han.

Минхо оглядел комнату, заставленную коробками, и на тот момент уже понимал, что один он не справится — сил не было, как и желания этим заниматься. Может, он позовёт Хёнджина на помощь. Может, он забьёт и будет жить среди коробок год, прежде чем разберёт хотя бы половину из них. Думать об этом не хотелось, поэтому, пнув очередную коробку и громко проматерившись, Минхо ушёл на кухню, потому что там был не настолько сильный бардак. Его угнетало находиться в квартире. Совершенно угнетало. Спустя несколько недель были разобраны — скорее, просто открыты — коробки с вещами первой необходимости. У него просто не было сил. Минхо зарылся в учёбе, почти не ел, приходил домой, выпивал таблетки на ночь и заваливался спать на неудобном диване. Бесконечный цикл. Одно и то же каждый день. Одно и то же. Хёнджин предложил помощь, Минхо отказался. И так много-много раз. Минхо был не тем человеком, который попросил бы о помощи в таких делах. Минхо не хотелось обнажать слабости перед друзьями. Это был третий переезд Минхо за год. Он так устал.

***

— Мне помочь тебе с коробками? — Спросил в очередной раз Хёнджин. Его голос звучал обеспокоено. — Я могу позвать друга, если хо… — Я тебя-то не хочу пускать, что говорить о незнакомом человеке, — грустно ответил Минхо. — Я справлюсь. И он действительно справился. Через год после переезда. Все коробки были разобраны, вещи стояли по своим местам, квартира сверкала чистотой, и он был готов стараться оставлять её в идеальном состоянии. (Однако депрессия не дала бы ему это сделать в любом случае). Разбирал коробки он несколько дней, стараясь всё сделать как можно быстрее — мало ли станет хуже, и не будет больше ни сил, ни желания убирать всё по местам. И в прошлой квартире так было, вот только там он полгода жил на коробках. Все его вещи тогда можно было собрать за час — настолько ему было плохо, что вещи он так и не разобрал. В этой же квартире он всё разобрал и даже решил сделать небольшую перестановку, чтобы поменять в жизни хоть что-то, кроме вкусов пакетированного чая, и тогда произошло то, чего он точно не мог никак ожидать. За шкафом он нашёл альбом с рисунками карандашом. Они были красивыми, умелыми; Минхо листал и восхищался каждым из них — цветы, усеянные капельками росы, чьи-то портреты… Он не знал, кто художник, не знал, кто обладатель этих рисунков, но предположил, что это был предыдущий арендатор квартиры. Хозяйка говорила, что до него в однушке очень долго никто не жил, что съехали из квартиры из-за болезни и что она не знает, что стало с человеком, жившим в ней. Минхо решил всё равно спросить, может хоть номер его остался. Вернуть рисунки оказалось так же важно, как и попытка сохранить стипендию. Вроде не особо возможно в связи с психическим состоянием, а вроде стоит и постараться. Обдумывая предстоящий диалог и тихо при этом переругиваясь с самим собой, потому что диалог получался каким-то кривым в его голове, он тревожно набрал номер хозяйки квартиры. Она ответила не сразу, но была готова проболтать с ним хоть три часа — эта её привычка безумно раздражала Минхо, ему легче было переписываться, чем разговаривать. — Здравствуйте, — промямлил он в трубку. — Да-да, Минхо? Что-то случилось? — Спросил женский голос. — Нет… точнее да. Вы говорили, что не знаете, что случилось с предыдущим хозяином, но я решил всё равно спросить, вдруг у вас есть его номер телефона. Я нашёл некоторые его вещи и хотел передать их ему. — Хм… знаешь, Минхо, он съехал так быстро… я поищу, но ничего не обещаю. — Спасибо вам большое. — Ничего, как твоя мать? Минхо тяжело вздохнул, понимая, что сейчас ему придётся слушать о чужой жизни и терпеть вмешательство в собственную.

***

Номер телефона так и не нашёлся, зато при втором — очередном, но Минхо это не признает — осмотре рисунков он обнаружил крохотную подпись в уголке. han. И что бы это могло значить… Ещё большее недоумение в нём вызывали слипшиеся страницы — был огромный соблазн вскрыть их, чтобы заглянуть и увидеть ещё больше невероятно красивых рисунков. Хёнджин его поддразнивал, но Минхо ни разу так и не показал другу альбом, словно питая лёгкую ревность — рисунки его и только его, таинственный художник тоже только его. Он не хотел делиться.

***

Прошло около полутора месяца с обнаружения альбома, никакого прогресса в поисках художника не было. Если вы спросите, почему он не забивал короткое «han.» в поисковик, то Минхо ответит «забивал и ещё как». Река Хан, пешеходные экскурсии вдоль реки Хан, рисование на набережной реки Хан. Всё не то. Минхо был уже готов сдаться. Рисунки помогали ему хоть как-то держаться, помогали ему думать о том, что он будет жить хотя бы до момента, когда найдёт этого своего таинственного художника. И однажды он решается на то, чтобы слегка подрезать странички — вскрыть слипшиеся, посмотреть, что внутри, раз уж человек, нарисовавший их, всё никак не находился. (— Ты уверен? — Спросил Хёнджин, когда Минхо рассказал ему об этом решении. — На все сто.) Вооружившись канцелярским ножом, он подцепляет страничку, слышит звуки слегка рвущейся бумаги, но продолжает. Открыв страничку, он вздыхает. Изображённый на рисунке был повёрнут спиной — обнажённойспиной — у него было каре, однако оттенок волос не угадывался из-за того, что рисунок был нарисован простым карандашом. Следующая раскрытая страница показывала того же человека, но на этот раз было видно его лицо. Черты легко угадывались, а родинка под левым глазом рассеивала все сомнения — это был Хёнджин. Минхо тут же схватил телефон, намереваясь позвонить другу для срочности, но… не смог. Диалог в голове не строился, и он просто написал сообщение с просьбой встретиться в ближайшее время. Хёнджин ответил, что сейчас он тусуется с другом, так что сможет лишь завтра, а Минхо согласился — легче подождать, чем звонить и спрашивать напрямую о личности его таинственного художника.

***

— Кто такой Хан? Вопрос внезапный. Ни приветствия, ни спасибо за стакан кофе, стоящий прямо перед ним на столе. Хёнджин нахмурился. — Во-первых, привет. Во-вторых, зачем тебе? — Но… ну… — Промямлил Минхо и сдался. Он опустил голову на сложенные на столе руки и отчаянно вздохнул. — Я не хочу тебе говорить. Пока что. — Ладно, — подозрительный взгляд Хёнджина никуда не делся. — Это мой друг. Помнишь Джисона, с которым я встречался года два назад? Мы остались хорошими друзьями. Хан Джисон. Минхо вдохнул. Так вот почему на некоторых рисунках в альбоме легко угадывалось обнажённое туловище Хёнджина. Всё так просто. — А можешь меня с ним познакомить? — Нервно спросил он у друга и прикусил кожу возле ногтя, чтобы отгрызть заусенец. — Я предлагал тебе познакомить вас ещё год назад, — вздохнул Хёнджин и разблокировал телефон. Он потыкал по экрану и отложил телефон. — Он приедет через час. Минхо резко вдохнул, подавившись воздухом. Час. Через час он увидит своего таинственного художника, которого хотел найти уже достаточно долгое время. Час пролетел отчасти быстро, отчасти медленно из-за тревожности, текущей по жилам. Он словно провалился в болото из мыслей — а что, если Джисон скажет, что ему не нужен альбом; что, если Джисону он не понравится. Хёнджин пытался разговорить его как мог — видел, что другу тревожно, но сделать ничего не получалось. Минуты через три — две минуты сорок одну секунду, как посчитал Минхо по наручным часам — после назначенного времени в кофейне появился парень в мешковатых штанах, кепкой под капюшоном оверсайз худи и мягкой улыбкой. — Привет! — Хёнджин тут же поднялся, чтобы приветственно обнять своего друга, а Минхо тупо залип. У его таинственного художника — нет, у Джисона — была родинка на щеке, красивая улыбка и сверкающие глаза. — Привет… — Прошептал он и понял по взгляду Хёнджина, что стоит хотя бы протянуть руку ради приличия. Это он и делает, представляясь. — Минхо. — Знаю, Хёнджин много о тебе рассказывал, — усмехнулся Джисон, подтянул стул с соседнего столика и развалился на нём. — Хан Джисон. Минхо не хотел выставлять себя в дурном свете, поэтому особо не говорил, пока Джисон рассказывал о том, как Хёнджин оторвал его от написания лирики, но тот был совсем не против, раз уж он смог наконец встретиться с «тем самым Минхо», с которым не мог познакомиться уже больше года. Минхо краснел. Много краснел. Для него было необычно такое внимание. В один момент он подумал «а пошло оно всё» и достал из рюкзака альбом Джисона. Тот удивлённо посмотрел на него. — Где ты его откопал? Я перестал искать его почти сразу, как потерял. Видимо, оставил в предыдущей квартире, а хозяйку просить было уже неловко — вдруг выкинула. — Хмыкнул он, внимательно наблюдая за Минхо. Хёнджин пристально оглядывал их обоих, поняв, к чему всё ведёт. Он ни разу не был в квартире Минхо. — Судя по всему, я живу в той квартире, с которой ты съехал, — ответил Минхо и кротко улыбнулся, протянув художнику альбом. Тот его быстро пролистал, приметив раскрытые страницы. Минхо вспомнил о том, что они с Хёнджином раньше встречались. Он подумал, что точно не сравнится с ним. Джисон на него даже не взглянет с этой стороны. Стало ещё тревожнее, тошнота подкатила, а желудок неприятно сжало. — Понравилось? — Спросил Джисон с ухмылкой, а Минхо поднял на него взгляд, затем переведя его на такого же ухмыляющегося Хёнджина. — Да, — пробормотал он. — Очень. — Можешь оставить себе. Стой, у тебя есть карандаш или ручка? — У меня есть, — встрял в неловкий разговор Хёнджин, порылся немного в своём шоппере и достал из него карандаш. Джисон оценивающе посмотрел на карандаш, потом на Минхо и записал что-то на последней странице альбома, затем протянув его обратно Минхо. — Спасибо… очень красивые рисунки, Хан, — сказал тот с лёгким румянцем на щеках. Джисон ему мягко улыбнулся, продолжив разговаривать обо всём и ни о чём.

***

Чуть позже, будучи наедине, Минхо откроет альбом, чтобы просмотреть, что именно написал в нём Джисон. Дыхание сбивается, а сердце бьётся сильнее. «Если хочешь на свидание, просто напиши». Рядом с надписью телефон, крошечный рисунок кота и сердечко.