным бедрам, касаясь чешуек. Первый палец вошел легко, стенки мягко сжимали, требуя большего. Затем второй и третий вошли с натяжкой. Разрабатывая проход, Правитель, тихий до этого, застонал… А где приглушенные ахи-охи? За дверью кто-то пискнул, и послышался топот ног. Видимо, следят, чтобы я лишнего не сделал. Защитники.       После того как я достаточно натренировал своего змея, я нежно коснулся его спины, посылая тонкий всплеск своей магии. Входя медленно и осторожно, как будто он был драгоценным бабушкиным фарфором, который ни в коем случае нельзя разбить или уронить.       Сначала я двигался неспешно, лениво покачивая бедрами и массируя пальцами чувствительные складочки между ног. Затем, ускоряя темп, входил все глубже и глубже, вынуждая своего партнера стонать и извиваться от удовольствия. Прошептав что-то в подушку, Яриш подался назад. Он сам насаживался на мой член и покачивался в такт моим движениям. Происходящее явно доставляло ему удовольствие — он не скрывал ни сбившегося дыхания, ни сладких, сдавленных стонов.       Маленькие змейки возникли неожиданно и очень приятно. Давно их не видел. Запустив ладонь в вихри гремучих змей, я почувствовал, как тугие мышцы обхватили мой член, и, застонав от острых ощущений, уткнулся лбом в изгиб шеи правителя. Мы кончили почти одновременно. Казалось, я распался на мириады звезд. Отдышавшись, я осторожно вышел, провел необходимые процедуры и начал одеваться. Погруженный в свои мысли, я не сразу понял, что Яриш что-то спросил.       — А? — удивленно обернулся на еще голого правителя, который прикрылся только простыней. Сглотнув, поднял голову. — Вы что-то сказали?       — Да, — странно посмотрев на меня, змей накинул на плечи халат. — Ты… Ты случаем не заболел? — нервно спросил, поджав губы. Недоуменно посмотрев, я покачал головой.       — Да ладно тебе, нормально себя чувствую, — буркнул я, отмахиваясь рукой. — Ну да, кости ноют на эту погоду, как у старой собаки, но я уже привык, чего там.       Яриш нахмурился: — Ноют кости? Это как?       Я пожал плечами и, накинув на себя махровый черный халат, опустился в кресло. Оно жалобно скрипнуло под моим весом.       — Ну, стареем ведь, если ты помнишь. А мне уже шестьдесят стукнуло, между прочим. И то повезло, что с сердцем пока порядок, — проворчал я, наливая воду из графина. Достал из ящика стола коробку с таблетками, выудил две штуки, закинул в рот и запил.       — Ах, вот оно что, — Яриш ошарашенно выслушал меня. Мне даже показалось, что он слегка побледнел. Нервно сжав простыню до побелевших костяшек, он осторожно спросил: — А сколько живут люди?       — Э-э, ну, это как за здоровьем следить, конечно. Но если брать среднее, то в моем мире лет сто, а у вас, наверное, сто пятьдесят, — ответил я, глядя в окно. Смерти я не боюсь, чего уж там, умирал уже. Просто жаль уходить, прожив такую жизнь…       — Получается, ты прожил большую часть своей жизни? — с какой-то неприкрытой тревогой в голосе произнёс змей.       — Получается, что так, — вздохнул я. — Как же быстро летит время… А ведь, казалось, только вчера встретил Мару. Боже, как давно это было, лет двадцать, наверное?       Яриш вдруг хрипло произнес, пригладив свои иссиня-черные волосы: — Тогда… почему ты не завел семью с… самкой своего вида? У тебя же не будет наследника, кому ты оставишь свое дело…       — Почему не обзавелся семьей? Любящей женой и парочкой сорванцов-ребятишек? Даже не знаю, может, из-за тебя? — выпалил я, сам того не ожидая.       — Что?! — взревел Яриш, вскакивая на ноги. Его глаза метали молнии. Весь его властный вид моментально улетучился. — Что ты имеешь в виду, смертный?       — Хах, — нервно усмехнувшись, я отвел взгляд в сторону окна. За окном шумел сад, играя листвой. — А я-то думал, что заметить интерес жалкого смертного было не так уж и сложно… Вся прислуга давно прознала, что я к тебе неровно дышу, — пробормотал я тихо, будто себе под нос. Змей замер, будто перестал дышать. Его грудная клетка была неподвижна. — И если ты до сих пор не понял, то скажу открыто. Какой уж толк скрывать. Я люблю тебя, Яриш. Полюбил чуть ли не с первой встречи. Сначала, конечно, ты меня жутко раздражал, а потом… появилась симпатия, а потом какое-то космическое притяжение. Сначала я пытался найти с тобой общий язык, но каждый раз натыкался на глухую стену. Тебя можно было понять, да и сейчас я тебя понимаю. Ты не просил, чтобы пара приходила в твою жизнь, да еще и мужчина. В моем мире с этим проще: если тебе нравится человек, ты не смотришь на гендер, а в этом мире все сложнее. Пытаться я перестал после твоей свадьбы. Решил, что незачем что-то менять, доживу свой век и все. Сначала было больно, а потом… понял, что с самого начала ничего бы не получилось… Твоя супруга любит тебя и подарит наследника, которого ты так хочешь. Я правда желаю тебе счастья. Знаешь, вот я высказался, и мне как-то полегчало…       Подняв взгляд на правителя, я обомлел. Яриш, залившись краской, стоял в метре от меня и то и дело норовил что-то сказать. Это был первый раз, когда я смог его смутить. Но ответа я от него не услышал: в комнату постучался какой-то паренек, и Яриш, словно ошпаренный, вылетел из комнаты. Что было вполне ожидаемо. Вздохнув, я притянул к себе свою любимую книгу, потертую временем, с пожелтевшими страницами.       

      POV Яриш

      Когда оракул предрек, что этот человек станет для меня всем, я насмешливо отмахнулся, не придав его словам значения. Как тот, кого я жажду убить, может стать дороже собственной жизни? Наша встреча была для меня полной неожиданностью, но он знал, куда и к кому попадет.       Этот смертный, увидев меня впервые, не закричал и не бросился бежать, как другие его соплеменники. Слабые, алчные, ничтожные людишки. Но этот мужчина смотрел на меня, как на нечто мистическое и нереальное, завороженно глядя на моих змей, которые неустанно тянулись к нему.       Сдерживать трансформацию было непросто. Наша первая близость была… неловкой? Человек боялся мне навредить, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. Он осторожно отодвинул мою вуаль и коснулся губ. Поначалу я был сбит с толку и уступил, но затем начал бороться, хотя мое тело, словно найденный недостающий кусок пазла, стремилось к его рукам и умелым губам. Я переживал целую палитру непонятных ощущений, как будто рассыпался на множество осколков.       Человек, забывшись в том, что такое стыд, делал то, на что женщины моего мира не отважились бы ни за какие сокровища, отдавая себя полностью. В ту ночь я впервые разделил ложе с моей парой. Проснувшись с первыми лучами солнца, я не нашел его — лишь самодельная вещица, его браслет, осталась. В первый момент я хотел сжечь его дотла, но почему-то передумал и бережно положил в шкатулку к своим самым важным безделушкам.       Когда ясность мыслей вернулась, я с ужасом понял, что мне понравилось его прикосновение, его взгляд. Эмоции обволакивали, но я гнал их прочь, утешаясь с наложницами. Правильно было забыться.       Смертный приходил, как всегда, в назначенное время. Я обычно прогонял его, когда он заканчивал, но иногда оставался настолько изнеможенным, что не мог прогнать его прочь. Видя мое состояние, он ложился рядом и начинал перебирать мои волосы, которые, чувствуя знакомую руку, превращались в змей. В первый раз он застыл в изумлении от шипящей змеи, одна из них выделилась и цапнула его за руку. И даже тогда он удивил меня, не отдернув руку, а улыбнувшись и погладив обидчицу. Змейка, удивленная внезапными ласками, лизнула укус и начала ластиться, как кошка.       Во всех прочих случаях человек поваливал меня на кровать, любил, как в последний раз. Несмотря на мои сопротивления и проклятия, отпускать меня никто не собирался. Этот человек был хуже драконов, те тоже были безумцами. Как я ни пытался отмыть запах человека, он стал частью меня.       Годы проходили, я видел, как мужчина стареет. Его волосы седели, движения становились медленнее, он все чаще витал в облаках с записной книжкой, часами что-то писав и иногда разговаривая сам с собой. Улыбался горько, проводя рукой по лицу. Сайман достиг высот в совете всего за десять лет, но ушел, чтобы обучать военному искусству в Академии. Его там любили и не хотели отпускать, когда он уже едва мог показывать упражнения. Ему предлагали преподавать только теорию, но он отказался.       Был миг, когда страну поразил кризис, и приходилось разбирать множество запросов и от народа, и от соседей. Было сложно, но порой казалось, что кто-то незримо помогает мне. Долго не мог понять, кто это, пока однажды ночью не зашел в кабинет. Там был Сайман, устало перебирая кипу бумаг и ставя печати. В ярости я накричал на него, наговорил лишнего, о чем до сих пор жалею.       Прошли годы, жизнь текла своим чередом. На балу я встретил дочь восточного короля, прекрасную, словно сама богиня. Узнав, что она моя наложница, был удивлен — раньше я ее не видел. Вскоре я потерял голову от любви к ней, каждый миг с ней был как глоток свежего воздуха. Недолго думая, я сделал ей предложение, она стала моей женой, а вскоре, надеюсь, и матерью моих детей.       Но через год совместной жизни я начал замечать угасание чувств, будто все было ведьмачьим колдовством. Ее прикосновения стали раздражать, в сексе чего-то не хватало. Я понял, чего именно, после случайного возлежания с человеком. Поймал себя на том, что жду забытых ласк и нежных шепотов, но на этот раз их не было. Прошло чуть больше пяти минут, он заставил меня кончить, но я не получил удовлетворения. И заметил, что смертный не кончил, а нежность в его глазах растворилась. Была ли она когда-нибудь? Уйдя, человек даже не взглянул на меня. Я сидел, ощущая горький ком в горле. Что-то было не так.       Случаи такие были не единожды. Человек словно утратил ко мне интерес. Следя за ним, я заметил, что он стал бледным и осунувшимся. В один из дней к нам пришел его новый знакомый, ангел. Ангел приобнял его за плечи и весело что-то рассказывал. Сайман снисходительно улыбался, качал головой, иногда смеялся. Они сидели в саду, ангел просил советы, стеснительно ковыряясь ногтем в брусе. Сайман рассказывал о своей жизни до этого мира, о смене власти. Такие встречи были редки, но вызывали у меня ревность. Встряхнув головой, я фыркнул. Что за глупости! Еще и внешность ангела оказалась на удивление привлекательной.       «Но тебе же нравилось. Ты сам хотел, чтобы тобой обладал этот человек. Твое тело жаждало его рук, его губ».       «Ничего подобного! Как можно желать, чтобы мною обладал смертный?!»       Гнев застил глаза. Когда пришло осознание, что человек все время был рядом, ничего не прося, охватила апатия. Взглянув на время, я отправился в свою спальню, чтобы переодеться, и направился к человеку. Войдя, ощутил неуверенность. Я поправил халат и подошел ближе. Человек сидел за столом, что-то писал в блокноте. Увидев меня, он стремительно закрыл его. Я успел заметить портрет… Мой портрет, нарисованный не так давно. Неужели это сделал Сайман? Неуверенно взглянув на него, я дёрнул плечом. Что я веду себя как девственница?       Вопрос, который задал человек, погрузил меня в ступор. Зачем ему знать время? До этого же его это не волновало. Неужели наскучил? Сглотнув плотный ком в горле, я с раздражением бросил халат, улегся на постель, которая приветливо заскрипела подо мной. Человек изучил меня внимательно и принялся за дело, а я запоздало вспомнил о своей неподготовленности. Черт возьми! Зашипев от неожиданного прикосновения, я дернулся. Пришлось сказать ему делать все самому. Человек завис надо мной, грустно улыбнувшись. Растерявшись, я отвернулся. Нечего смотреть на этого смертного.       Он действовал бережно, боли почти не ощущалось, только чуть-чуть. Было ново чувствовать что-то внутри себя, кроме его члена; пальцы приятно ласкали стенки, вызывая дрожь во всем теле. Закусив край подушки, я вскрикнул от неожиданного разряда. Сайман удовлетворенно гукнул, вытащив пальцы с влажным звуком, заставив меня покраснеть. Масло приятно пахло, как и сам человек.       Затаившись в полумраке, я задержал дыхание. Сердце колотилось как бешеное, когда он, Сайман, прикоснулся головкой к самому входу. Невольно разведя ноги чуть шире, я скользнул бедрами по прохладной простыне, ощущая легкое покалывание возбуждения. Он вошел медленно, дразняще медленно, и тут же отстранился, заставляя меня податься назад в нетерпении.       Сайман заметил мою реакцию. Его губы тронула едва заметная усмешка, и он уверенно зафиксировал мои бедра ладонями, не давая сбежать. Я даже пикнуть не успел, как он резко вошел, заполняя меня до предела. Сначала двигался медленно, вытягивая удовольствие, а потом резко, грубо, тянув меня за собой в пропасть наслаждения. Колени предательски подгибались, метка на запястье горела огнем. Не сдержав постыдного стона, я уткнулся лицом в подушку.       Вдруг Сайман запустил мягкие пальцы в мои волосы, которые тут же ожили, превратившись в шелковистых змеек. Они обвивались вокруг его рук, ласково покусывая кожу. С его губ сорвался тихий стон, словно музыка, волнующая и прекрасная. Темп нарастал, и я, кончив от этой бешеной карусели ощущений, на дрожащих руках подался назад, пытаясь отдышаться.       Не заставив себя долго ждать, Сайман уткнулся лицом в изгиб моего плеча и глубоко кончил внутрь. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, с радостью ощущая, как по ногам стекает теплая, липкая жидкость. Раньше он никогда не кончал внутрь… Хотя мог. Почему именно сейчас? По телу разливалась приятная истома, каждая клеточка приятно ныла. Змейки, почувствовав, что Сайман собирается отстраниться, зашипели недовольно, пытаясь удержать его, но он лишь откинулся на подушки, накинул шелковый халат и, как ни в чем не бывало, уселся в кресло напротив.       И где привычные вопросы вроде «Как прошел день?», «Ничего не беспокоит?», или хотя бы «Тебе понравилось?», «Я не был слишком груб?» Черт! Бросая в его сторону косые взгляды с явным намеком на обиду, я с раздражением понял, что он просто меня игнорирует.       — Как твое самочувствие? В последнее время ты… ты очень странно себя ведешь, и… — я замолчал, удивленно разглядывая его. Он словно витал в облаках, абсолютно не обращая на меня внимания. Но что-то вдруг щелкнуло в его голове, и Сайман соизволил обратить на меня свой томный взгляд.       — Все в порядке, — ответил он рассеянно, словно отвечая на вопрос, который ему задали давным-давно.       Все в порядке? Тогда откуда все эти перемены? Может, он просто устал? Нахмурившись, я нервно забарабанил пальцами по колену. Вдруг меня осенило. Ему ведь уже шестьдесят… Стало страшно его потерять. Я уже привык к нему, да и заходить к нему для подпитки уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Мое тело ждало этих моментов, жаждало его прикосновений.       Стоп. Если ему уже шестьдесят, то как же наследники? Почему этот смертный не позаботился о преемнике… Собравшись с духом, я задал этот вопрос. Его ответ ошарашил меня, заставив нервно отвести взгляд. С каждой новой деталью, что он выдавал, сердце ухало куда-то в район горла.       — Я люблю тебя, — эти слова прозвучали как приговор. И то, как он это сказал — тихо, с какой-то обреченной нежностью, — обожгло меня до самых костей, заставило нелепо открывать и закрывать рот, словно рыбу, выброшенную на берег. Ответить мне мешали… Да что мешает-то?! Ничего! Так почему я не могу сказать, что тоже что-то чувствую… Только вот что?..       

*✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ:

      — Сай, а ну быстро зачитал свою писанину, а то здешние песенки вводят в уныние, — раздался в заднем крыле громкий возглас Адама. На небольшом песчаном пляже собралась компания, расположившись в кругу у потрескивающего костра. Многие лица были мне незнакомы: Сайман, конечно же, ангел Адам… Еще какой-то человек, эльф, оборотень, который держал за руку вампира, а тот, в свою очередь, прижимал к себе маленького эльфа. Что за разношерстная компания…       — Адам, да ты меня уже уморил, — простонал Сайман, закатывая глаза. Адам в ответ лучисто улыбнулся и отпил из кружки с горячим напитком. — Ну ладно, так уж и быть. Только на гитаре играть я не умею.       — О, не волнуйся, наш горячо любимый Таюшка сыграет, а ты читай свой стих, который ты пишешь уже какой месяц. — Адам подмигнул вампиру.       Сайман нерешительно покрутил в руках потертый блокнот, сгибая и разгибая его, словно пытаясь найти в нем спасение. Наконец, тяжело вздохнув, он уставился на исписанные строки.       — Кхм, ну, слушайте, — голос Саймана стал ниже, в нем появилась едва заметная хрипотца. Выглядел он измученным: небритый подбородок отливал синевой, под глазами залегли темные, лиловые тени.       «Мы с Вами похожи, быть может, не очень…»       Сайман судорожно вдохнул, на секунду прикрыл глаза и продолжил:       «Мы темы меняем бесед между строчек… Любовь, как и ненависть — она постоянна…» Закончив, Сайман оторвал взгляд от блокнота и нерешительно отложил его в сторону. Он заметно нервничал, и шея покрылась легким румянцем.       Вампир, приготовившийся играть на гитаре, сидел с открытым ртом, а его рука так и не коснулась струн, словно застыла в воздухе. Оборотень и ангел переглянулись, и с нечитаемым выражением лица посмотрели на Саймана.       — Ну, как вам? Его, конечно, нужно доработать, но я только учусь, — пробормотал он, стараясь не смотреть никому в глаза.       — Да ты еще спрашиваешь! Это ты сам написал? — Адам выжидающе посмотрел на него. Утвердительный кивок. — Да аху… То есть, ебушки-воробушки, вот это номер! У меня из знакомых только матушка могла писать всякое легкое чтиво… Трудно, наверное?       — Ну, под градусом и не такое можно написать, — легко ответил Сайман, кутаясь в теплый плед. — Кстати… Где мой Зик? Я этого змеюку уже давно не видел. Он меня раньше одинокими ночами грел и приятно шипел…       Застыв в тени, я сощурившись, недовольно посмотрел на мечтающего Саймана. Это что еще за Зик?! У этого смертного появился любовник? Тогда к чему было то признание? Хотя, это же люди… Верить их словам себе дороже. Зло зашипев, я быстро развернулся в противоположную сторону, и начал с какой-то непонятной горечью вспоминать радостное лицо Саймана, когда он говорил о своем… любовнике.       

POV Сайман

      — Ути, мой хороший, какой ты стал большой и активный! — с придыханием я чесал разнеженную змею, с любовью тиская пригревшегося Зика. А он был не один: мне принесли целое гнездо с маленькими змейками и еще одной красной змеей, которая была чуть поменьше моего Зика. Он был белый с черными пятнышками.       Сегодня я решил забрать Зика с его семьей к себе, так как в последнее время стал слишком сентиментальным и скучал по старому другу. Тот, почувствовав знакомый запах и голос, перебрался ко мне на колени, подальше от ревнивого взгляда жены. Красная змеюка злобно смотрела на меня, гремела своим хвостом, но не нападала.       Насладиться спокойной атмосферой мне, как всегда, не дали. Один из солдат с ужасом в глазах вломился в комнату и стал судорожно что-то говорить. Глупо моргнув, я понял лишь то, что жена моей пары оказалась на сносях… Только вот ребенок не от Яриша, на родовом древе не появился росточек новой жизни. Это значит, что была измена. Услышав это, я облегченно вздохнул и едва заметно улыбнулся.       Стража, напуганная гневом Яриша, разбежалась кто куда, лишь бы не попасть под горячую руку повелителя. Тот, узнав о предательстве, чуть было не убил девушку, но она успела сбежать. Выяснилось, что она добежала до самых ворот, где ее уже ждал отец. Так брак был расторгнут за считанные секунды. Яриш, как оказалось, громил кабинет и выплескивал магию на своих подчинённых.       Поднявшись, я направился к своему истинному. Взрывы и рыки я услышал, как только вышел из своей комнаты. Зик, обвившись вокруг моей шеи, возмущенно зашипел на громкие возгласы и недовольно зарылся в мои волосы.       Постучать в дверь мне не дал сам предмет двери, обугленный и лежащий на полу, из-под которого торчала вуаль. Вот это поворот! Выглянув из-за угла, я увидел знакомую спину. Правитель тяжело дышал, держа в руках мой потерянный браслет. Так вот где он был! А я-то думал, где же я его обронил, а оказалось вон оно что… Нерешительно ступив внутрь, я подал голос:       — Правитель? — подойдя еще ближе, я протянул руку, но так и не коснулся закаменевшего плеча. — Попытайтесь успокоиться, дышите, — мой голос подействовал на него как канистра спирта, вылитая на огонь. Тот дернулся и зарычал, от чего у меня волосы встали дыбом.       — Убирайся прочь! — рокочуще завибрировал он, распуская крылья. — Я не звал тебя сегодня. Так что убирайся к тому, кто тебя греет одинокими ночами! — зло выплюнул он, сжав руки в кулаки, из которых сочилась алая кровь.       Я недоуменно посмотрел на Яриша, моргнул. А кто, кроме него, может меня греть? Потоптавшись на месте, я все же прикоснулся к необъяснимо злому на меня Яришу. Тот дернулся, но так и не повернулся.       — Ты про что? Посмотри на меня, что случилось? — настойчиво начав разворачивать к себе сопротивляющегося змея, я недовольно шлепнул его по ягодице. Оглушающая тишина стала для меня полной неожиданностью. А где рыки и желание расправиться с наглым человеком? Где это все? Но Яриш лишь застыл и жалобно застонал. Испугавшись, что я мог случайно причинить ему боль, я занервничал. — Что? Я сделал тебе больно? Господи, да не молчи ты!       — Прошу тебя, уйди наконец отсюда! — жалобно попросил он, отходя подальше от меня. Такой странный… Это разрыв с женой так сказался на нем? — Ты уже сделал все, что мог!       Змей на это только зашипел и как-то странно сложил руки на животе. Руки чуть подрагивали, а цвет кожи был бледный, словно неживой.       — Человек… — с рычанием начал Яриш, но я молниеносно повернул его лицом к себе. Он мгновенно подавил рык и застыл, с ужасом разглядывая меня. Я, наконец, смог увидеть его лицо: заостренное, с ямочками на щеках, чуть приоткрытыми розоватыми губами, слегка приплюснутым носом и глазами с вытянутыми зрачками, обрамленными густыми ресницами. Его красота была устрашающе неземной. Будто завороженный, я коснулся его лица, провел пальцем по дрожащей губе. Змей, забыв, как дышать, задыхаясь, обвил меня стальной хваткой. Я ощутил, как воздух покидает мои легкие.       — Нет. Нет. Нет. Только не это. Пожалуйста, — шепотом попросил он, закрыв глаза. — Прости. Прости, — его мимолетные поцелуи на мое лицо были пропитаны страхом и горечью. Загадочно посмотрев на дрожащую пару, я запустил руку в его непослушные локоны. Яриш застыл в нелепой позе, судорожно вздохнув. Мы стояли так минут пять, но змей не открывал глаз.       — Яриш, — глухо позвал я его. — Посмотри на меня, со мной все в порядке. Я не превратился в камень… Ну же, — зашептал я, поднимая его лицо. Он поджал губы и отвернулся, погружаясь в тяжелую тишину.       — Уходи, на этот раз тебе повезло и…       — Яриш! — впервые в жизни я закричал на змея. — Это мой дар, он защищает меня от любого проклятья. Так что посмотри на меня, твою мать!       Он нерешительно и с недоверием повернул ко мне свой взгляд, напуганно скользя по моему лицу и телу, и, не найдя изменений, облегченно выдохнул.       — А я всё гадал, какие у тебя глаза, — пробормотал я, не в силах отвести взгляд. — Никогда бы не подумал, что они… фиолетовые. Змеиный зрачок — это я, конечно, ожидал, но вот этот оттенок… — Не удержавшись, я осторожно взял его лицо в ладони, большим пальцем поглаживая щеку. Кожа у него оказалась неожиданно гладкой и теплой. Я внимательно рассматривал каждую мелочь: вот крошечная родинка у виска, а вот еще одна — в самом уголке глаза. Прелесть какая, — пронеслось у меня в голове.       — Что ты делаешь? — прозвучал хриплый голос, опаленный дыханием. Яриш облизнул пересохшие губы, взгляд его был немного расфокусированным, словно он только что проснулся.       — Любуюсь, — ответил я, и, повинуясь внезапному порыву, оставил легкий, невесомый поцелуй в уголке его губ. Казалось, у правителя вышибло весь воздух из легких. Он судорожно вздохнул, попытался прижаться ко мне, но тут же резко отпрянул, отскочив на пару метров.       Зашипев, Яриш мгновенно преобразился, явив свою вторую, более звериную личину: змеи зашевелились у него на голове, из спины вырвались кожистые крылья, а пальцы превратились в острые когти. Он окинул сонно моргающего Зика яростным взглядом. Тот лениво обвился вокруг моей шеи, словно пушистый шарф, и зевнул.       — Это что?! — прорычал правитель, вытягиваясь, словно готовящийся к прыжку хищник, и протягивая когтистую лапу в мою сторону.       — Это Зик, мой питомец… и друг, — пояснил я, стараясь говорить как можно спокойнее и осторожно прижимая нагму к себе. Яриш недовольно сощурился и медленно, крадучись, начал подступать ко мне. — Ты чего?       — Откуда у тебя это? Оно смертельно ядовито! Это же нагма! Их яд опасен даже для драконов! Отдай его сюда, его нужно убить…       — Чего?! — возмутился я. — Вообще-то, Зик со мной с самого вылупления. И он совершенно не ядовитый, я водил его к ветеринару!       — Он опасен и… а это еще что такое?! — Яриш, словно коршун, бросился ко мне, рывком заставив меня обернуться, выхватил из ножен меч и направил его острие на красную змею, которая лениво обвилась вокруг его ноги и теперь медленно взбиралась по моей штанине вверх.       — А это самка. Она мать детей Зика. Они у меня в комнате, но как она выбралась? Я же закрывал дверь…       — Детёныши?! Ты совсем выжил из ума, человек! Ты! — Он в растерянности переводил взгляд с одной змеи на другую, затем снова на меня. — А вторая — это что, змея твоего любовника? — Ревниво прищурившись, Яриш скрестил руки на груди.       — Любовника? — переспросил я, чувствуя, как брови ползут вверх.       — Да, любовника! Того, кто греет тебя холодными ночами! — злобно выплюнул змей и отвернулся.       — Ну, обычно холодными ночами греешь меня ты, если уж на то пошло, — пожал я плечами. — А любовник у меня один… прости, конечно… и это тоже ты, — недоуменно произнес я, хмурясь.       Правитель подозрительно уставился на меня, затем, краснея, закусил губу и заложил руки за спину. Трогательно, — подумал я, с трудом сдерживая улыбку.       — А про кого ты говорил с тем ангелом? — глухо спросил он, всем своим видом показывая, что до конца не верит моим словам.       — Ну… — Я попытался вспомнить наш разговор. — Наверное, о Зике. Он ведь всегда спит рядом…       — Ты еще и спишь с этими тварями?! Как можно доверить такому легкомысленному существу будущих детей?! — Он начал ходить кругами по комнате, нервно прикладывая руку к животу и бормоча что-то себе под нос. — Нет, нагмы в нашей спальне не будет. А уж к детям тем более…       — Что? — Я ничего не понимал. — Стоп, а какие дети? Ты… — Я сглотнул. — Одна из твоих наложниц скоро подарит тебе ребенка? — тихо спросил я, глядя на недовольного правителя.       — Наши дети. Твои и мои, — пояснил он, словно объясняя что-то маленькому ребенку, и тут же замер, осознав, что только что сказал. — Или ты считаешь, что это не твои дети?! — злобно зашипел он, прижимая меня к стене. Его лицо исказилось от ярости.       — Да как ты смеешь так думать! — Его лицо исказилось злобной гримасой, затем он злобно выдохнул несколько слов на неизвестном языке и повелительно махнул рукой. — Раз ты…       — Стой! Так это ты беременный? — перебил я его, поймав его затравленный взгляд, и невольно улыбнулся. — Но я никак не могу понять… Как? Ты же мужчина… В этом мире даже мужчины могут вынашивать детей?       Яриш заметно расслабился, но все еще смотрел на меня сердито.       — Не все могут выносить, только те, у кого достаточно энергии и силы. Для меня это тоже было новостью. Я никогда не думал, что смогу создать магический кокон. И уж тем более от человека.       — Ты… — с трудом сглотнув тугой комок, я все-таки задал мучивший меня вопрос. — Ты оставишь его? — Я кивнул на его все еще плоский живот. В голове не укладывалось: ребенок.       — Думаю, да, — нерешительно произнес Яриш, с тревогой глядя на меня. — Но ему нужна подпитка от второго родителя, иначе он умрет, — поджав губы, Яриш едва слышно спросил: — Ты согласишься делиться энергией со мной и ребенком? Я понимаю, я причинил тебе много боли, но я прошу тебя… — Его дрожащий голос пронзил меня насквозь. — Молю, я сделаю все, что ты попросишь, только помоги. Наша раса может иметь только одного ребенка за всю жизнь.       — Яриш, — словно не веря своим глазам, я прикоснулся к когда-то величественному змею. — Конечно, я помогу и буду любить нашего ребенка. Я и думать не смел о таком. О чем еще можно мечтать, как не о ребенке от любимого? — Я с любовью посмотрел на ошеломленного Яриша и притянул его к себе. Он тут же размяк, вцепился в мою одежду и застонал. Мое плечо стало ощутимо мокрым.       — Чёртовы гормоны. Чтоб их инкубы драли, — прорычал мне в плечо Яриш, возвращаясь в свою прежнюю форму.       — Ну, раз уж ты от меня ждешь детей, то нам нужно заключить брак. И… — Я строго посмотрел на притихшего змея. — Никакого гарема и посторонних девиц в нашей постели. Узнаю, что налево ходишь — убью, — Правитель, услышав это, возмущенно подобрался и хотел было что-то сказать, но со стоном закрыл рот.       Тяжелый шлепок по попе и ощутимый укус в плечо были предостережением.       — Любовницу я убью, а тебя отшлёпаю и буду держать в постели месяц без права кончить, чтоб неповадно было, — Испуганно посмотрев на меня, Правитель примирительно потерся всем телом о меня и начал обцеловывать незакрытые участки кожи.       Я, удивленный такой быстрой капитуляцией, прикинул, как долго продлится такое поведение. И даже дураку было понятно, что Яриш стал таким из-за беременности, и долго это не продлится.       Но я постараюсь извлечь из этого как можно больше…