Противопоставления

— Какаши-сенсей, а вы замечали, что люди часто противоположны друг другу? Сакура взмахнула палочкой данго и ухмыльнулась, оглядывая шумную компанию за столами напротив. В этом году Наруто решил отпраздновать свой день рождения с размахом и пригласил на источники почти всю Коноху. Какаши приподнял брови и тоже посмотрел на шумных и веселых шиноби. Наруто что-то громко втолковывал Кибе, тот возмущенно спорил, хлопая по столу ладонью. Ино нервно хихикала, рассматривая рисунки из альбома Сая. Шикамару спал. ТенТен стучала Ли по макушке. Гай на коляске занимал сразу три места, закинув руку на спинку стула соседа и выхватывая еду из тарелки сидящего напротив. Хината скромно пила сок рядом с молчаливым Шино. Генма задумчиво выводил в воздухе рисунок зажатым в зубах сенбоном. Шизуне записывала что-то в свиток, Куренай читала у нее через плечо и временами подсказывала. — Люди вообще разные, — пожал плечами Какаши. И тут же подумал, а кто мог бы быть его противоположностью? Он хмыкнул в поднятую чашку с сакэ. Чтобы найти свою противоположность, надо было сначала определиться с тем, кто он сам. Сакэ обожгло горло. Перед глазами мелькнуло воспоминание о зацикленном сне. Ничего такого, просто повторяющееся сновидение, короткое и серое. Но запоминающееся. Какаши мотнул головой. — Люди, конечно же, разные, — продолжила разговор Сакура. — Но некоторые в чем-то заметно противоположны. Вот Шикамару и Наруто. Шикамару умный, но лентяй. А Наруто никогда логикой не блистал, зато, когда надо, он становился трудоголиком. Какаши хмыкнул. — Взять любую пару знакомых, — прищурилась Сакура, — и обязательно найдется, в чем они не просто разные, а растянутые по противоположным полюсам. — Ну давай попробуем, — Какаши чуть повернулся и кивнул в сторону Гая. Сакура аж глазами сверкнула от азарта, вглядываясь в того, с кем сидел Зеленый зверь Конохи. Ирука-сенсей, слегка смущенно тер нос со шрамом, вслушиваясь в его громкие фразы. — Это просто, — широко улыбнулась Сакура, — физическая сила с одной стороны, мягкость и доброта с другой. Какаши качнул головой и перевел взгляд на Ино с Саем. Поднял бровь. — Она всегда простит, даже если до этого клялась ненавидеть. А он сначала пошлет, потом подробно опишет, куда именно, потом отомстит, а потом уж будет припоминать при каждой встрече. Какаши прищурился, выискивая пару посложнее. — Они? Сакура чуть прикусила губу, рассматривая Хинату, которая с явным облегчением отвечала на вопросы ТенТен. Они обе избавились от напрягающего внимания-невнимания сокомандников и улыбались друг другу искренне. — Только не говори про спокойствие и решительность, — насмешливо предложил Какаши, чуть наклонившись в сторону девушки. Сакура фыркнула. — Одна — наследница клана, ей принадлежит много чего, хочет она этого или нет. У второй все имущество помещается в одном свитке. — Неплохо. Какаши посмотрел в окно, где светилось багряное небо. Скоро наступит ночь, а с ней вернется серый сон. Что сегодня он снова приснится, Какаши почему-то был уверен. — А мы с тобой? Сакура вдруг уставилась в его глаза, мгновенно растеряв азарт и радость. Какаши чертыхнулся про себя. Нашел, что спросить. — Честность и политика? — улыбнувшись одними глазами, предположил он. — Вы о себе слишком плохого мнения, — слабо улыбнулась Сакура, опустив взгляд. Какаши нахмурился. Ему хотелось, чтобы она снова на него посмотрела. Только без этого выражения на лице. Просто посмотрела. — А обо мне слишком хорошего, — пробурчала она окончание фразы. — Таков уж путь ниндзя, — выпрямился Какаши. — Либо ты говоришь неудобную правду, либо скрываешь правду за слоями удобной лжи. Быть ниндзя — значит обманывать врагов. Кто хитрее и лживее, тот и победил. — Или кто первый сказал правду, — покосилась на него Сакура. — Так чем мы противоположны по твоему мнению? — серьезно спросил он. Сакура прикусила губу, но даже не сделала вид, что задумалась. Значит, давно решила, что скажет, просто слова подбирала. — Один из нас одиночка, — тихо начала она. — Не нуждающийся в ком-либо. Или думающий, что не нуждается. Так же проще: никого рядом нет — никто и не страдает. А второй… готов любить до ненависти. Какаши долго молчал, а потом мягко взлохматил волосы на макушке девушки. — Пожалуй, пора разойтись по своим комнатам, — он снова улыбнулся глазами. Сакура вздохнула. Гостиница, в которой праздновали день рождения неугомонного будущего Хокаге, предоставила всей шумной компании спальные места. Для Шестого даже выделили отдельную комнату. Он хмуро раскрыл окно, не вглядываясь в пейзаж, и попытался быстрее заснуть, чтобы не дать растревоженному разуму устроить гонки по замкнутому кругу. Но, конечно же, не преуспел. В этом сером сне он знал, что спит. И знал, что ничего не сможет сделать, просто смотрел. На себя. Он сидел в привычной серой водолазке, с открытым посеревшим лицом и такими же серыми глазами. Иногда в них светился потерянный Шаринган. Чаще глаза оставались пустыми. Он сидел, держа в одной руке меч. Рука уже устала, рука подрагивала, руке уже не хотелось держать этот бессмысленный вес. Руке хотелось завершить замах. Поставить кровавую точку, разбавить алым серость, закончить бесконечную петлю. Но каждый раз, когда меч летел в оголившийся живот, Какаши заставлял себя двигаться и останавливал лезвие другой рукой. Просыпаясь, он даже искал шрамы на предплечье — настолько все казалось реальным. Но шрамы были только застаревшие, от битв. В этот раз он просто старался удержаться — не опускать меч. Не в этом месте, не после праздника, не после разговора. Удержаться и не умирать. Пусть серость, пусть пустота, пусть гудят от натуги мышцы. Она говорила о противоположностях. Кто бы мог быть его противоположностью? Разве что он сам. Он состоит из противопоставлений, противоречий и горечи. Вина и долг. Дружба и отчужденность. Одиночество и… Меч скользнул вниз, но в этот раз на его пути оказалась совсем другая рука. Тонкая, без шрамов. Розовые волосы прорезали окружающую серость. Зеленые глаза зажгли огни по мерцающему лезвию. — Нет! — Какаши рванулся вперед и сел. Проснулся. Ксо. Во дворе под деревом одиноко стояла Сакура. Она гладила кору и смотрела в небо. — Не спится? — Какаши все же решился подойти. Сердце при виде девушки скакнуло вперед. Из-за сна. — Мне снилось, что я никак не могла до вас докричаться, — вздохнула она. — А вы все взваливали на себя мечи. Взваливали, а они падали и резали… Какаши вздрогнул и, осторожно протянув руку, повернул к себе подбородок Сакуры, чтобы взглянуть ей в глаза. — Это просто сон, — твердо сказал он. — Ну да, — улыбнулась Сакура. — А мы просто противоположности. Она положила свою ладонь поверх его. — Которые притягиваются. Улыбка ее стала игривой, но Какаши лишь усмехнулся. Ему хотелось видеть цветные сны.