Твой облик ясен и столь же печален

Полумрак родной спальни давил, словно могильная плита. Тишина — густая, вязкая — нарушалась лишь шелестом простыней, скрипом кровати да хриплым дыханием мужчины, которого я успел полюбить всем сердцем за эти несколько недель. Сколько ни пытался достучаться до него, вызвать хоть малейший отклик — всё тщетно. Я был ему не нужен. Точно заноза, которую не вытащить. Знал бы он, как сильно меня ранит его холодность… Будь его воля — давно бы вышвырнул за порог, если б не одна причина: только я мог помочь ему удержаться на хрупкой грани между жизнью и смертью. Иногда мне кажется: проще было бы умереть тогда, в том злополучном доме. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения. С чего начать? Да, пожалуй, с самого начала. Всего несколько месяцев назад я был обычным копом — рядовым полицейским Саймоном Лестером. Вызвали на рутинное дежурство: сообщение о взломе частного дома. Девушка на том конце провода истерически кричала, голос дрожал от ужаса:       — Он… Он здесь! Уже в доме! Помогите… Он близко… Обрывки фраз тонули в помехах. За пять лет службы я наслышался всякого, но такой животный, первобытный страх слышал впервые. Пробрало до костей. Дорога выдалась мучительно долгой. По инструкции полагалось вызвать специалистов, но в последнее время все были заняты — те самые дурацкие митинги, расследование взрывов в торговых центрах. Проклятая шайка, терроризирующая Торонто, будто сквозь землю провалилась. Никаких зацепок. Прибыли на место через десять минут. Слишком поздно. Вместо двери зиял рваный проём, повсюду — следы огромных когтей. С виду — работа дикого зверя, но что-то не вязалось. Слишком неестественно. Напарник попытался связаться с участком — ни рация, ни мобильный не ловили. Чертовщина какая-то! Предчувствие беды с каждой секундой крепло. В дом вошли тихо, крадучись. Оружие на взводе. Скрип половицы заставил замереть, затаить дыхание. Пугающая тишина давила на перепонки. И тут впереди мелькнула тень — чёрная, как сама ночь. Я отступил, вскинул руку: «Не стрелять!» — но напарник, будто оглох, открыл огонь. Тёмный силуэт с невероятной скоростью бросился на нас. Прежде чем я успел моргнуть, существо распороло ему живот. Оно было абсолютно чёрным, с горящими красными глазами. Задние лапы — как у измождённой собаки, передние — острые спицы. Ужас сковал меня, парализовал. Последнее, что помню, — огромная пасть, ощетинившаяся зубами, рядом с моей головой. Всё. Конец. Но я не умер. Очнулся в комнате, залитой мягким светом. Надо мной склонилось встревоженное лицо девушки в белом плаще с капюшоном, скрывавшим волосы. Я никогда не был особо религиозен, но что-то в её взгляде, в её ауре заставило пересмотреть убеждения. Девушка оказалась Богиней. Вернее, стажёркой. Её звали Мара. Она объяснила: её работа — переправлять заблудшие тёмные души в иной мир. А та душа, что убила меня, сбежала. Умудрилась сбежать! Оказывается, к серьёзным делам Мару пока не допускают. Я же, Саймон Лестер, должен был переродиться после смерти, но по ошибке оказался втянут в портал вместе с тёмной душой. Вернуться назад уже не мог. Богиня долго ломала голову, как разрулить ситуацию. Целую неделю я маялся в подвешенном состоянии, пока она не появилась с ошеломляющей новостью: во мне пробудилась магия, но природу её мы пока не определили. На руке проявился узор — парная метка, означающая, что этот мир принял меня как своего. Мара была в шоке. Пока она бегала по инстанциям, пытаясь найти мою парную половинку, я коротал время за чтением о новом мире. Времени было предостаточно: здесь не существовало ни сна, ни голода, ни усталости. На мой вопрос «Почему так?» Мара отмахнулась:       — Богам плевать на людское время. Новость о том, что моя пара окажется мужчиной, не стала откровением — хотя раньше за собой таких склонностей я не замечал. На Земле жил работой, единственным близким существом был мой змей Зик. Как он там без меня? Тоска по чешуйчатому другу сжала сердце. Я надеялся, что кто-нибудь позаботится о нём. Богиня заметила моё уныние и заподозрила, наверное, конец света. Узнав, в чём дело, фыркнула и лениво щёлкнула пальцами. И вот, пожалуйста: Зик уже извивается у меня на руках — откормленный, довольный. Оказывается, моя соседка, не дождавшись моего возвращения, открыла дверь запасным ключом и принялась усердно кормить его, превратив в раздутую сардельку. Так началась моя новая жизнь — полная необычных открытий и загадок. Прошёл месяц. Я был уже на грани безумия от скуки, когда Мара с ехидной улыбкой объявила, что нашла мою пару. Оказалось, мне «повезло» с ксенофобом, гомофобом и представителем вымирающей высшей расы. Просто прелестно. Богиня долго размышляла, в каком виде мне предстать перед великим и ужасным Яришем. Нарядив в какие-то немыслимые тряпки, она оценивающе окинула взглядом и тяжело вздохнула. Да, аристократом я явно не выглядел — скорее, напоминал варвара. Тренированное, жилистое тело с рельефными мышцами, грубые, заострённые черты лица, орлиный нос со шрамом, тёмно-кофейные короткие волосы с сединой на висках — всё это создавало впечатление дикого воина. Но глаза придавали особую изюминку. Гетерохромия — редчайшая аномалия в наше время, когда технологии позволяют устранить подобные «недостатки», — но я не собирался терять свою уникальность. Мама всегда говорила: глаза — зеркало души. А моя душа, видимо, была слишком разносторонней. Даже мистической. Богиня долго не могла определиться с нарядом. В итоге остановились на одежде северных народов: накидка из шкуры волка — или какого-то другого зверя — согревала. Хоть в этом мире царило лето, снег мог пойти в любой момент. Ностальгия по родной Финляндии невольно нахлынула. Но времени любоваться пейзажами не было. Мы прыгали из портала в портал, пока не оказались в огромном зале, окружённом охраной и прислугой. Богиня величественно поправила диадему и, взяв меня под локоть, направилась к трону. Шикарный трон — напоминающий тот, что из «Игры престолов», — был украшен мечами, лианами и шкурами зверей. Возле него лежали существа, похожие на волков с иголками, — может, собачка Аида, только огромных размеров. Как и я сам. Взглянув на трон, я увидел настоящего Правителя. Он был поразительно красив: стальная чёрная чешуя покрывала тело, руки, словно выкованные из меди, с набухшими венами. Длинные волосы цвета ночного неба — казалось, они могли превращаться в гремучих змей. Лицо, скрытое прозрачной вуалью, наводило первобытный страх: один взгляд — и обратишься в камень, как от Медузы Горгоны. За спиной раскинулись чёрные крылья, а ладонь украшала метка с чёрной змеёй, тянущейся до локтя. Красавец, одним словом. Жаль, лица не разглядел. Но я всё же надеялся, что мой магический дар проявится именно в этой встрече — мы ведь до сих пор не понимали его предназначения. Правитель постукивал длинным ногтем по подлокотнику, пренебрежительно усмехался. Властный голос разнёсся по залу:       — Мара, с чем пожаловала на этот раз? Я не так уж свободен. Если снова речь пойдёт о смертных — ответ нет. Он бросил на меня взгляд, полный нескрываемого презрения:       — Богиня, ты снова решила приютить дворняжку? Люди не заслуживают жить в этом мире. Они слабы и ничтожны — хуже грязи под ногами. Слушая его, я не мог скрыть негодования. Вырвал локоть из руки Мары, с гневом ответил:       — Кто ты такой, чтобы говорить такое? Думаешь, ты Бог или высшее существо?       — Я вижу лишь слабое, никчёмное насекомое… — высокомерие и презрение звучали в его голосе, и я не сдержался. Внезапно Правитель вскочил с трона — и в мгновение ока оказался рядом. Чёрные крылья угрожающе распахнулись, волосы превратились в клубок шипящих змей.       — Глупые людишки! Слабые, алчные, мерзкие! — Повелитель уже обнажил клыки и когти. Но ярость его внезапно остановила вспыхнувшая метка на моей руке. Воцарилась оглушительная тишина. Нарушало её лишь шумное, прерывистое дыхание Яриша. Застыв в нелепой позе с вытянутой когтистой рукой, змей с ужасом смотрел на свою руку: татуировка змеи на его предплечье извивалась, рвалась в мою сторону. Из оцепенения меня вывел хриплый звук. Я уже подумал, что кто-то умирает, — и, как оказалось, был недалёк от истины. Правитель отдёрнул руку и отскочил от нас.       — Ну… Я нашла тебе пару, Яришка! — радостно объявила Богиня. Но Правитель явно не разделял её восторга.       — Зачем ты привела его сюда?! Дура! Ты понимаешь, что натворила, непризванная?! — взревел змей. Волосы-змеи нервно подрагивали, магия вырывалась наружу яростными всплесками.       — Это твоя пара, и…       — Он не моя пара и никогда ею не будет! Я лучше дракониху в супруги возьму, чем самца-человека!       — Яриш, — устало начала Богиня, — Саймон — твоя пара. Ты без него умрёшь. Аммеллиры — древние сверхъестественные создания, чьё происхождение неизвестно, — не случайно ищут свою пару по всему свету. Вы умираете от истощения сферы! У тебя она уже почти пуста. Одумайся! А я стоял и смотрел на него — на того, кто даже смотреть в мою сторону не желал. И впервые за всё время понял: можно любить всем сердцем того, кто видит в тебе лишь грязь под ногами. И эта любовь — безответная. Но выбора у меня не было. Они долго спорили, и я успел заскучать. Пока они крушили всё, что попадалось под руку, я разглядывал зал. Огромные люстры, похожие на хрустальных пауков, заливали тронный зал тусклым светом. Свечи истекали воском, а королевский трон сверкал позолотой и драгоценными камнями. Мраморные ступени, ведущие к нему, покрывали мелкие трещины. В воздухе витал пьянящий аромат: сорок пять различных благовоний, смешанные запахи напитков, лимона, лайма, кедровых орехов и что-то таинственное, что доминировало над всем. Из дверей выглядывали удивлённые лица служанок, стариков и разного звания чиновников. Пробегали дети с большими фиолетовыми глазами. Вздрогнув от неожиданной стальной хватки на плече, я резко обернулся. Правитель схватил меня за руку и потащил в неизвестном направлении.       — Приведите оракула! — хрипло приказал он. Советник поклонился, обогнул нас и исчез, оставив после себя перепуганную толпу, в числе которой были Богиня и я. Оракул появился словно из ниоткуда. Величественно скользя, он оставлял за собой дорожку из света. Старец был очень стар — длинные волосы украшали золотые кольца, говорящие о возрасте.       — О, великий! Ты звал меня? — поклонившись, обратился он к Правителю. Его глаза скрывала повязка: взгляд в его пустоту мог свести с ума, оставив пустую оболочку без души.       — Оракул, мне нужен твой дар.       — Мой дар — моё проклятие, — ответил старец. — Я помогу тебе, но сначала тишина. И никого, кроме тебя и этого человека. Правитель махнул рукой, и стража беспрекословно удалилась. Богиня кивнула и последовала за ними. Менее чем через минуту зал опустел — остались только трое: я, Правитель и Оракул.       — Прошу, убери метку с моей руки, — начал Яриш, но оракул поднял руку, останавливая его.       — Я знаю всё и вижу всё. Исполнить твою просьбу не могу. Человек неизбежно присутствует в судьбах твоих перепутий. Правитель раздражённо рыкнул, вздохнул и снова обратился к старцу. Зал погружался в полумрак, отбрасывая причудливые тени от колеблющихся факелов. Воздух был наэлектризован предчувствием. Я нервно переминался с ноги на ногу, ожидая решения, которое могло изменить всё.       — Тогда… как нам наполнить эту проклятую сферу? — выпалил я, не в силах больше сдерживать напряжение. — Чтобы всё сработало, нужно разделить ложе, но… но трахать мужчину-человека… Оракул, закутанный в шелка, медленно поднял бровь, окинул меня долгим, изучающим взглядом и погрузился в раздумья. Казалось, время замерло.       — Яриш, — наконец произнёс он тихим, но отчётливым голосом, — тебе и не понадобится никого брать на ложе в привычном понимании. В тот же миг Яриш, до этого расслабленно полулежавший на подушках, замер, словно поражённый молнией. Выражение его обычно надменного лица окаменело. Неприятная аура, похожая на предгрозовой воздух, начала сгущаться вокруг него.       — Ты хочешь сказать… — пробормотал он, его голос звучал непривычно глухо и настороженно.       — Да, Яриш. Человек должен будет каждые три дня… брать тебя, как старший супруг. Иначе… ты умрёшь. В комнате повисла звенящая тишина. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Вот оно что. Выхода нет. Его загнала в угол неминуемая смерть, а я… я не мог отказать в помощи, зная, чем это грозит. Долг? Сострадание? Или что-то ещё, что я ещё не осознал? И вот уже несколько месяцев мы делим постель. Занимаемся сексом, чтобы змей не угас, чтобы магия продолжала течь в его жилах. Каждые три дня я отдаю себя, чтобы он жил. В эти моменты я старался быть ласковым, осторожным — каждый раз как в первый. Изучал его тело, пытаясь угадать, что ему нравится, а что нет. Но, как бы я ни старался, отклика не было. Яриш до сих пор смотрит сквозь меня, словно я пустое место, приходя лишь за необходимой подпиткой. Меня поселили в левом крыле замка, подальше от него. Комната, которая мне досталась, была поистине королевской: огромные окна с видом на сад, шёлковые ковры, картины в золочёных рамах… Но что толку в этой роскоши, если я словно в золотой клетке? Выходить я мог лишь в сад, и то не всегда. В остальное время пропадал в библиотеке, зарываясь в книгах и свитках, пытаясь заполнить пустоту. Так проходили годы. Всё, что мне оставалось, — быть его тенью. И если я старел, то его время, казалось, не касалось. Ах, конечно, ведь он — высшее существо, почти Бог. Как я мог надеяться на что-то большее? «Богиня, какая у тебя задумка? — шептал я в темноте. — Я так и не понял…» Хотя мы и делили ложе, гарем, о котором я узнал в первые дни жизни в этом замке, он посещал регулярно. И это было больно. Больно смотреть и чувствовать, как он дарит им свою ласку, свою нежность, которых я был лишён. Я влюбился почти сразу. Сначала это была лёгкая симпатия, потом она переросла в нечто большее. Этот змей, с его надменностью и загадочностью, стал для меня всем. Я им дышал. Я знал каждую его эрогенную зону. Несмотря на холодность, я всегда чувствовал, когда он на пределе, когда его тело начинало преданно выдавать его. За эти годы я так и не видел его лица — он никогда не снимал вуаль. А я так хотел заглянуть в его глаза. Может быть, когда-нибудь… За эти годы я добился немалого. Хоть Яриш и морщился, когда я оказывался за столом совета, он молчал. Да и не мог ничего сделать. После первого года в золотой клетке я нашёл способ вырваться. Богиня говорила, что в другом мире я встречу того, кто поможет. Так и произошло. Я встретил одного из попаданцев — ангела по имени Адам, который был супругом верховного дракона. Он помог мне пробиться. Я начал с самых низов: сначала разбирал бумаги, затем стал советником, а потом выбрал армию. Став наставником, я обучал молодёжь тому, что знал, написал свою книгу о военном искусстве. Она стала популярной, и её включили в программу обучения кадетов. В юности я рвался в высшие сферы, а потом это стало не нужно. Всё, чего я хотел, — быть рядом с ним. Скрытно помогая Яришу, разгребая многочисленные завалы, я пытался сделать его жизнь легче. Бывали дни, когда он не выходил из своего кабинета. Так продолжалось до тех пор, пока он не застал меня за заполнением важных документов. Ну и криков было…       — Ты! — пророкотал он, надвигаясь на меня. Глаза метали молнии.       — Яриш? — сглотнув, начал я отступать. Внутри всё похолодело от страха.       — Кто позволил тебе, жалкому червю, заходить в мой кабинет и рыться в моих документах?! — он чуть не задел меня огненной сферой. Я, пригнувшись, запоздало поставил щит. Жар опалил лицо.       — Я только хотел помочь! Я ничего плохого не сделал… — оправдывался я, чувствуя, как дрожат коленки.       — Помочь? Человек пытается помочь мне?! Ты смеёшься надо мной? Что ты, смертный, понимаешь в экономике страны, которой больше тысячи веков? Да я тебя сотру с лица этой жалкой планеты! Я тогда еле ноги унёс. Эта раса оказалась очень злопамятной. Позже на кабинет поставили защитные чары, через которые я не мог пройти. Через несколько недель Яриш снова закрылся там, решая важные государственные дела. Видно было, что он не справляется, но помощи не просил. А я лишь мог смотреть. Прошло тридцать лет с тех пор, как я оказался в этом мире. Благодаря косметической магии я выглядел лет на сорок. Однако волосы сильно поседели, появились белые пряди и незаметные морщинки. Время не щадило меня. В шестьдесят лет я вдруг понял, что всё это не имеет смысла. В тот год я узнал, что Яриш собирается связать свою жизнь с одной из наложниц. Ему, как правителю, был нужен наследник. Тогда я впервые напился до беспамятства. Затем была свадьба, торжество и обручение. Хоть это и была недействительная свадьба, не закреплённая меткой, всё равно было похоже на предательство. Но я не мог сказать ни слова против. Ночами он продолжал приходить ко мне. Иногда мне казалось, что змей отвечает на мои ласки. Но, скорее всего, это была лишь игра моего больного воображения. Он приходил ко мне сразу же после неё, своей супруги. Её запах будто стал его частью, а мой он постоянно пытался убрать, говоря, что это мерзко. В какой-то момент мне стало жалко себя, и я перестал пытаться поймать его взгляд, его мимолётные фразы в мою сторону. Я закрылся. Механически исполнял свой «долг» и уходил к Адаму. Мы говорили обо всём на свете. Он рассказывал о своей прошлой и настоящей жизни, своих родных и друзьях, с которыми я познакомился десять лет назад. А я делился своим… «Боже, помоги и скажи, почему я его люблю? Боже, объясни, почему так больно…» Змей не сразу заметил мои перемены. Он всё так же, как на казнь, шёл ко мне, а я делал всё то же самое, что все эти годы, но без поцелуев и его раздражающих ласк. Когда Яриш это осознал, он удивлённо обернул лицо ко мне и в молчаливом вопросе качнул вуалью. На что я только спросил о его самочувствии. Мой дикий змей раздражённо отвернулся, приняв удобную позу и уткнувшись в подушку. Всегда, когда мы были вместе, его волосы превращались в змей. Их было много, и я невольно вспоминал Зика. Я сразу увез его к Адаму. У этого обжоры появилась семья. Не знаю, где он нашёл самку, но нашёл. А эти змейки были такие милые, что я впадал в уныние. Волосы вновь преобразились в рой змеиных голов, стремящихся к моим ладоням за лаской, но на этот раз их не было. И, видимо, Яриш понял это. Он странно дёрнулся, зашипел и подался назад, насаживаясь на мой член. В другой раз я был бы на седьмом небе от счастья, а сейчас — только недоумение и омерзение к себе. Ухватив его за бёдра и фиксируя, я продолжал поступательные движения. Постарался побыстрее закончить. Обхватил его член тёплой ладонью, и Правитель, содрогнувшись, кончил. Пока змей отходил, я остудил свой пыл, сняв возбуждение. Очистив наши тела от спермы, оделся и вышел, оставив свою пару за закрытой дверью. Так продолжалось до одного случая. Придя ко мне, когда я заполнял дневник, он нерешительно остановился, оправляя шелковый халат. В таком виде я видел его впервые — скорее всего, пришёл от супруги. Я встал, закрыл блокнот. Заметил, что он увидел свой нарисованный портрет. Дёрнув плечом, уставился на кровать. Я снял рубашку, остался в одних штанах и спросил:       — Сегодня есть какой-то лимит времени? За сколько нужно уложиться? Правитель будто опешил от моего вопроса. Обычно он сам устанавливал время, а тут молчание — вот я и уточнил. Он стоит, молчит, взлохматил волосы.       — Как всегда? Десять минут?       — Нет, — хрипло ответил змей. — Время сегодня не ограничено, так что… можешь не торопиться. — Последние слова он сказал тише, но я разобрал. Я кивнул. Пригласил его на кровать, начал расстёгивать ремень. Скрип старой кровати заставил меня улыбнуться. Она стояла тут с самого начала, было жалко менять. Скинув лишнее, я увидел знакомую картину. Правитель лежал на животе, как обычно, уже подготовленный — он не любил тратить время на прелюдии. Пристроившись сзади, провёл пальцем по ложбинке. Змей напрягся. И с удивлением я не почувствовал привычной влажности. Что за…       — У меня сегодня не было времени на подготовку… так что в этот раз ты всё делаешь сам. Вот это да. Праздник? Или день исполнения желаний? Я мечтал об этом тридцать лет. Только почему-то не было радости. Конечно, подготовлю его, я же не изверг, чтобы на сухую. Достал баночку с ароматными маслами, макнул два пальца. Приподнял его, провёл по напряжённым бёдрам, касаясь чешуек. Первый палец вошёл легко — стенки мягко сжимали, требуя большего. Второй и третий вошли уже с натяжкой. Разрабатывая проход, я услышал, что Правитель, до этого тихий, застонал… А где привычные приглушённые ахи-охи? За дверью кто-то пискнул, и послышался топот ног. Видимо, следят, чтобы я лишнего не сделал. Защитники. Когда я достаточно натренировал своего змея, нежно коснулся его спины, посылая тонкий всплеск магии. Входил медленно и осторожно — будто держал в руках драгоценный бабушкин фарфор, который ни в коем случае нельзя разбить. Сначала двигался неспешно, лениво покачивая бёдрами, массировал пальцами чувствительные складочки между ног. Потом ускорил темп, входил всё глубже, вынуждая партнёра стонать и извиваться от удовольствия. Прошептав что-то в подушку, змей подался назад — сам насаживался на мой член и покачивался в такт движениям. Происходящее явно доставляло ему удовольствие: он не скрывал ни сбившегося дыхания, ни сладких, сдавленных стонов. Маленькие змейки возникли неожиданно — и очень приятно. Давно я их не видел. Запустив ладонь в вихри гремучих змей, почувствовал, как тугие мышцы обхватили член, и, застонав от острых ощущений, уткнулся лбом в изгиб шеи правителя. Мы кончили почти одновременно. Казалось, я распался на мириады звёзд. Отдышавшись, осторожно вышел, провёл необходимые процедуры и начал одеваться. Погружённый в свои мысли, не сразу понял, что змей что-то спросил.       — А? — удивлённо обернулся на ещё голого правителя, который прикрылся только простынёй. Сглотнул, поднял голову. — Вы что-то сказали?       — Да, — странно посмотрев на меня, змей накинул на плечи халат. — Ты… Ты случаем не заболел? — нервно спросил, поджав губы. Я недоумённо посмотрел, покачал головой.       — Да ладно тебе, нормально себя чувствую, — буркнул, отмахнувшись. — Ну да, кости ноют на эту погоду, как у старой собаки, но я привык, чего там. Правитель нахмурился:       — Ноют кости? Я пожал плечами, накинул махровый чёрный халат и опустился в кресло. Оно жалобно скрипнуло под весом.       — Ну, стареем ведь, если ты помнишь. А мне уже шестьдесят стукнуло, между прочим. И то повезло, что с сердцем пока порядок, — проворчал я, наливая воду из графина. Достал из ящика стола коробку с таблетками, выудил две штуки, закинул в рот и запил.       — Ах, вот оно что, — ошарашенно выслушал меня Яриш. Мне даже показалось, что он слегка побледнел. Нервно сжал простыню до побелевших костяшек. — А сколько живут люди?       — Э-э, ну, как за здоровьем следить. Если брать среднее, то в моём мире лет сто, а у вас, наверное, сто пятьдесят, — ответил я, глядя в окно. Смерти я не боюсь, чего уж там — умирал уже. Просто жаль уходить, прожив такую жизнь.       — Получается, ты прожил бо́льшую её часть? — с какой-то неприкрытой тревогой в голосе произнёс змей.       — Получается, что так, — вздохнул я. — Как быстро летит время… А ведь, казалось, только вчера встретил Мару. Боже, как давно это было… лет двадцать, наверное? Правитель вдруг хрипло спросил, пригладив иссиня-чёрные волосы:       — Тогда… почему ты не завёл семью с… самкой своего вида? У тебя же не будет наследника, кому ты оставишь своё дело…       — Почему не обзавёлся семьёй? Любящей женой и парочкой сорванцов-ребятишек? Даже не знаю. Может, из-за тебя? — выпалил я, сам того не ожидая.       — Что?! — взревел змей, вскакивая на ноги. Глаза метали молнии. Весь его властный вид моментально улетучился. — Что ты имеешь в виду, смертный?       — Хах, — нервно усмехнулся я, отвёл взгляд в сторону окна. За окном шумел сад, играя листвой. — А я-то думал, что заметить интерес жалкого смертного было не так уж сложно… Вся прислуга давно прознала, что я к тебе неровно дышу, — пробормотал я тихо, будто себе под нос. Змей замер, будто перестал дышать. Грудная клетка была неподвижна.       — И если ты до сих пор не понял, скажу открыто. Какой уж толк скрывать. Я люблю тебя. Полюбил чуть ли не с первой встречи. Сначала ты меня жутко раздражал, а потом… появилась симпатия, а потом — какое-то космическое притяжение. Сначала я пытался найти с тобой общий язык, но каждый раз натыкался на глухую стену. Тебя можно было понять, да и сейчас я тебя понимаю. Ты не просил, чтобы пара приходила в твою жизнь, да ещё и мужчина. В моём мире с этим проще: если тебе нравится человек, ты не смотришь на гендер. А в этом мире всё сложнее. Пытаться я перестал после твоей свадьбы. Решил, что незачем что-то менять, доживу свой век — и всё. Сначала было больно, а потом… понял, что с самого начала ничего бы не получилось. Твоя супруга любит тебя и подарит наследника, которого ты так хочешь. Я правда желаю тебе счастья. Знаешь, вот я высказался — и мне как-то полегчало… Подняв взгляд на правителя, я обомлел. Он, залившись краской, стоял в метре от меня и то и дело норовил что-то сказать. Это был первый раз, когда я смог его смутить. Но ответа я не услышал: в комнату постучался какой-то паренёк, и правитель, словно ошпаренный, вылетел. Что было вполне ожидаемо. Вздохнув, я притянул к себе свою любимую книгу — потёртую временем, с пожелтевшими страницами.       

      POV Яриш

Когда оракул предрёк, что этот человек станет для меня всем, я насмешливо отмахнулся, не придав его словам значения. Как тот, кого я жажду убить, может стать дороже собственной жизни? Наша встреча стала для меня полной неожиданностью, но он знал, куда и к кому попадает. Этот смертный, увидев меня впервые, не закричал и не бросился бежать, как другие его соплеменники. Слабые, алчные, ничтожные людишки. Но этот мужчина смотрел на меня как на нечто мистическое и нереальное, заворожённо глядя на моих змей, которые неустанно тянулись к нему. Сдерживать трансформацию было непросто. Наша первая близость была… неловкой? Человек боялся мне навредить — и это заставляло меня чувствовать себя неуютно. Он осторожно отодвинул мою вуаль и коснулся губ. Поначалу я сбился и уступил, но затем начал бороться, хотя тело, словно найденный недостающий кусок пазла, стремилось к его рукам и умелым губам. Я переживал целую палитру непонятных ощущений, будто рассыпался на множество осколков. Человек, забыв о стыде, делал то, на что женщины моего мира не отважились бы ни за какие сокровища, — отдавал себя полностью. В ту ночь я впервые разделил ложе со своей парой. Проснувшись с первыми лучами солнца, я не нашёл его — лишь самодельный браслет остался. В первый миг я хотел сжечь его дотла, но почему-то передумал и бережно положил в шкатулку к самым важным безделушкам. Когда ясность мыслей вернулась, я с ужасом понял, что мне понравились его прикосновения, его взгляд. Эмоции обволакивали, но я гнал их прочь, утешаясь с наложницами. Правильно было забыться. Смертный приходил, как всегда, в назначенное время. Я обычно прогонял его, когда он заканчивал, но иногда оставался настолько изнеможённым, что не мог прогнать. Видя моё состояние, он ложился рядом и начинал перебирать мои волосы, которые, чувствуя знакомую руку, превращались в змей. В первый раз он застыл в изумлении от шипящей змеи; одна из них выделилась и цапнула его за руку. И даже тогда он удивил меня: не отдёрнул руку, а улыбнулся и погладил обидчицу. Змейка, удивлённая внезапной лаской, лизнула укус и начала ластиться, как кошка. Во всех прочих случаях человек поваливал меня на кровать, любил, как в последний раз. Несмотря на мои сопротивления и проклятия, отпускать меня никто не собирался. Этот человек был хуже драконов — те тоже были безумцами. Как я ни пытался отмыть его запах, он стал частью меня. Годы шли. Я видел, как мужчина стареет: волосы седели, движения становились медленнее. Он всё чаще витал в облаках, часами сидел с записной книжкой, писал и иногда разговаривал сам с собой. Горько улыбался, проводил рукой по лицу. Сайман достиг высот в Совете всего за десять лет, но ушёл — обучать военному искусству в Академии. Его там любили. Не хотели отпускать даже тогда, когда он едва мог показывать упражнения. Предлагали преподавать только теорию, но он отказался. Был миг, когда страну поразил кризис. Приходилось разбирать множество запросов — и от народа, и от соседей. Было сложно, но порой казалось, что кто-то незримо помогает мне. Долго не мог понять, кто это. Пока однажды ночью не зашёл в кабинет. Там сидел Сайман. Устало перебирал кипу бумаг, ставил печати. В ярости я накричал на него. Наговорил лишнего. До сих пор жалею. Прошли годы. Жизнь текла своим чередом. На балу я встретил дочь восточного короля — прекрасную, словно сама богиня. Узнав, что она моя наложница, удивился: раньше я её не видел. Вскоре потерял голову от любви. Каждый миг с ней казался глотком свежего воздуха. Недолго думая, сделал предложение. Она стала моей женой. А вскоре, надеюсь, станет матерью моих детей. Но через год совместной жизни чувства начали угасать. Будто всё это было ведьмачьим колдовством. Её прикосновения стали раздражать. В сексе чего-то не хватало. Я понял, чего именно, после случайной близости с одним человеком. Поймал себя на том, что жду забытых ласк и нежных шепотов. Но в этот раз их не было. Прошло чуть больше пяти минут. Он заставил меня кончить, но я не получил удовлетворения. И заметил: смертный не кончил. А нежность в его глазах растворилась. Была ли она вообще? Уходя, человек даже не взглянул на меня. Я сидел, ощущая горький ком в горле. Что-то было не так. Такие случаи повторялись. Человек словно утратил ко мне интерес. Следя за ним, я заметил, что он стал бледным, осунувшимся. В один из дней к нему пришёл новый знакомый — ангел. Обнял за плечи, весело что-то рассказывал. Сайман снисходительно улыбался, качал головой, иногда смеялся. Они сидели в саду. Ангел просил советы, смущённо ковыряя ногтем брус. Сайман рассказывал о жизни до этого мира, о смене власти. Такие встречи были редки. Но вызывали у меня ревность. Я встряхнул головой, фыркнул. Что за глупости! К тому же внешность ангела оказалась на удивление привлекательной. «Но тебе же нравилось. Ты сам хотел, чтобы тобой обладал этот человек. Твоё тело жаждало его рук, его губ». «Ничего подобного! Как можно желать, чтобы мною обладал смертный?!» Гнев застил глаза. Когда пришло осознание, что человек всё это время был рядом, ничего не прося, охватила апатия. Взглянув на время, я отправился в свою спальню переодеться. Затем направился к человеку. Войдя, ощутил неуверенность. Поправил халат, подошёл ближе. Он сидел за столом, что-то писал в блокноте. Увидев меня, стремительно закрыл его. Я успел заметить портрет… Мой портрет, нарисованный не так давно. Неужели это сделал Сайман? Неуверенно взглянул на него, дёрнул плечом. Что я веду себя как девственница? Вопрос, который задал человек, погрузил в ступор. Зачем ему знать время? Раньше его это не волновало. Неужели наскучил? Сглотнув плотный ком в горле, я с раздражением бросил халат, улёгся на постель. Она приветливо заскрипела подо мной. Человек внимательно изучил меня и принялся за дело. А я запоздало вспомнил о своей неподготовленности. Чёрт возьми! Зашипев от неожиданного прикосновения, я дёрнулся. Пришлось сказать ему делать всё самому. Человек завис надо мной, грустно улыбнувшись. Растерявшись, я отвернулся. Нечего смотреть на этого смертного. Он действовал бережно. Боли почти не чувствовалось — только чуть-чуть. Было ново ощущать что-то внутри себя, кроме его члена; пальцы приятно ласкали стенки, вызывая дрожь. Закусив край подушки, я вскрикнул от неожиданного разряда. Сайман удовлетворённо гукнул, вытащил пальцы с влажным звуком — я покраснел. Масло приятно пахло, как и сам человек. Затаившись в полумраке, я задержал дыхание. Сердце колотилось как бешеное, когда он прикоснулся головкой к самому входу. Невольно разведя ноги чуть шире, я скользнул бёдрами по прохладной простыне, ощущая лёгкое покалывание возбуждения. Он вошёл медленно, дразняще медленно, и тут же отстранился, заставляя податься назад в нетерпении. Сайман заметил мою реакцию. Его губы тронула едва заметная усмешка. Он уверенно зафиксировал мои бёдра ладонями, не давая сбежать. Я даже пикнуть не успел, как он резко вошёл, заполняя до предела. Сначала двигался медленно, вытягивая удовольствие, а потом — резко, грубо, утягивая за собой в пропасть наслаждения. Колени предательски подгибались, метка на запястье горела огнём. Не сдержав постыдного стона, я уткнулся лицом в подушку. Вдруг Сайман запустил мягкие пальцы в мои волосы. Они тут же ожили, превратившись в шелковистых змеек. Обвивались вокруг его рук, ласково покусывая кожу. С его губ сорвался тихий стон — словно музыка, волнующая и прекрасная. Темп нарастал. Кончив от этой бешеной карусели ощущений, я на дрожащих руках подался назад, пытаясь отдышаться. Не заставив себя долго ждать, Сайман уткнулся лицом в изгиб моего плеча и глубоко кончил внутрь. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, с радостью ощущая, как по ногам стекает тёплая, липкая жидкость. Раньше он никогда не кончал внутрь… Хотя мог. Почему именно сейчас? По телу разливалась приятная истома, каждая клеточка приятно ныла. Змейки, почувствовав, что Сайман собирается отстраниться, зашипели недовольно, пытаясь удержать его. Но он лишь откинулся на подушки, накинул шёлковый халат и как ни в чём не бывало уселся в кресло напротив. И где привычные вопросы: «Как прошел день?», «Ничего не беспокоит?», или хотя бы «Тебе понравилось?», «Я не был слишком груб?» Чёрт! Бросая косые взгляды с явным намёком на обиду, я с раздражением понял: он просто меня игнорирует.       — Как твоё самочувствие? В последнее время ты… ты очень странно себя ведёшь, и… — я замолк, удивлённо разглядывая его. Он словно витал в облаках, абсолютно не обращая на меня внимания. Но что-то вдруг щёлкнуло в его голове. Он соизволил обратить на меня свой томный взгляд.       — Всё в порядке, — ответил рассеянно, словно отвечал на вопрос, заданный давным-давно. Всё в порядке? Тогда откуда все эти перемены? Может, просто устал? Нахмурившись, я нервно забарабанил пальцами по колену. Вдруг меня осенило. Ему ведь уже шестьдесят… Стало страшно его потерять. Я привык к нему. Заходить для подпитки уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Моё тело ждало этих моментов, жаждало его прикосновений. Стоп. Если ему шестьдесят, то как же наследники? Почему этот смертный не позаботился о преемнике… Собравшись с духом, я задал вопрос. Его ответ ошарашил, заставил нервно отвести взгляд. С каждой новой деталью сердце ухало куда-то в район горла.       — Я люблю тебя, — эти слова прозвучали как приговор. И то, как он это сказал — тихо, с какой-то обречённой нежностью — обожгло до самых костей. Заставило нелепо открывать и закрывать рот, словно рыбу, выброшенную на берег. Ответить мне мешало… Да что мешает-то?! Ничего! Так почему же я не могу сказать, что тоже что-то чувствую… Только вот что?..       

*✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *✧･ﾟ:

      — Сай, а ну быстро зачитал свою писанину, а то здешние песенки вводят в уныние! — раздался в заднем крыле громкий возглас Адама. На небольшом песчаном пляже собралась компания, расположившись в кругу у потрескивающего костра. Многие лица были мне незнакомы: Сайман, конечно же, ангел Адам… Ещё какой-то человек, эльф, оборотень, который держал за руку вампира, а тот прижимал к себе маленького эльфа. Что за разношёрстная компания…       — Адам, да ты меня уже уморил, — простонал Сайман, закатывая глаза. Адам в ответ лучисто улыбнулся и отпил из кружки с горячим напитком. — Ну ладно, так уж и быть. Только на гитаре играть я не умею.       — О, не волнуйся, наш горячо любимый Таюшка сыграет, а ты читай свой стих, который пишешь уже какой месяц. — Адам подмигнул вампиру. Сайман нерешительно покрутил в руках потёртый блокнот, сгибая и разгибая его, словно пытался найти в нём спасение. Наконец, тяжело вздохнув, уставился на исписанные строки.       — Кхм, ну, слушайте, — голос Саймана стал ниже, в нём появилась едва заметная хрипотца. Выглядел он измученным: небритый подбородок отливал синевой, под глазами залегли тёмные, лиловые тени. «Мы с Вами похожи, быть может, не очень…» Сайман судорожно вдохнул, на секунду прикрыл глаза и продолжил: «Мы темы меняем бесед между строчек… Любовь, как и ненависть — она постоянна…» Закончив, оторвал взгляд от блокнота и нерешительно отложил его в сторону. Заметно нервничал: шея покрылась лёгким румянцем. Вампир, приготовившийся играть на гитаре, сидел с открытым ртом. Рука так и не коснулась струн, словно застыла в воздухе. Оборотень и ангел переглянулись, и с нечитаемым выражением лица посмотрели на Саймана.       — Ну как вам? Его, конечно, нужно доработать, но я только учусь, — пробормотал он, стараясь не смотреть никому в глаза.       — Да ты ещё спрашиваешь! Это ты сам написал? — Адам выжидающе посмотрел на него. Утвердительный кивок. — Да аху… То есть, ёбушки-воробушки, вот это номер! У меня из знакомых только матушка могла писать всякое лёгкое чтиво… Трудно, наверное?       — Ну, под градусом и не такое можно написать, — легко ответил Сайман, кутаясь в тёплый плед. — Кстати… Где мой Зик? Я эту змеюку уже давно не видел. Он меня раньше одинокими ночами грел и приятно шипел… Застыв в тени, я сощурился и недовольно посмотрел на мечтающего Саймана. Это что ещё за Зик?! У этого смертного появился любовник? Тогда к чему было то признание? Хотя, это же люди… Верить их словам — себе дороже. Зло зашипев, я резко развернулся и с какой-то непонятной горечью начал вспоминать радостное лицо Саймана, когда он говорил о своём… любовнике.       

POV Сайман

      — Ути, мой хороший, какой ты стал большой и активный! — с придыханием я чесал разнеженную змею, с любовью тиская пригревшегося Зика. А он был не один: мне принесли целое гнездо с маленькими змейками и ещё одной красной змеёй, которая была чуть поменьше моего Зика. Он был белый с чёрными пятнышками. Сегодня я решил забрать Зика с его семьёй к себе — в последнее время стал слишком сентиментальным и скучал по старому другу. Тот, почувствовав знакомый запах и голос, перебрался ко мне на колени, подальше от ревнивого взгляда жены. Красная змеюка злобно смотрела на меня, гремела хвостом, но не нападала. Насладиться спокойной атмосферой мне, как всегда, не дали. Один из солдат с ужасом в глазах вломился в комнату и стал судорожно что-то говорить. Глупо моргнув, я понял лишь то, что жена моей пары оказалась на сносях… Только вот ребёнок не от Яриша — на родовом древе не появилось росточка новой жизни. Это значит, была измена. Услышав это, я облегчённо вздохнул и едва заметно улыбнулся. Стража, напуганная гневом правителя, разбежалась кто куда — лишь бы не попасть под горячую руку. Тот, узнав о предательстве, чуть не убил девушку, но она успела сбежать. Выяснилось, что она добежала до самых ворот, где её уже ждал отец. Брак расторгли за считанные секунды. Яриш, как оказалось, громил кабинет и выплёскивал магию на подчинённых. Поднявшись, я направился к своему истинному. Взрывы и рыки услышал, едва вышел из комнаты. Зик, обвившись вокруг моей шеи, возмущённо зашипел на громкие возгласы и недовольно зарылся в мои волосы. Постучать мне не дал сам предмет двери — обугленный, он валялся на полу, из-под него торчала вуаль. Вот это поворот! Выглянув из-за угла, я увидел знакомую спину. Правитель тяжело дышал, держа в руках мой потерянный браслет. Так вот где он был! А я-то думал, где обронил, а оказалось вон оно что… Нерешительно ступив внутрь, я подал голос:       — Правитель? — подойдя ещё ближе, протянул руку, но так и не коснулся закаменевшего плеча. — Попытайтесь успокоиться, дышите. Мой голос подействовал на него как канистра спирта, вылитая на огонь. Он дёрнулся и зарычал — у меня волосы встали дыбом.       — Убирайся прочь! — рокочуще завибрировал он, распуская крылья. — Я не звал тебя сегодня. Так что убирайся к тому, кто греет тебя одинокими ночами! — зло выплюнул, сжав руки в кулаки, из которых сочилась алая кровь. Я недоуменно посмотрел на Яриша, моргнул. А кто, кроме него, может меня греть? Потоптавшись на месте, всё же прикоснулся к необъяснимо злому правителю. Тот дёрнулся, но не повернулся.       — Ты про что? Посмотри на меня, что случилось? — настойчиво начал разворачивать к себе сопротивляющегося змея и недовольно шлёпнул его по ягодице. Оглушающая тишина стала для меня полной неожиданностью. А где рыки и желание расправиться с наглым человеком? Где это всё? Но Яриш лишь застыл и жалобно застонал. Испугавшись, что мог случайно причинить ему боль, я занервничал.       — Что? Я сделал тебе больно? Господи, да не молчи ты!       — Прошу, уйди наконец отсюда! — жалобно попросил он, отходя подальше. Такой странный… Это разрыв с женой так сказался на нём? — Ты уже сделал всё, что мог! Змей на это только зашипел и как-то странно сложил руки на животе. Они чуть подрагивали, а цвет кожи был бледный, словно неживой.       — Человек… — с рычанием начал было Яриш, но я молниеносно повернул его лицом к себе. Он мгновенно подавил рык и застыл, с ужасом разглядывая меня. Наконец я смог увидеть его лицо: заострённое, с ямочками на щеках, чуть приоткрытыми розоватыми губами, слегка приплюснутым носом и глазами с вытянутыми зрачками, обрамлёнными густыми ресницами. Его красота была устрашающе неземной. Будто заворожённый, я коснулся его лица, провёл пальцем по дрожащей губе. Змей, забыв, как дышать, обвил меня стальной хваткой. Я ощутил, как воздух покидает лёгкие.       — Нет. Нет. Нет. Только не это. Пожалуйста, — шепотом попросил он, закрыв глаза. — Прости. Прости, — его мимолётные поцелуи на моём лице были пропитаны страхом и горечью. Загадочно посмотрев на дрожащую пару, я запустил руку в его непослушные локоны. Яриш застыл в нелепой позе, судорожно вздохнув. Мы стояли так минут пять, но он не открывал глаз.       — Яриш, — глухо позвал я его. — Посмотри на меня, со мной всё в порядке. Я не превратился в камень… Ну же, — зашептал я, поднимая его лицо. Он поджал губы и отвернулся, погружаясь в тяжёлую тишину.       — Уходи, на этот раз тебе повезло, и…       — Яриш! — впервые в жизни я закричал на змея. — Это мой дар, он защищает меня от любого проклятья. Так что посмотри на меня, твою мать! Он нерешительно, с недоверием повернул ко мне взгляд, напуганно скользя по моему лицу и телу, и, не найдя изменений, облегчённо выдохнул.       — А я всё гадал, какие у тебя глаза, — пробормотал я, не в силах отвести взгляд. — Никогда бы не подумал, что они… фиолетовые. Змеиный зрачок — это я, конечно, ожидал, но вот этот оттенок… — Не удержавшись, осторожно взял его лицо в ладони, большим пальцем поглаживая щёку. Кожа оказалась неожиданно гладкой и тёплой. Я внимательно рассматривал каждую мелочь: вот крошечная родинка у виска, а вот ещё одна — в самом уголке глаза. Прелесть какая, — пронеслось в голове.       — Что ты делаешь? — раздался хриплый, опалённый дыханием голос. Яриш облизнул пересохшие губы, взгляд был немного расфокусированным, словно он только что проснулся.       — Любуюсь, — ответил я и, повинуясь внезапному порыву, оставил лёгкий, невесомый поцелуй в уголке его губ. Казалось, у правителя вышибло весь воздух из лёгких. Он судорожно вздохнул, попытался прижаться ко мне, но тут же резко отпрянул, отскочив на пару метров. Зашипев, Яриш мгновенно преобразился, явив свою вторую, более звериную личину: змеи зашевелились на голове, из спины вырвались кожистые крылья, а пальцы превратились в острые когти. Он окинул сонно моргающего Зика яростным взглядом. Тот лениво обвился вокруг моей шеи, словно пушистый шарф, и зевнул.       — Это что?! — прорычал правитель, вытягиваясь, словно готовящийся к прыжку хищник, и протягивая когтистую лапу в мою сторону.       — Это Зик, мой питомец… и друг, — пояснил я, стараясь говорить как можно спокойнее и осторожно прижимая нагму к себе. Яриш недовольно сощурился и медленно, крадучись, начал подступать ко мне. — Ты чего?       — Откуда у тебя это? Оно смертельно ядовито! Это же нагма! Их яд опасен даже для драконов! Отдай его сюда, его нужно убить…       — Чего?! — возмутился я. — Вообще-то Зик со мной с самого вылупления. И он совершенно не ядовитый, я водил его к ветеринару!       — Он опасен и… а это ещё что такое?! — Яриш словно коршун бросился ко мне, рывком заставил обернуться, выхватил из ножен меч и направил остриё на красную змею, которая лениво обвилась вокруг его ноги и теперь медленно взбиралась по моей штанине вверх.       — А это самка. Она мать детей Зика. Они у меня в комнате, но как она выбралась? Я же закрывал дверь…       — Детёныши?! Ты совсем выжил из ума, человек! Ты! — Он в растерянности переводил взгляд с одной змеи на другую, затем снова на меня. — А вторая — это что, змея твоего любовника? — Ревниво прищурившись, Яриш скрестил руки на груди.       — Любовника? — переспросил я, чувствуя, как брови ползут вверх.       — Да, любовника! Того, кто греет тебя холодными ночами! — злобно выплюнул змей и отвернулся.       — Ну, обычно холодными ночами греешь меня ты, если уж на то пошло, — пожал я плечами. — А любовник у меня один… прости, конечно… и это тоже ты, — недоумённо произнёс я, хмурясь. Правитель подозрительно уставился на меня, затем, краснея, закусил губу и заложил руки за спину. Трогательно, — подумал я, с трудом сдерживая улыбку.       — А про кого ты говорил с тем ангелом? — глухо спросил он, всем своим видом показывая, что до конца не верит моим словам.       — Ну… — Я попытался вспомнить наш разговор. — Наверное, о Зике. Он ведь всегда спит рядом…       — Ты ещё и спишь с этими тварями?! Как можно доверить такому легкомысленному существу будущих детей?! — Он начал ходить кругами по комнате, нервно прикладывая руку к животу и бормоча что-то под нос. — Нет, нагмы в нашей спальне не будет. А уж к детям тем более…       — Что? — Я ничего не понимал. — Стоп, а какие дети? Ты… — Я сглотнул. — Одна из твоих наложниц скоро подарит тебе ребенка? — тихо спросил я, глядя на недовольного правителя.       — Наши дети. Твои и мои, — пояснил он, словно объясняя что-то маленькому ребенку, и тут же замер, осознав, что только что сказал. — Или ты считаешь, что это не твои дети?! — злобно зашипел он, прижимая меня к стене. Его лицо исказилось от ярости.       — Да как ты смеешь так думать! — Его лицо исказилось злобной гримасой, затем он злобно выдохнул несколько слов на неизвестном языке и повелительно махнул рукой. — Раз ты…       — Стой! Так это ты беременный? — перебил я его, поймав его затравленный взгляд, и невольно улыбнулся. — Но я никак не могу понять… Как? Ты же мужчина… В этом мире даже мужчины могут вынашивать детей? Яриш заметно расслабился, но все еще смотрел на меня сердито.       — Не все могут выносить, только те, у кого достаточно энергии и силы. Для меня это тоже было новостью. Я никогда не думал, что смогу создать магический кокон. И уж тем более от человека.       — Ты… — с трудом сглотнув тугой комок, я все-таки задал мучивший меня вопрос. — Ты оставишь его? — Я кивнул на его все еще плоский живот. В голове не укладывалось: ребенок.       — Думаю, да, — нерешительно произнес Яриш, с тревогой глядя на меня. — Но ему нужна подпитка от второго родителя, иначе он умрет, — поджав губы, Яриш едва слышно спросил: — Ты согласишься делиться энергией со мной и ребенком? Я понимаю, я причинил тебе много боли, но я прошу тебя… — Его дрожащий голос пронзил меня насквозь. — Молю, я сделаю все, что ты попросишь, только помоги. Наша раса может иметь только одного ребенка за всю жизнь.       — Яриш, — словно не веря своим глазам, я прикоснулся к когда-то величественному змею. — Конечно, я помогу и буду любить нашего ребенка. Я и думать не смел о таком. О чем еще можно мечтать, как не о ребенке от любимого? — Я с любовью посмотрел на ошеломленного Яриша и притянул его к себе. Он тут же размяк, вцепился в мою одежду и застонал. Мое плечо стало ощутимо мокрым.       — Чёртовы гормоны. Чтоб их инкубы драли, — прорычал мне в плечо Яриш, возвращаясь в свою прежнюю форму.       — Ну, раз уж ты от меня ждешь детей, то нам нужно заключить брак. И… — Я строго посмотрел на притихшего змея. — Никакого гарема и посторонних девиц в нашей постели. Узнаю, что налево ходишь — убью, — Правитель, услышав это, возмущенно подобрался и хотел было что-то сказать, но со стоном закрыл рот. Тяжелый шлепок по попе и ощутимый укус в плечо были предостережением.       — Любовницу я убью, а тебя отшлёпаю и буду держать в постели месяц без права кончить, чтоб неповадно было, — Испуганно посмотрев на меня, Правитель примирительно потерся всем телом о меня и начал обцеловывать незакрытые участки кожи. Я, удивленный такой быстрой капитуляцией, прикинул, как долго продлится такое поведение. И даже дураку было понятно, что Яриш стал таким из-за беременности, и долго это не продлится. Но я постараюсь извлечь из этого как можно больше…