Black swan

*** При прочтении рекомендуется слушать: ALEKSEEV — Навсегда *** — Солнышко, не расстраивайся ты так. — я приобняла Пятого, указывая ему на поддержку с моей стороны — Мы с тобой, Вместе, легко сможем осадить её. Ты ведь меня знаешь! Я кому хочешь задницу надеру! Пятый усмехнулся, но не было похоже, что ему весело. Он посмотрел на меня и в глазах его читалась отчётливая усталость… Но откуда у него такая усталость? Ведь он не был таким пару дней назад. Да, он и раньше не приходил с работы безумно бодрым и полным сил, но не до такой степени, как сейчас. — Что-то случилось? Помимо этих противных новостей? — Я тебя очень люблю. — С чего это вдруг он решил признаться? Неужели произошло что-то серьёзное? — Ты такая яркая в последнее время, будто расцвела, пока проводила время со мной, как бы это ни звучало. Поэтому мне в голову прокралась такая ужасная мысль, что ты в какой-то момент вспомнишь всё то, что я делал с тобой до нашего близкого знакомства, и уйдёшь. Эти мысли заполнили абсолютно каждый уголок в моей голове. Меня охватило оцепенение. Откуда у него в голове эти мысли? Я ведь не давала ему и малейшего повода думать о своём уходе. Может… Ему кто-то навязал эту мысль? — Красавчик, ты мне нужен, как никто другой. У меня и в мыслях не было уходить от тебя. Он не общался ни с кем из моей семьи, кроме, естественно, Ника. Но вряд ли Ник поступил бы так с Нами. Он искренне раскаивается и не допустит, чтобы я стала несчастна, коей и буду, если мы с Пятым разойдёмся. Остаётся только один вариант. — Пятый, скажи мне, ты разговаривал с Куратором лично пару дней назад? — Тебе действительно именно сейчас нужна эта информация? Мы не можем поговорить об этом немного попозже? — Да или нет? Тяжёлый вздох: — Да, был. — И там она тебя расспрашивала обо мне? -… Ну, да. — Теперь я поняла… Я всё поняла. Голова вмиг стала похожей на механизм, на подобии старых часов. В голове стали двигаться невидимые шестерёнки, что тут же начали крутиться, и весь процесс работы сдвинулся с мёртвой точки — Пятый, нужно срочно убираться отсюда, куда-нибудь подальше. Отправь нас домой. — Почему вдруг ты решила пойти домой? Было видно, что Пятый искренне не понимает о чём я вообще сейчас говорю. Со стороны и правда может показаться, будто я несу несусветную чушь, никак не связанную между собой. — Пожалуйста, Пять! Я уже не просила, а требовала. Мы в огромной опасности. Она и вправду хитра. Он внимательно посмотрел на меня. Тут, на мгновение, на его лице появилось выражение, словно его осенило, а ровно через секунду, он подхватил меня на руки и мы почти было переместились, но… В портале возникла чья-то рука. Я сразу её узнала. Женская, не молодая рука, с кроваво-красным лаком на ногтях, в элегантной полупрозрачной чёрной перчатке. Пятый взвыл от боли. Видимо, вмешательство в телепортацию сказывается на физическом состоянии Пятого. Мы переместились лишь на полпути домой. Мы находились на каком-то шоссе. Ночь. Ливень… И Куратор. — Ну, здравствуй, моя дорогая. Эта стерва злорадно ухмылялась, рассматривая сначала меня, а затем уже Пятого, что лежал в метрах десяти от меня. Вмешательство в телепортацию, да еще и его усталость полностью вымотали его. Она наслаждалась своей гениальностью в данный момент. Было видно, как она смакует каждое мгновение в этой ситуации. Я оглядывала её слишком броскую одежду, яркий макияж, уверенную стойку и её горящие глаза. Она была одета, словно на парад, как обычно. Но вот, что странно — она никогда не носила в своей ладони пистолет. — А ты хитра, ведьма. — я медленно поднялась, стараясь подавить порывы одновременно выцарапать ей глаза, и немедленно подбежать к Пятому, тут же стараясь облегчить его боль и вытащить нас отсюда — Долго придумывала этот свой план? — О чём это т… — Не притворяйся невинной овечкой. Это же ты после своего рассмотрения на увольнение придумала этот «гениальный» план по моему уничтожению. Ты поняла, на сколько я дорога Пятому. Ты вызвала его в свой кабинет, но вместо того, чтобы обсуждать его задания и цели — ты стала максимально скрытно, но верно, вдалбливать ему в голову, что ему со мной осталось недолго. Что я по щелчку пальцев могу от него уйти и ничто меня не остановит. Она ликовала, нагло смотря мне прямо в глаза. В её взгляде бушевал огонь безумства. И тогда я поняла, что она будет делать. В моём сердце не было надежды, лишь странное спокойствие и желанное принятие происходящего. — Ну, давай! Что же я решила делать потом?! Только я хотела продолжить свою тираду, как услышала сиплый хрип со стороны. — Стой… Не смей… Трогать её… Пятый совсем ослаб. Похоже, Куратор сильно заштормила его со своими бреднями по поводу меня, что смогла довести его до такого состояния. — Ты знала, что будет дальше. Пятый день и ночь думал об этом. Он не спал, почти не ел из-за такого стресса. Соответственно, сил на перемещение у него не осталось, от слова «совсем». Куратор медленно подняла ладони на уровень своей грудной клетки и стала театрально, нарочито медленно, хлопать в ладоши. — Браво, Ника. Ты такая умная!.. Даже слишком, в каком-то смысле. Ты ведь действительно могла стать лучшей из лучших. Но ты выбрала жалкую любовь. Ты отказалась от вечной жизни, богатства и славы и променяла их на этого убийцу… Чёрного лебедя, как называют его в Комиссии. Какой ещё Чёрный лебедь? Он мне никогда не рассказывал, что у него есть какие-то прозвища. Почему же? — О… Как это… Драматично, да! У вас ведь ТАКАЯ сильная «любовь»! Что же он тебе не рассказал о своём прошлом? Не самом светлом, кстати. — Мне всё равно на его прошлое. Со мной у него есть настоящее и будущее. — Дорогуша, настоящее мимолётно, а будущее неизведанно. Всё, что у нас остаётся — это прошлое. Только оно может нам рассказать о человеке. Никакое «настоящее» не расскажет тебе правды. Лишь сладкую ложь, в которую все мы неизбежно верим. Что ж… Я расскажу тебе. Это было… Когда Пятый только заключил с Комиссией контракт… — Когда ты, путём своего жалкого обмана, вынудила его сделать это. -… Ну, или так. Так вот, те дни были самыми процветающими для репутации в жизни Пятого. После того, как он вышел из запоя, подписав контракт, он стал ненавидеть весь мир. Он убивал всех, кого нужно было, а иногда и тех, кто просто попадался ему под горячую руку. Он уничтожал все цели с такой грацией, так утончённо… — Так, как его научила ты… — Именно… А так же, он всегда носил на заданиях нашу специальную униформу Комиссии Времени. Она была такая же чёрная, как и его душа. Тогда-то он и стал «Чёрным лебедем». Что ж… Теперь я понимаю, почему Пятый умолчал об этом фрагменте его жизни. Я бы тоже не захотела, чтобы мой любимый человек узнал такие тайны обо мне… Но его отношение ко мне наглядно показывает, какой он на самом деле: внимательный, заботливый, дарящий любовь всем сердцем. Но Куратор всё никак не унималась. — Так что это всё наваждение влюблённости. Она затуманивает разум. Как только она пройдёт, ты будешь бояться его до конца своих дней. И тут до меня дошло. Её когда-то отвергли. Точно! Она перестала верить после этого в любовь и ненавидит абсолютно всё и всех, что связано с любовью. — А ты, хочешь сказать, никогда не влюблялась? Никогда не ждала его с работы, чтобы наконец-таки его поцеловать? Никогда не дурачилась с ним в ваш выходной день? Не думала, что вы с ним самые счастливые люди? За то время, что я выманивала её на чистую воду, она медленно поднимала свой пистолет, а под конец — дуло было направленно прямо мне в живот. Я понимала, что когда-то она была человеком, который радовался, грустил, любил, жил… Но не сейчас. Это ныне не человек более. Оболочка может быть и человеческая, но бездушное, жестокое рвение к власти никогда не сделают Это человеком. -… Нет. Никогда. Выстрел. Всем этим разговором с Куратором я лишь тянула время, чтобы Пятый смог застать её врасплох. Она допустила ошибку, решив, что он потерял сознание и повернулась к нему спиной. Я увидела, как он спокойно поднимается, держа указательный палец у губ, в знак сохранения молчания о его пробуждении. Передо мной появились маленькие пятна, от того, насколько сильно я зажмурила глаза. Может быть из-за этого, а может… — Спасибо, принцесса, что потянула время. Эта тварь действительно отняла у меня достаточно много сил, но чтобы я не мог встать — такого никогда не случится. — он осматривал тело Куратора, что слишком расслабленно лежало на мокром асфальте. С пулей во лбу. С той же дыркой во лбу, что и тот мужчина девять лет назад… Я даже не успела испугаться. У меня была проблема похуже детской травмы… — Пятый… — Даже не верится, что мы сделали это. А ведь ты была права. Вместе мы справ… Нет. Я ошиблась. Пятна перед глазами были не от того, что я сильно их зажмурила… А от невыносимой боли в животе. — Принцесса… Веки стали тяжёлыми. Тело совсем обмякло. Ноги стали словно из ваты, что были не в состоянии держать моё, уже окровавленное, тело. Она успела нажать на курок… Я не заметила, как Пятый практически подлетел ко мне, что-то нашёптывая мне на ухо. Он осторожно уложил верхнюю часть моего тела на свои колени, что есть силы обнимая меня. Его тело содрогалось в бесконечном потоке слёз. — Эй… — мой голос был почти не слышен — Красавчик, не плачь… — Нет, нет, нет, нет, нет… Солнышко, потерпи… Мы же с тобой самые счастливые люди… Больно не будет… То есть будет, но это скоро кончится. Я здесь… С тобой… Навсегда. Слышишь?.. Я… Я отомщу всем… Я убью всю Комиссию… Да какую нахуй Комиссию? Я весь мир ради тебя уничтожу! Ты только держись, маленькая моя… Я чувствовала как вода капает на мои щёки, лоб, губы… Никогда раньше не замечала, что дождь может быть таким завораживающим… — Ну, уж нет… Обещай, что… Больше никто не пострадает… От твоих рук… — Хорошо, даю тебе своё слово, что никто больше никогда не умрёт от моих рук. — Знаешь, наверное… Это и есть та самая любовь… Из сказок… — я улыбалась. Понимание, что я умираю, будто смогло убрать огромный груз с моих плеч. Только бесконечная лёгкость… — Если подумать… То я рада, что пошла в магазин… Тем самым вечером, девять лет назад. Тогда, мне удалось стать… Самым важным человеком в твоей жизни… Моё тело издало последний выдох. Тёплый пар сразил воздух из-за морозного дождя, который сейчас был ничем для Нас двоих… … Для Него одного… *** — Я не могу без тебя… Больше не могу… Пятый стоял на берегу того самого моря, на которое они смотрели с Никой в последний раз, гуляя по набережной. Прошло пол года с момента смерти Николетты. Пятый отдал всё право на организацию похорон её семье. Никита ревел так, словно его резали десятью ножами одновременно… Но Пятый ощущал себя точно так же, так что у него и в мыслях не было его как-то затыкать или упрекать в том, что мужчина так себя вести не может. Родителям он сказал, что он сам случайный прохожий, увидевший бандитскую перестрелку. Ника просто проходила мимо поздно вечером… Они были настолько убиты горем, что тут же поверили в эту жалкую версию смерти Ники. Пятый уничтожил тело Куратора при первой же возможности, а вместе с трупом и тот самый пистолет, что отнял у него самое дорогое в его и так несчастной, а теперь и вовсе невыносимой, жизни. В Комиссии на её смерть отреагировали, как на волшебное исцеление больного раком. Пятому даже предложили встать на место Куратора, но тот ушёл по собственному желанию. Куратора нет, так что и контракт автоматически аннулируется. Ему выплатили «премию» за все годы непрерывной работы, на которую он мог жить, ни в чём себе не отказывая до конца жизни, но он отдал почти все деньги, как аноним, отцу Ники, с пожеланиями следить за Никитой и никогда не забывать Николетту. Семья приняла решение кремировать Нику. Она как-то говорила, что ей нравится море, что она его боится, но оно её притягивает. Пятый вскользь подсказал родителям, где можно осыпать прах их дочери. Он приходил сюда слишком часто. — Я скучаю, принцесса… Я ушёл из Комиссии. Больше не могу даже думать об убийстве после данного тебе обещания. Это немного пугает… Но даёт надежду, что ты следишь за мной с неба… Когда начинается сильный дождь, я выхожу на веранду своего дома и курю. Каждый раз прокручиваю Нашу историю в голове и снова, и снова убеждаюсь, что ты была права… Это действительно была любовь, что пишут в сказках… Я был так счастлив рядом с тобой… — слёзы уже давно бежали ручьями по его слегка-розовым щекам, но он словно не замечал их вовсе — Прости меня… Я говорил тебе, что тебе не будет больно… Прости, что так нагло врал тебе. Волны приглашающе забили о берег. — Я недавно навещал Николаса, помнишь его? Мой друг, что осматривал тебя во время твоего приступа. Он передал мне свои соболезнования. И что-то в груди у меня кольнуло. Я тут же вспомнил тот день, когда у тебя обнаружили мерцательную аритмию. Что-то мне в голову взбрело и я решил сделать полное обследование… У меня обнаружили рак лёгких… Но я буду и дальше курить во время ливня… И вспоминать Нас… Я люблю тебя, моя мудрая принцесса. Надеюсь, скоро встретимся с тобой… *** В итоге, Пятый стал одержим воспоминаниями о любви своей жизни и курил каждый день, вне зависимости от погодных условий. Нестабильное психическое состояние, одержимость, неизлечимая болезнь и вечная скорбь сделали своё дело. Через год его желание воссоединиться со своей любимой исполнилось. *** Это была самая красивая, но самая печальная история любви, что канула в забвение вместе с Ними…